Наталия Рыбакова

Вы видели когда-нибудь?

роман

страница автора на Proza.ru

глава 1

Наталия Рыбакова 2

 

 

   Вы видели когда-нибудь глаза молодого начинающего доктора, который должен сообщить вам о вашем смертельном диагнозе?

   Эти глаза долго метались, затем набрались смелости и с оттенком отчаяния все-таки решили взглянуть на меня. Красивые черные глаза молодого мужчины остановились на мне и спросили: «Вы сможете? Вы выдержите?». «Да», - сказали мои глаза. «Не волнуйтесь, доктор, говорите… только правду…».

   - Ну, - сказали его губы, - Вы оказались правы, Наталия Александровна, у вас нет надежды…

   Мои губы улыбнулись. Мне хотелось поддержать его, я немного сочувствовала молодому ординатору, который сразу выбрал  такой тяжелый путь в медицине. Я представила, как каждый день он вынужден выносить приговор родственникам пациентов, смотреть им в глаза и ощущать полную свою беспомощность. Мой случай был наиболее труден для него. Мы – коллеги. Он избегал меня три дня, каждый раз находя какие-то важные причины не встретиться со мной. Но в этот раз я настояла – взяла его за руку и повела в коридор, где стоял старенький  диванчик, на котором молодые ординаторы выслушивали жалобы пациентов, уверяли их в полном благополучии и здравии, и довольные друг другом, расходились. И вот теперь мы сели на этот диванчик, но уверить меня в моем полном благополучии и здравии у него не получилось.  Я смогла сама выставить себе диагноз и в первый же день сказала об этом доктору.

 - Да, - продолжали его губы, - к сожалению, у вас нет никакой надежды…

- Но,  может быть…

- Вы же сами все знаете, - слегка улыбнулся доктор.

- Да, - раздумывая, согласилась я.

   Мы напряженно посмотрели друг  другу в глаза. Доктор немного успокоился. Самые страшные слова он, наконец, произнес. И дальше он не будет с ними жить. Эти слова он передал мне, в мои сильные надежные руки. И уже я буду дальше как-то с этим жить, бороться или сразу сдаваться, плакать или не плакать…Но это уже будет не его история. Я видела, как он слегка облегченно вздохнул. Он понял, что перед ним спокойная сильная женщина, которая не будет рыдать, заламывать руки и спрашивать, что же ей делать. Мне показалось, что доктор совсем успокоился и даже немного повеселел.

- Все мои рекомендации я напишу вам в вашей истории болезни, - сказал, вставая, доктор.

- Хорошо, - ответила я. Мы уже стали слишком далеки друг от друга.  За пять минут моя жизнь резко изменила свое направление, и доктор уже не вписывался в нее. Мы разошлись. Доктор уверенной походкой пошел в ординаторскую, а я медленно пошла в палату. Конечно, я немного надеялась, а вдруг я ошиблась, и все исследования дружно подтвердили мою ошибку? Но, к сожалению, я слишком прилежно училась в медицинском институте, чтобы не понять, что со мной происходило в последние месяцы.

   В палате все женщины сидели на своих кроватях и бурно что-то обсуждали. Я тихо вошла и села на свою кровать. Интересно было наблюдать мир с абсолютно новой точки отсчета. Все казалось немного нереальным. Я ощущала себя в некотором вакууме, казалось, что между мной и окружающим миром образовалась некая осязаемая пустота. Эта пустота наполняла меня, лишая каких-либо эмоций, мыслей, желаний.

- Ну что? Что сказал тебе твой доктор? – спросила Ирина, женщина, которая на склоне лет смело перебралась два года назад из Владивостока в Москву, и теперь отстаивала свою независимость и самодостаточность перед всем миром. Я пожала плечами. Я еще не понимала, что лучше – биться в истерике или, гордо поджав губы, смотреть на всех свысока, отгораживаясь от всего мира.

- Сказал кое-что, - ответила я, не желая смотреть в глаза Ирины.

- Ну-ка, пойдем, - она решительно взяла меня за руку и потянула из палаты. Мы прошли мимо старенького диванчика, и подошли к окну.

- Ты оказалась права? – Ирина была на редкость проницательна.

- Так, слушай меня, мы сейчас быстро собираемся и едем ко мне.

- Но ко мне должна приехать подруга, - неуверенно сказала я.

- Звони, и отменяй, - ее решимости можно было позавидовать!

- Но…

- Так, я познакомлю тебя с таким человеком!!! – Ирина загадочно заглянула мне в глаза. –  Ты не пожалеешь!

Была некоторая интрига в ее голосе. Эта интрига вывела меня из пустоты и заставила начать думать.

- Хорошо, сейчас соберу вещи, и мы поедем.

   Мы вышли из больницы. Был теплый осенний вечер. Среди желтых деревьев просвечивало сине-голубое небо. Природа всегда удивляла меня. Сочетание желтого и сине-голубого – что может быть прекрасней в этом мире! Мы шли, молча, и решительно. В метро, как всегда, было много народа, но это уже не раздражало. Я представила, как это будет уже без меня. Меня здесь не будет, а в метро всегда будет толпа, которая даже не будет знать о моем несуществовании, как мы сейчас не знаем о несуществовании кого-то другого. Я попыталась представить, каким будет метро через пять или десять лет, и смогу ли я его узнать, если опять вернусь на Землю.

   Мы сели в вагон, а я продолжала смотреть на все через пустоту, которая отделяла меня от мира. Я вспомнила сон, который приснился мне ровно месяц назад. Именно этот сон заставил взглянуть на свое здоровье более внимательно, а затем пойти в больницу и лечь на обследование. В этом сне я услышала свой приговор. Пожилая женщина в белом халате перебирала медицинские карты на полке. Я вошла в кабинет и спросила о результатах своих исследований.

- Как жаль, у вас такой диагноз! – сочувственно сказала женщина.

- Да? И сколько мне осталось жить?

   Женщина что-то невнятно пробурчала.

  - Сколько мне осталось жить? – настойчиво спросила я.

- Да год, вообще-то, - быстро ответила женщина в белом халате, продолжая теребить карты.

  Я проснулась и долго мысленно перебирала этот сон. Затем я начала думать о своей жизни, странно планируя, что надо сделать в первую очередь, а что во вторую.

- Выходим, - Ирина потянула меня за руку, и мы вышли из вагона.

Вскоре мы оказались в новом районе Москвы, который напоминал мне немного европейскую деревню. Странный такой оазис в бетонном хаосе огромного мегаполиса. Аккуратно подстриженные кусты и газоны выглядели непривычно, но уютно. Казалось, что здесь навечно поселились счастье, любовь и блаженство – в каждой семье, в каждой квартире. 

   Ирина открыла дверь, и мы вошли в квартиру, которая выглядела современно и также уютно, как кусты и газоны. Звучала приятная музыка.

- Располагайся, скоро приедет Владислав. Мы должны кое-что сделать до его прихода.

  Ирина вывалила что-то из пакета на стол. Это оказались парики. Множество париков разного цвета.

- Понимаешь, ты должна радоваться, просто жить и радоваться. Баловать себя, покупать красивые вещи, хорошо выглядеть. Ну-ка , примерь.

  Она протянула парик черного цвета.

- Ирин, я блондинка, и не люблю черный цвет.

- Примерь, я сказала.

  Я уныло одела парик черного цвета и подошла к зеркалу. На меня тоскливо смотрела странная женщина.

- Так, сейчас мы полностью тебя изменим. Ирина очень старалась заполнить мою пустоту.

- Ты будешь просто красавица. Садись. Она усадила меня на стул и начала накладывать макияж.

- Так, ты сейчас просто не узнаешь себя. Через 15 минут я опять подошла к зеркалу. Кто-то немного повеселевший, смотрел на меня.

- Ну, ты просто красавица, - начала опять Ирина, но в этот момент позвонили  в дверь.

-Владислав! -  и она побежала открывать.

   В комнату вошел молодой человек. – Здравствуйте всем! – молодой мужчина имел приятный мягкий голос. Захотелось расслабиться, сесть на диван и ни о чем не думать.

- Ну вот, это – Наталья, - Ирина толкнула меня вперед.

- Очень хорошо, - сказал мужчина и весело посмотрел на меня.

- Рассказывайте, что у вас случилось, - мужчина сел на стул, а мы с Ириной на мягкий диван.

- Ну…- неуверенно начала я.

- Короче, - не выдержала Ирина. – У нас тут небольшая проблема с диагнозом, да и с самим человеком, похоже, тоже.

- Хорошо, - сказал  Владислав и посмотрел на меня.

– Вы хотите жить или нет?

  Вопрос был точный и неожиданный. Я была потрясена, как быстро и четко  этот молодой человек определил мою проблему. Мучительный выбор, начать борьбу за свою жизнь или сдаться, не давал покоя.

- Я не боюсь смерти, - ответила я. – В этом, наверное, большая проблема. Я не понимаю, что мне делать.

- А чем вы занимаетесь? – молодой человек сел поудобнее, откинувшись на спинку стула.

   Я вспомнила своих пациентов – малышей и их родителей, вспомнила свои мечты и желания о создании нового направления в медицине, о появлении собственных учеников и неожиданно заплакала.

- Понимаете, я хочу передать свой опыт.

- Конечно, понимаю, - Владислав поправил челку. – Чтобы идея не умерла, надо иметь около 100 ее последователей, тогда ваша жизнь прожита не зря. И можно с большой вероятностью сказать, что ваш опыт не умрет, а будет продолжать развиваться и совершенствоваться.

  Я представила, как по всей стране 100 моих учеников распространяют мою идею, а кто-то даже развивает и совершенствует ее, и поняла, что вероятно имеет смысл начать борьбу за свою жизнь.

- И что же, получается мне надо выбирать жизнь? – спросила я.

- Думаю, стоит попробовать, - весело сказал Владислав, вставая, – и думаю также, нам надо выпить чаю. Мы прошли на кухню.

- А что вы думаете о Боге? – неожиданно спросил Владислав, продолжая задавать точные вопросы.

- Я верю в Бога, - честно сказала я. – И поэтому не боюсь смерти. Единственная проблема для меня, это страх, что я не выполнила свое предназначение.

   Я вспомнила свой последний поход к психологу, который специализировался на регрессионной терапии. На этом сеансе я увидела себя  в утробе своей матери, остро ощутила отчаяние и нежелание рождаться, а также смутно ощущала чувства страха и вины о невозможности выполнить какую-то миссию. Придя, домой, после этого сеанса, я спросила у своей матери, как долго я рождалась.

- Три дня ты не хотела появляться на свет, - сказала моя мать. - Врачи не знали, что делать. Но на четвертый день ты пулей вылетела в руки акушерки и яростно закричала.

- Да, - подумала я тогда, - это был крик отчаяния. 

- Согласен, - Владислав вернул меня на кухню, - я пережил клиническую смерть и вернулся сюда за этим же.

- У вас есть идея и миссия? - спросила я.

-Да, - ответил Владислав, - и не одна.

  Я с интересом посмотрела на него. Молодой мужчина был значительно младше меня, но в мудрости и в умении задавать точные вопросы, он был гораздо старше.

-Вы что-нибудь слышали о религии Бахаи? - как всегда, неожиданно спросил Владислав.

- Бахаи? – удивленно спросила я. Мне казалось, что я изучила достаточно хорошо все основные религии мира, но о Бахаи я не знала ничего.

- Нет, я не знаю.

- Это новая религия, которая призвана объединить наш мир. Она говорит: «Все мы – цветы одного сада, листья одного дерева. И нам не зачем воевать друг с другом». Новая религия призывает объединиться всем религиям и всем нациям мира. Бог един, а все пророки религий мира – это просто его дети, которых он посылает на Землю и спускает через них свои законы, помогая развиваться человечеству. Бахаулла – новый пророк новой религии, посланный Богом.

   Идея единства мира пронзила меня год назад. Я помню, как горячо доказывала друзьям, что мир должен объединяться. – Бог един, - говорила я тогда, а мы – его дети. Наша планета слишком мала для войны, нам нечего делить. Но моя идея была хороша только в теории. Мои друзья так и не смогли объединиться для одной работы. Распри наших  эго не позволили протянуть друг другу руки.

- Но не только об объединении говорил Бахаулла, - продолжал Владислав. – Дать хорошее образование детям, абсолютное равенство мужчины и женщины, вот новые идеи новой религии. – Человечество зашло в тупик, и Бог протянул нам руку. Он послал нам помощь в виде нового пророка, и через него передал всю свою божественную мудрость.

- И сколько последователей этой религии существует сейчас? – я вспомнила 12 апостолов Христа и попыталась представить количество последователей новой религии.

- Пять миллионов по всему миру, - ответил Владислав.

   Я была поражена! Моя пустота стала растворяться. Я не понимала, как эта новая религия прошла мимо меня. Я никогда и нигде не слышала о ней. Посещая многие эзотерические практики, являясь участником многих эзотерических конференций, тем не менее, я не слышала об этом ничего.

   Ирина поставила на стол красивые бутерброды, налила крепко  заваренный чай. После больничного чая в виде бледно коричневого напитка этот чай показался мне невероятно вкусным. Кажется, я уже забыла вкус настоящего чая. Мы замолчали и стали пить этот напиток. Я решила немного оставить свои проблемы, закрыла глаза и с наслаждением медленно пила из красивой чашки душистый чай.

- Вы хотели бы примкнуть  к этим пяти миллионам? – нарушил долгое молчание Владислав.

-Да, - неожиданно для самой себя ответила я.

- Тогда я прочитаю молитву, - сказал Владислав. - Но сначала, я спою. И Владислав запел приятным голосом:

 

- Благослове-е-нны ме-естность, и до-о-ом, и-и место,

- И-и город, и-и сердце, и гора

- И убежище, и пещера, и долина, и земля,

- И-и море, и-и остров, и-и луг,

- Где Бога упомянули, и-и Его восхвалили.

 

   Наступила тишина. И в этой тишине Владислав прочитал:

 

- О Боже, направляй меня, защищай меня, сделай меня светильником ярким и лучезарной звездой.

    Ты Могуществен и Силен.

Бахаулла. 1

 

   В наступившей тишине было слышно, как начали капать тяжелые капли дождя.

   Меня поразили слова этой молитвы. Они были четкие и понятные, и если так можно сказать о молитве – современные.

- Хотите, вы тоже можете что-нибудь прочитать, - сказал Владислав и протянул мне маленькую книгу.  - Например, краткую исцеляющую молитву. 

   Я стала читать непривычные для меня слова молитвы:

 

- Имя Твое – мое исцеление, о мой Боже, и поминание Тебя – мое лекарство. Близость к Тебе – надежа моя, а любовь к Тебе – мой спутник. Милость Твоя ко мне – исцеление мне и поддержка в мире сем и в мире грядущем. Воистину, Ты Всещедрый, Всеведущий, Всемудрый.         Бахаулла.

 

   Я замолчала и ощутила, как теплая приятная волна прошла по моему телу.   

- Последователи Бахаи не ходят в храмы специально для молитвы, – сказал после длительного молчания Владислав. Они читают молитвы дома, или собираются в молитвенных домах при общине и читают молитвы по-очереди. У нас нет священников, мы не просим отпускать нам грехи, каждый Бахаи, так называют последователей этой веры, отвечает сам за себя и отчитывается перед собой ежедневно.

- О сын бытия! Отчитывайся пред собой ежедневно, прежде чем призовут тебя к ответу, - сказал Бахаулла.

   Я представила, как все люди Земли стали отчитываться перед собой ежедневно, и поняла, что истинный коммунизм возможен только тогда, когда все люди достигнут вот такого уровня сознания.

- Мы не обвиняем себя и не жалуемся на свои ошибки перед другими, мы стараемся уважать себя, и уважаем другого человека, и не осуждаем его.

- А в Австралии есть последователи Бахаи, - спросила я, вспоминая своего австралийского друга Алана.

 

 

--------

1 Молитвы Бахаи/(ЦРО «Община последователей веры Бахаи в России»); пер. с англ. – 2-е изд., испр. – М.: Единение, 2005. – 48 с.   

 

 

- Да, они есть повсюду, - ответил Владислав. – Но самое интересное, первый храм Бахаи был построен в Советском Союзе, в Ашхабаде, в период 1913-1918 годов. Этот храм выражает своим архитектурным решением главный принцип Бахаи – объединение. Девять входов для каждой основной религии мира объединяются под одним общим куполом. Этот храм пострадал при землятресении в 1948 году и был окончательно уничтожен Советской властью в 1961. Надо сказать, что в 1948 году в Ашхабаде после землятресения сохранились только два здания, и одно их них – храм Бахаи.

- А что сейчас в Ашхабаде? - спросила Ирина. А я перенеслась мысленно в Австралию. Я вспомнила, как мы с Аланом поехали на побережье Тихого океана.   Я была поражена цветом воды в океане и цветом неба. Вода была ярко синего цвета, а небо насыщено голубого.

- Какое голубое небо! – воскликнула я.

- В Австралии самое голубое небо в мире, - гордо ответил Алан. Я заметила, что австралийцы очень любят свою страну и гордятся ей. Песок был теплый и нежно мягкий. При ходьбе он издавал удивительный звук, который даже сложно описать. Песок протяжно и тоненько поскрипывал. Мы приехали в очень красивое место. С одной стороны было синее пресное озеро, а с другой - синий соленый океан, мы же находились на узком перешейке – шириной примерно в 50 метров. Я встала в центр перешейка и любовалась этим видом. Озеро и океан имели разные оттенки синего, а над ними нависало ярко голубое небо. В этом пространстве было разлито спокойствие и умиротворение. И только шум волны немного нарушал тишину.

- Мы жили здесь две недели, когда Хью был совсем маленький, - сказал Алан. – Папа, выключи птиц, - говорил он, когда просыпался рано утром, - продолжал Алан. – Здесь очень громко кричат чайки по утрам, да и другие птицы тоже.

- Да, я уже знаю, что в Австралии самые громкие птицы в мире, - пошутила я. В Австралии огромное количество птиц, и не в лесу, а просто в городе. По утрам они оглушительно кричат на разные голоса, и, действительно, иногда их хочется «выключить».

   Мы долго лежали на теплом песке и наслаждались покоем. Я смотрела в голубое небо, и думала о том, какая удивительная планета Земля – разноликая и разнообразная.

 

Глава 2.

 

   Идею знакомства с мужчиной–иностранцем для брака подкинула мне одна моя знакомая очень давно. Я долго вынашивала эту идею, но в силу своей патологической нерешительности также долго не могла к этому приступить. Но однажды после очередной ссоры с моим мужем, с которым мы были уже разведены несколько лет, я сказала себе: все, хватит, пора действовать.

   Мне дали адрес модного фотографа, специализирующегося на портфолио. После работы я поехала к нему. Долго искала его дом, бродя по заснеженным улицам Москвы. Наконец, вдоволь намучившись,  подошла к его двери и позвонила. Мне открыл красивый молодой человек и представился, – Вадим. – Наталья, - сказала я, и мы начали работать. Вадим сам наложил макияж на мое уставшее лицо и сам выбрал одежду, которую я привезла.

- Вот это оденете с этим, - он  тыкал пальцем в мой скромный гардероб, - а вот это с этим. Я послушно кивала головой и думала о безнадежности своей затеи. Вадим вышел из комнаты, а я стала переодеваться. Вадим долго пересаживал меня с кресла на стул, со стула на пол и, наконец, сказал: «Наталья, представьте себе, что вы лежите на пляже, и к вам подходит красивый мужчина вот с таким огромным… - членом, - подумала я… - букетом цветов». Я громко рассмеялась и Вадим начал быстро щелкать фотоаппаратом. Через полчаса Вадим сказал, что еще двадцать минут работы, и я буду профессиональной фотомоделью. Я вяло улыбнулась и попыталась представить свои будущие фото.

- Приедете завтра в семь вечера, только без опозданий, - сказал Вадим и выписал квитанцию. На следующий день ровно в семь я позвонила в его дверь. – Вот ваши фото, посмотрите, - протянул мне конверт Вадим. Я вытащила фото и удивленно уставилась на них. На меня смотрела красивая женщина с нежным взглядом и лучезарной улыбкой. - Я пропустил их через фотошоп, - пояснил Вадим. - Мужчине неважно как выглядите вы на самом деле. Важен ваш романтический образ. Важно привлечь к себе внимание. Мужчина напишет вам письмо, узнает вас как личность, и затем ваша внешность перестанет играть ведущую роль.

   Я не знала тогда, как прав будет Вадим! Но в тот день я с недоверием слушала его и продолжала смотреть на мои фото. Придя домой, я разложила эти фото на столе и стала смотреть  на них. На меня смотрела беззаботная женщина с красивым лицом и нежным взглядом. Я представила себе, как еду в шикарной машине по улицам другой страны, не думая напряженно о завтрашнем дне, не заботясь о своих деньгах и о других проблемах. Я увидела себя совсем другой. – Наверное, это все-таки я, - подумала я тогда. – Я могла бы быть такой, если бы не работала 24 часа в сутки. Я смотрела на себя и плакала. Я поняла, что на меня смотрела истинная я. Именно такой я чувствовала себя изнутри, но это было так глубоко запрятано, что догадаться об этом не было никакой возможности.

 

   На следующий день я поехала в брачное агентство «В добрый путь!». Красивая девушка посмотрела на мои фото, выбрала три и сказала: «Как только вам напишут, мы позвоним». Прошло две недели, но звонков все не было. Я решилась позвонить сама. – Ах, да, - у вас есть несколько писем, - ответила девушка, - приезжайте. Я приехала в офис, где несколько молодых женщин быстро стучали по клавишам клавиатур, напряженно смотрели в экраны компьютеров, и не обращали на меня ни какого внимания. – Вот, смотрите, вам написал мужчина из Германии, - наконец обратила на меня внимания и протянула лист бумаги одна из них. На бумаге было письмо, написанное по-английски. – Я не знаю английский язык, можно перевести? – неуверенно попросила я. – Пожалуйста, 10 долларов, - ответила девушка и протянула мне снова лист бумаги.

- Вы – необыкновенный женщина, с загадочной русской душа, - перевел компьютерный переводчик, - я хотел бы вас лучше знать, пишите мне, мой дорогой. Заботьтесь о себе, мой нежный поцелуй и объятья.

   Я взяла лист бумаги и поехала домой. Дома я долго писала письмо, пытаясь представить мужчину из Германии. Наконец, закончив, я немного задумалась, представив себя в Германии, и повезла свое письмо. – Десять долларов за перевод, - сказала опять девушка в брачном агентстве. И компьютерный переводчик перевел мое письмо обратно на английский. Через несколько дней мужчина из Германии настойчиво попросил прислать как можно больше разных фото. – Я хочу вас лучше знать, - писал он. Я хочу приехать в Москву, встретить вас и поехать с вами в Германию. Но прежде, хочу знать о вас много: о ваш дом, квартира, работа.  Я также вышлю вам свои фото, - закончил он.

  Я начала метаться. Я поняла, что не могу выслать ему фото о свой дом, квартира, работа. Он упадет в обморок. Также я не могу послать фото о себе – у него будет инсульт. Но для продолжения переписки, я все-таки выбрала несколько своих фото десятилетней давности с друзьями, моими детьми, с коллегами. Мои фото долго не проходили через компьютер. Похоже, компьютер упорно не хотел их посылать. Но я настаивала – я упряма там, где не надо! И, наконец, все получилось.   Через пару дней я получила письмо: «Наталиа, я вижу все, но только не вас. Где вы? Я не смог понять!». После этого я не получила от него ни одного письма.

- Не расстраивайтесь, - сказала красивая девушка и протянула новое письмо. – Вам написал мужчина из США, из Калифорнии, пожалуйста, десять долларов за перевод.

 - Дорогая Наталиа, - писал американец, - вы красивый загадочный женщина. Я приезжать в Москву в конце июня и очень хотеть встретить вас.  Я - бывший полицейский, а сейчас работать в школе и преподавать алгебру и геометрию. Это даст мне немного денег жить и позволять иметь некоторые забавы для меня. Давайте будем иметь встречу. Мой нежный поцелуй и объятия. Заботьтесь о себе, ваш, Мюррей.

- Ну вот, видите, - сказала девушка, не прошло и двух месяцев вашего контракта с нами, а вы уже имеете встречу с американцем. Мы работаем очень оперативно, - похвалила свою контору девушка.

  Я поехала домой и стала думать о своем муже. Недавно я прочитала в одной эзотерической книге о том, что если вы хотите иметь нового мужа, очистите все свое пространство от старого. Мы с мужем жили в одной комнате нашей трехкомнатной квартиры. В другой комнате жил наш младший сын, в третьей – моя мать. Мы с мужем жили в разных углах комнаты, два года не имели секса друг с другом, и не хотели совсем обсуждать нашу такую жизнь. Были дни, когда мы не сказали ни одного слова друг другу. Атмосфера в квартире была очень напряженная, и я видела, как мой любимый сын с каждым днем все больше становился похожим на мужа – ленивый и безответственный бездельник. Я понимала, что так жить больше нельзя, но причин для резких изменений все не было. В квартире же моего мужа в одной комнате жил наш старший сын, в другой – родной брат мужа. Получалось, что, если я очищаю пространство от старого мужа, то, он должен переехать в свою квартиру, но тогда куда девать моего старшего сына? Мой старший двадцати трехлетний сын старался построить свой бизнес, наивно полагая, что если будет все время пить со своими коллегами, то его бизнес будет процветать. В маленькую комнату мужа, где жил старший сын, все время приезжали его друзья, устраивали бесконечные вечеринки, и я видела, что мой старший сын погибает. Вот такая была запутанная история на тот момент, когда появился Мюррей.

 

   До приезда Мюррея оставалось два месяца. Получалось, что я срочно должна очищать пространство от старого мужа. Хотя не было ни какой гарантии, что Мюррей станет моим новым мужем. Но я все равно начала действовать…

   С Мюрреем  мы встретились в конце июня, как он и обещал. Мы провели вместе всего три дня. Но как его приезд изменил всю нашу семейную жизнь!! Мюррей никогда не узнает об этом! Мюррей сдвинул с места огромный пласт наших проблем, которые никак не решались. Во-первых, мы, наконец, окончательно разошлись с моим мужем. Во-вторых, это привело к целой цепочке разных событий с моим сыном, его друзьями, родным братом моего мужа. Разъезд с мужем был тяжелый и болезненный. Мне показалось, что мы все-таки очень сильно любили друг друга, и расстаться окончательно нам было очень тяжело. Но пути назад уже не было – я решила стойко довести мое дело до конца. Друзья моего старшего сына потеряли место для ночлега, так как они жили вместе с моим сыном, и один из них угодил в тюрьму, а другой уехал к себе в родной город. Брат моего мужа уехал в деревню разводить пчел и уговорил мужа уехать туда же. В результате они очень неудачно продали эту  квартиру, оставив своих детей без надежды в будущем получить хоть какое-то жилье. Старший сын долго не мог снять себе квартиру и несколько месяцев ночевал в своей машине, пока не наступила зима.

   Вот так закончилась моя первая эпопея с поиском мужа-иностранца. Но на этом влияние Мюррея на мою жизнь не закончилось. После его отъезда в США мы долго переписывались. Эта переписка толкнула меня к изучению английского языка, а также к пониманию, кто же это такой - мужчина-иностранец. Мюррею было около шестидесяти лет. Но его мысли были настолько оптимистичны, а  его жизнь – насыщенная и целеустремленная, что ему можно было просто позавидовать! Мюррей писал о своей школе, рассказывал о разных проектах для улучшения образовательного процесса, писал о молодых учителях и о поддержке их деятельности, за которую отвечал Мюррей. Как бывший полицейский, он также отвечал за безопасность детей и постоянно ездил на какие-то семинары. Ко всему прочему он писал роман о Второй мировой войне и даже присылал мне главы из его книги. Он имел 10 кошек, пять собак, двух лошадей и трех симпатичных осликов. Он писал о том, как чистит их сарай, подковывает лошадей, ухаживает за собаками. Но он не только рассказывал о себе, он беспокоился обо мне! В каждом письме он писал теплые нежные слова заботы о моей жизни, давал советы, поддерживал меня в трудные дни. Таким образом, я имела виртуального друга, к которому очень привязалась и уже не представляла своей жизни без него и его писем. Я честно не смотрела на русских мужчин, сохраняя верность своему виртуальному «жениху». Да и смотреть-то особо было не на кого после общения с таким самодостаточным мужчиной. Но однажды он внезапно исчез. Вот так сразу исчез безо всяких объяснений и предупреждений!

   Я плакала целую неделю и никак не могла понять, что же мне теперь делать. Я думала, что лучше Мюррея уже никого не найду, вечерами просиживала перед его фотографией, вспоминала его письма. В эти же дни я вспомнила, как мы с моей подругой и ее мужем однажды пошли в ресторан. – Наталья, - спросил меня ее муж, - неужели у тебя нет никакого друга-мужчины? Ты такая интересная женщина, и все время одна! – У меня есть друг – американец, и мы пишем друг другу письма, - гордо ответила я. Муж моей подруги с удивлением посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло насмешливое недоумение. – И это все? – спросил он тогда.

   Я вспомнила этот вопрос и задумалась. – Неужели на всей нашей планете не найдется для меня мужчины, с которым я могла бы счастливо жить вместе, - подумала я. Я представила все мужское население нашей планеты. – Наверное, одна треть из них – одинока, и также страстно хочет найти свою вторую половину, как хочу этого я. Я стала представлять, как в какой-нибудь стране живет одинокий мужчина. Вечерами он тоскливо смотрит в экран телевизора, но ничего не видит, потому что в этот момент он мечтает о женщине – нежной и понимающей, терпимой и умной. Он устал от одиночества, хочет о ком-то заботиться, но никак не может найти ту единственную, для которой он готов на все. Я так глубоко задумалась, что реально почувствовала тяжелое дыхание одинокого мужчины, его тоску и отчаяние. Я почувствовала очень далекий зов одинокой души, которая страстно желала женского присутствия, ласки и участия, понимания и поддержки.

 

   На следующее утро я уже знала, что буду делать! Прежде всего, я перестала плакать. И решила самостоятельно провести маркетинговое исследование всех брачных сайтов в Интернете, выбрать самые лучшие из них и послать туда свои фотографии и анкеты. Я завела красивую записную книжку, куда аккуратно записывала краткие характеристики выбранных сайтов, свои пароли, логины и вымышленные имена. Это была тяжелая и кропотливая работа. Многие сайты были на английском языке, многие имели интересные статьи, некоторые сайты просили рассказать о себе чуть ли не с самого рождения. Я потратила на это целый месяц. Это был замечательный весенний месяц май! Я чувствовала, как новая жизнь входит в меня. Я еще не видела никаких результатов своей кропотливой работы, но уже ощущала свежее присутствие новых впечатлений и зов, тот удивительный зов какой-то одинокой души, который я так остро ощутила в тот вечер.

 

Глава 3.

 

 

 - Понимаете, Ваша Венера делает оппозицию Урану в Вашей натальной карте,- продолжал астролог после изучения моего личного гороскопа. – Смотрите, - он ткнул пальцем в экран компьютера, где была выставлена моя натальная карта, - Ваша Венера также делает квадрат Нептуну и полуквадрат Сатурну. Такая констелляция никогда не позволит иметь Вам удачу в любви, - со знанием своего дела гордо закончил астролог. – Но я хочу любить и быть любимой, - с отчаянием произнесла я.  – Понимаю, - кивнул астролог, - но не могу ни чем помочь. – К тому же Ваш Уран находится в Вашем четвертом доме, а это говорит о том, что Вы никогда не сможете уехать в другую страну. Ваша миссия - жить и трудиться в России. Я с ужасом слушала астролога. Он безаппеляционно выставил мне приговор, разрушил все мои мечты и довольный, выключил компьютер. – И что, у меня нет никаких надежд? – медленно  произнесла я. – Ну…надежда всегда умирает последней, - с улыбкой произнес астролог, - но я советую Вам не тратить напрасно время в поисках мужа по любви. Возможно, вы сможете еще раз выйти замуж, но только по расчету или в лучшем случае, вы будете просто хорошие друзья.

   Я вышла на улицу. Солнечный последний майский день залил все улицы Москвы. Даже через шум машин были слышны веселые трели птиц. Молоденькие воробьи радостно чирикали, прыгали по асфальту и никого не боялись. Они путались под ногами прохожих, собирали крошки и не знали ничего о приговоре астролога. Я медленно шла по центру города и думала о своем гороскопе. Что такое гороскоп человека? – думала я. – Точка, момент его рождения. В этот момент рождения планеты нашей солнечной системы складывают свой энергетический узор, который определяет всю последующую жизнь человека. Этот узор может позволить иметь удачу в любви, или в профессии, или еще в чем-нибудь. Но может и не позволить…Этот энергетический узор может не позволить уехать в другую страну, встретить любимого мужчину, счастливо жить и умереть с ним в один день и час. И именно я являюсь носителем такого неблагоприятного энергетического узора. В моей натальной карте – моем личном гороскопе - Венера, планета, отвечающая за любовь, заперта со всех сторон, как красавица в темнице. Уран, Нептун, Сатурн, самые строгие и сильные планеты, задвинули мою бедную слабенькую Венеру и сказали ей, - сиди и молчи, сегодня не твой праздник! – Просто какие-то Кощеи Бессмертные! – с ненавистью думала я о своих планетах.

   – Кстати, - вспомнила я слова астролога, - вот здесь, - он как всегда, указал своим пальцем в другую часть моего гороскопа, - у Вас очень неблагоприятная конфигурация по здоровью. – Но я абсолютно здорова, - возразила я. – Ну, не знаю, - ответил астролог. – Возможно, Ваше заболевание еще не проявилось. Но это очень опасная констелляция.

   Я шла по улице и думала о своей судьбе. Только вчера я с большой надеждой смотрела на свою будущую жизнь, а сегодня все перечеркнуто. – Продолжать мне свою работу или нет, - раздумывала я. – Искать любовь или нет? Я вспомнила, как внезапно исчез Мюррей, и подумала о своем гороскопе. Неужели мой неблагоприятный энергетический рисунок не позволил продолжить наши  взаимоотношения, - подумала я. - Моя слабая Венера не выдержала и сказала, - хватит, я больше не могу!

   В этих печальных раздумьях я добрела до Старого Арбата. Там, прямо посреди Арбата, бегали и прыгали какие-то скоморохи, они весело ударяли в большие бубны и что-то кричали. Толпа зевак собиралась вокруг них и над чем-то смеялась. Ребята-скоморохи выкрикивали какие-то стихи. Я тоже подошла к толпе зевак. Вдруг посреди вполне реального веселья я увидела совершенно нереальную картину, которая возникла прямо передо мной. На кровати спиной ко мне лежал мужчина, уткнувшись лицом в подушку. В его позе было столько отчаяния и безнадежности, что захотелось лечь рядом с ним, погладить его, прижать к себе. Я стояла и наблюдала два пространства: реальный Арбат и чью-то нереальную кровать. И то, и другое было очень четко и реально для меня. Чьи-то маленькие дети побежали к скоморохам, толкнули меня, и картина с кроватью рассыпалась, как разбившееся стекло.

   Вечером я рассказала своему младшему сыну о походе к астрологу. – Ты должна быть выше своего гороскопа, - сказал мой сын. – Это как? – с удивлением спросила я. - Ты должна обратиться к Богу и попросить Его о помощи.

– Но, а если именно сам Бог одарил меня этим рисунком и поставил какие-то задачи передо мной, как я могу просить его о помощи? – спросила я у сына. – Тогда попроси его о прощении. Возможно, ты что-то сделала в прошлой жизни и теперь расплачиваешься за это. Я посмотрела на своего девятнадцатилетнего сына. – Гуру, - подумала я и вспомнила о своем любимом психологе. – Хорошо, мой сыночек, ты дал мне замечательную идею!

 

   В кабинете психолога приятно пахло восточными травами, звучала тихая музыка. Мы были знакомы давно, но встречались очень редко, только по самым важным, трудноразрешимым вопросам. Психолог занимался очень популярной за рубежом  практикой, которая позволяла заглянуть в свои прошлые жизни, т.е. пройти регрессионный процесс. Регрессия – это процесс погружения в любую прошлую жизнь, которую человек прожил до своего теперешнего воплощения. Иногда человек «попадает» в свою очень далекую жизнь, в которой могли сформироваться очень серьезные психологические или другие проблемы, которые человек так и не смог разрешить в той далекой прошлой жизни. Человек «тащит» эти проблемы через все последующие жизни, насаживая на них все новые проблемы. Увидев все это сейчас, можно многое понять в себе и, тем самым помочь себе решить эти «накопившиеся» проблемы. Эта практика широко применяется психологами и психотерапевтами в США и в Европе. Постепенно  эта практика пришла и в Россию.

 

   – Ну, что мы имеем сегодня? - спросил психолог. – Мне не везет в любви, - сказала я. – Я имею проблемный гороскоп, моя Венера заперта и астролог сказал – я никогда не буду иметь счастья в любви. Я хочу понять, почему? – Хорошо, - сказал психолог, - начнем. Он уложил меня на мягкий диван, накрыл теплым пледом и выключил музыку. Наступила полная тишина, и в этой тишине мягким голосом психолог сказал, – Представьте себе, что вы идете по зеленой мягкой траве. Светит яркое солнце, вдали вы видите огромное дерево, вы идете прямо к нему. Трава прохладна, ваши ступни ощущают эту прохладу, вам хорошо и спокойно. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Вы дышите глубоко и спокойно. Вы подходите к этому дереву, видите его кору. Она грубая и шершавая. Вы прикасаетесь к этой коре, затем обходите дерево и замечаете маленькую дверь. Вы входите в нее и медленно спускаетесь по лестнице.  Вы оказываетесь в маленькой темной комнате, в углу вы видите низкую дверь. Сейчас на счет три вы войдете в нее. Психолог медленно сосчитал: «Раз, два три!» и хлопнул в ладоши. – Вы вошли! – резко скомандовал психолог. Я действительно ясно увидела эту дверь, и смело вошла. – Что вы видите сейчас? – спросил психолог. Я не видела ничего, кроме яркого света. Комната, в которую я «вошла», была вся залита ярким необычным светом. – Я не вижу ничего, - сказала я, - только яркий свет. – Хорошо, оглядитесь вокруг. Я стала осматриваться и увидела темные углы большого зала. – Хорошо, - сказал психолог. – Посмотрите вниз. Я посмотрела вниз и увидела чьи-то ноги. Они были отечные и сильно распухшие. – Это ваши ноги? – спросил психолог. – Да, мои, - сказала удивленно я и очень ясно поняла, что мертва и вишу в петле. – Я повесилась,- сказала я. – Хорошо, - сказал психолог. – Вы мужчина или женщина? – Я – мужчина, и мне примерно 50 лет, – сказала я. – Хорошо, - сказал психолог. – Сейчас мы попробуем вернуться в то время, когда вы были молоды. Раз, два, три! – сосчитал психолог, хлопнул в ладоши и спросил: Где вы сейчас? Я задумалась и вдруг неожиданно почувствовала, как слезы подступили к глазам, губы задрожали, и я с трудом сдержалась, чтобы не зарыдать. – Что вы чувствуете сейчас? – спросил психолог. – Жалость, сильнейшую жалость, - с трудом выговорила я. – Что вы видите? Я четко увидела себя в холщовых одеждах, молодым человеком. Рядом со мной стоял маленький мальчик, лет десяти. Мы стояли на большой площади, вокруг были каменные строения, башни и много людей. Я гладила его кудрявую головку и чувствовала необыкновенную любовь и жалость одновременно. Чей это мальчик? – спросил психолог. Я стала вспоминать, но только смогла ощутить, что это какой-то необыкновенный мальчик. Вдруг я разрыдалась. Я каталась по дивану, рыдала и никак не могла остановиться. – Прощайте, прощайте себя, - приказал психолог. – Нет, - рыдала я, - никогда!! Я виновата в его смерти, я должна была его охранять, но не смогла. Он погиб из-за меня! Маленький, необыкновенный мальчик погиб из-за меня! И я ничего не смогла сделать в тот момент! Я упустила его! Я каталась по дивану, рыдая, и снова и снова переживала жуткое отчаяние и глубочайшую вину. Такой силы отчаяние я не переживала никогда! Я не знала, что можно испытывать такие глубокие чувства! Это было потрясением для меня! – Я упустила его, - кричала я и продолжала рыдать. – Хорошо, - строго сказал психолог, - что было дальше, после смерти мальчика. Раз, два, три! – хлопнул в ладоши психолог. И я совершенно четко увидела, как несусь верхом на коне во главе огромного отряда воинов. – Я – на коне, - удивленно наблюдала я. Мы собираемся отомстить за смерть этого мальчика. Я руковожу отрядом. – Вы хотите мстить? – строго спросил психолог. Я стала прислушиваться к себе и смутно начала понимать, что не хочу мстить, но долг заставляет это делать. Было странное раздвоение: я несусь на лошади, но думаю о какой-то любимой профессии, которую где-то оставила вдалеке, и к которой нет никакой возможности вернуться. Нет, я не хочу мстить, - твердо сказала я, - но должна. Мы вырубили всю деревню, уничтожили всех. Мы отомстили за смерть необыкновенного мальчика. Я не смогла выдержать этого и спустя пять лет повесилась.

 

   - Ну вот, - сказал психолог. – Вы оказались очень смелой женщиной сейчас. – Вы «нырнули» в одно из самых проблемных своих прошлых воплощений. Это очень смело! Вы действительно захотели  понять свои теперешние проблемы. – Вы можете примерно оценить, какое это было время, какой век? – спросил меня психолог. – Да, - немного подумав, ответила я. Думаю, это был примерно 12-13 век. – И все это время вы воплощались с глубочайшим чувством вины, - сказал психолог. Из жизни в жизнь вы переносили чувство вины. Вам надо простить себя. Возможно, этот мальчик живет сейчас где-нибудь, а вы продолжаете испытывать чувство вины, перекрывая себе дорогу к счастью.

   Я лежала и думала об увиденном. За короткое время я испытала сильнейшее эмоциональное потрясение.  Слезы все еще стекали из моих глаз, мне не хотелось двигаться. – Эта подушка видела немало слез, - с улыбкой произнес психолог. – Да, -ответила я, - наше человечество не отличается примерным поведением.

   - Вставайте, вам надо выпить горячего чая, - психолог пошел на кухню. Я села на диван, посмотрела в окно. Там светило яркое солнце, чирикали воробьи, гудели машины.

- Неужели только из-за той жизни я страдаю сейчас, - спросила я у психолога, когда он вернулся. – Нет, конечно, нет, - ответил психолог, разливая крепкий чай по чашкам. – Увиденная вами прошлая жизнь повлекла за собой череду других проблем. Эти проблемы вы потянули в следующие воплощения. И так происходит до тех пор, пока человек не захочет понять все причины его проблем, а самое главное, постараться исправить эти причины, проработать их и избавиться от них. – Что должна сейчас сделать я? – Самое главное, вы должны простить себя! – жестко сказал психолог. – Вы знаете и понимаете, что каждый проживает не одну жизнь. Душа не успевает сделаться совершенной за одну жизнь. Очень сложно быстро научиться прощать себя и других. Очень сложно научиться не держать на других обиду, не завидовать и так далее. Душа должна быть беспристрастной, как Бог, но этому невозможно научиться только за одну жизнь. Поэтому мы проходим «уроки» - наши жизни, наши воплощения. Психолог замолчал, и мы стали пить чай.

   Чай – чудеснейший напиток! - думала я. - Он всегда с тобой рядом и готов всегда снять твое напряжение! Мы молчали несколько минут. Каждый думал о своем. - Значит, я должна перестать думать о смерти мальчика? – спросила я, наконец. – Конечно, - сказал психолог. Мальчик снова пришел на Землю, и возможно уже не один раз. – Я так любила его! – снова переживая увиденное, ответила я. Это прекрасно! – сказал психолог. – Но сейчас, вы должны простить себя, этого мальчика, его убийц,  и всех тех, кто послал вас на эту бойню. – Кстати, вы можете найти в этой жизни кого-то, кто мог тогда послать вас на эту месть? Это был очень хороший вопрос. Он мучил меня сейчас. – Тогда меня послал на ту войну мой отец, - начала вспоминать я. Он не мог пережить позора, который устроила я. И я должна была смыть этот позор кровью, своей или чьей-то еще – это было не важно! Я не хотела, нет, не хотела это делать! – передо мной все время стояла огромная мужская фигура с очень строгим лицом, с жестким выражением лица. Вся эта фигура внушала мне ужас и полное подчинение. Я помнила ощущение своей безвыходности – между приказом отца и сильнейшим внутренним сопротивлением этому приказу.  – И все-таки есть сейчас кто-то, кто напоминает вам вашего прошлого отца? – настойчиво переспросил психолог. – Да, - сказала я, - это моя мать! Сказав это, я вжалась в диван. Я ждала откуда-то удара по голове. Но удара не последовало. – Прекрасно! – сказал психолог. – Прекрасно! Это бывает очень часто. Мы шагаем рука об руку друг с другом по нескольку воплощений. Это происходит до тех пор, пока мы не простим друг друга и не перестанем испытывать каких-либо эмоций друг к другу. Мы должны быть абсолютно индеферентны друг к другу. Абсолютно! – медленно повторил психолог. Я сидела, продолжая вжиматься в диван. Я сжала все свои мышцы и хотела уменьшиться в размерах. Я все еще продолжала ждать удара. Я была потрясена собственным открытием: тот отец был моей теперешней матерью! Сейчас я начала понимать многие ее поступки, ее отношение ко мне, которое не возможно было объяснить никакими словами, используемыми в этой современной жизни.

- Вы должны справиться со своим открытием, - неожиданно произнес психолог. - Это обычное явление, которое объясняется законами нашей Вселенной. – Но, прежде всего, вы должны простить себя! – А могу я еще что-нибудь посмотреть из прошлого?- спросила я, думая о своей матери.- Нет, следующий сеанс мы можем провести только через год. – Через год? – удивленно спросила я. – Да, не раньше. Вы должны хорошенько поработать с увиденным. Уверяю вас, это не просто!

 

   Я шла по улице и смотрела на все происходящее совершенно по-другому. Вот идут парень и девушка, кем они были друг другу в прошлой жизни? А этот нищий на углу, - кем он был в своих прошлых воплощениях? Я шла и думала также о своей матери. Ее жесткое отношение ко мне на протяжении всей этой жизни было теперь понятно мне.

– Но прежде всего вы должны простить себя, - вспомнила я слова психолога. Придя домой, я включила медитативную музыку, легла на диван и начала работать…

 

Глава 4.

 

 

    На следующий день я неожиданно получила письмо от Мюррея. Он не писал мне больше месяца. Оказывается, он был в больнице. За это время его дочь собралась выходить замуж, и Мюррей решил поехать к ней на свадьбу на машине на другой конец Америки. – Как же ты после болезни поедешь на машине через всю страну, - волновалась я. – Не волнуйся, Наталия, - писал Мюррей. – Я в прекрасной форме, к тому же я хочу писать тебе из каждого города, где буду останавливаться. Я беру с собой ноутбук. Было забавно получать письма из каждого нового города. Мюррей писал почти каждые два дня, описывал места, где он был, как выглядит новый город, что ему понравилось. Так, мы вместе «доехали» до его дочери. Мюррей подробно описал свадьбу, прислал сайт, где были выложены все свадебные фото его дочери, немного рассказал о своих семейных коллизиях. На обратной дороге он видел несколько торнадо и даже чуть не угодил в одно из них. Ему пришлось свернуть с дороги, и несколько часов он ехал по пустыне, где было около 40 градусов жары. В этой пустыне он наткнулся на небольшой городок, где было много разной чугунной посуды. Он накупил этой посуды, так как  давно о ней мечтал.    - Моя машина сильно просела, - писал он, - я с трудом добрался до дома. Вот такой был уже 61-летний мой друг Мюррей.

   Но тут я начала получать письма с сайтов, где зарегистрировалась. И Мюррей стал отходить на второй план. Мне было ясно, что Мюррей не приедет уже в Москву, и мы будем только друзьями по переписке. Я же искала себе реального мужа и понимала, что Мюррей мужем мне не будет.

   Писем было много. Мне было очень сложно во всем этом ориентироваться. Английский я знала еще плохо, и на написание даже маленького письма уходило до двух часов. Я писала письма ночами. Это было сложное, но замечательное время! Мужчины восхищались моими фото, писали веселые письма, но никто особенно не нравился мне. Казалось, что они просто проводят так свое свободное время и не имеют серьезных намерений. Также, мне казалось, что их письма слишком легкомысленны и неопределенны. Так продолжалось около месяца. Но однажды мне пришло очень вежливое письмо из Австралии. Писал мужчина, проживающий в Канберре – столице Австралии. Его письмо сразу привлекло мое внимание своей серьезностью и глубиной. Он был адвокатом в отставке. Алан – так звали австралийца – писал о себе, о своем сыне, о своих экс-женах.  Его письма были и серьезные, и шутливые одновременно. Но некоторые его письма были немного грустные  и  философские. Он собирался приехать осенью в Москву и хотел со мной встретиться. Писал он каждые пять дней, и через каждые пять дней я с нетерпением смотрела в свой почтовый электронный ящик.  Алан очень заинтересовал меня, и я была счастлива! Мы неспешно писали друг другу о себе, и я чувствовала, что его интерес ко мне все нарастает. Каждое письмо он заканчивал фразой – мне очень интересно будет встретиться с вами. Мы уже переписывались так почти два месяца. Многих мужчин я оставила и перестала им писать. Иногда мы переписывались с Мюрреем. Но  неожиданно я получила новое письмо от мужчины из Америки. Его письмо было очень живое и интересное – в одном письме я узнала почти всю историю его жизни – так четко и сжато, но с юмором, написал он о себе. Я до сих пор берегу его первое письмо, отпечатанное в тот день на бумаге. Это письмо пришло 5 августа 2007 года. Иногда, для быстрого перевода, я пользовалась электронным переводчиком. В тот день я спешила на работу и пропустила это письмо через переводчик, чтобы прочитать его в дороге.

   - Нэйталия, - перевел электронный переводчик, - я не имею изображения на этом сайте, - и никогда не пробовал ничто, как это, прежде. Если я натыкаюсь через эту попытку – не смеяться слишком громко. Мне 58 лет, с которым разводятся, один ребенок – сын 28 лет, который живет во Флориде, США. Я – 6 футов 2 дюйма высотой, приблизительно 200-фунтовый, каштановые волосы, карие глаза. Я работал в большинстве моей карьеры как инженер-электрик, проектируя системы автоматизации для того, чтобы создать, прежде всего, компьютерный контроль и аспекты проекта. Из-за наиболее производственных рабочих мест, перемещающихся в Дальний Восток, технические рабочие места, как мое, были в значительной степени устранены в США. Я проживаю в Мичигане, где авто промышленность безраздельно властвовала в течение долгого времени, но теперь это – всего лишь простая тень былого величия. Так, теперь я работаю в большом универмаге моего города в самом большом торговом центре. Это не очаровательная работа, но позволяет платить счета, и иметь некоторую нормальную жизнь. Мои интересы включают музыку – я фактически играю и пишу музыку, для моего собственного удовольствия. Я играю на фортепьяно и синтезаторе, и имел классическое образование в раннем детстве. Я также наслаждаюсь путешествием, чтением, искусством и кулинарией – и, конечно, ем, что готовлю, если это не оказывается ужасным или загорается. Я хотел бы найти специальную женщину, с которой мог бы проводить приятно время, живя ежедневно, с удовольствием и счастьем. Это кажется очень простым, но кажется, и труднодостижимо. Было кое-что интригующее в вашей фотографии и анкете, что и заставило меня хотеть знать Вас лучше.  Таким образом, я собрал достаточную храбрость, чтобы написать Вам короткое письмо. Я очень хочу узнать о Вас и о Вашей жизни, хотел бы понять вашу культуру и образ жизни также. Я имею это мерцание надежды, что возможно встретить кого-то очень специального через неортодоксальную манеру. Немного удачи никогда не помешает. Если Вы хотели бы, напишите мне и не стесняйтесь задавать любые вопросы, которые приходят на ум. Я не имею ничего, что бы скрыться. Я думаю, я мог бы наслаждаться, чтобы узнать о Вас больше и возможно, мы будем иметь возможность встретиться когда-нибудь. Брайен.

   Его письмо очень заинтересовало меня. Меня удивило, что 58 летний мужчина продолжает играть на фортепьяно и писать музыку. Я представила, как он приходит вечером уставший с работы, садиться за фортепьяно или синтезатор, и начинает наигрывать что-то, перекладывая свое внутреннее состояние на ноты, из которых складывается музыка. Придя поздно вечером домой, я написала ему, что очевидно его работа в торговом центре очень скучна для него и совсем не удовлетворяет его. Я написала ему, что тоже получила музыкальное образование в юности, окончив музыкальное училище по классу домры и фортепьяно.  Но сейчас я не играю, а только слушаю, как играет мой сын, который окончил музыкальную школу по классу фортепьяно.

   Утром я решила посмотреть, есть ли письмо от Алана, но с удивлением обнаружила, что Брайн уже прислал ответ.

   -Натали, - писал Брайн, я надеюсь, что я послал мой ответ на ваше письмо к правильному адресу электронной почты. Иногда я очень спешу и не обращаю внимания на то, что делаю – таким образом, вещи могут стать немного испорченными. Вы правы, работа в универмаге не мое любимое призвание, но я должен быть терпеливым и я найду более полезное скоро. Я был в состоянии понять «ми, ля, ре» - это представляет настройку трех струн на вашем инструменте. Я играл на гитаре также. Это имеет некоторое содружество со струнными инструментами. Также я вижу, что Вы интересуетесь проблемами, связанными с младенцами и детьми. Неделю назад я наблюдал довольно интересный документальный фильм об исследовании матерей для различных генетических болезней. Исследование изучало, действительно ли было выгодно собрать яйца от матерей, носителей этих болезней, устранить яйца, которые имеют генетические тенденции к этим болезням, и затем искусственно осеменить оставшиеся яйца и внедрить их в матку.   Но возможно я пишу сейчас не о том, о чем Ваш интерес. Возможно, Вы изучаете проблемы, связанные с развитием, которое происходит сразу после рождения. Это – очень широкий предмет и кажется, проводится большое исследование в этой области медицины. Скажите мне больше об области, которую Вы изучаете. Это интересует меня, и возможно, я смогу найти некоторые интересные вещи для Вас в Интернете. Я воображаю, что ваш календарный план очень плотный, но пишите мне, если имеете некоторое время. Я работаю долгие часы также, но буду не отставать от моей электронной почты каждый день. Брайен.

 

   Я была поражена его интеллектом! Во-первых, мужчина играет еще и на гитаре! Во-вторых, имея техническое образование, его интересует медицина. И он довольно грамотно описывал все то, о чем смотрел по телевидению. В-третьих, его интересовала моя работа, и он предлагал помощь по поиску нужной для меня информации в Интернете. Это было впервые для меня! Я действительно очень часто бороздила страницы Интернета, пытаясь найти различные методы и способы раннего развития детей первого года жизни. Особенно, способы оценки этого развития.  Но удавалось найти буквально крупицы. И никто еще не предлагал свою помощь по поиску нужной для меня информации!

   Я написала очень короткое письмо и на следующий день опять получила ответ. Так, пока мой австралийский друг неторопливо писал мне одно письмо, мой новый американский знакомый успел написать уже три письма, предложить помощь по работе с Интернетом, а в третьем письме он предложил мне помощь с переводами писем! – Я оцениваю Ваше время, чтобы прочитать и перевести мои письма, и затем отвечать. Если я могу помочь Вам с переводами, пожалуйста, спросите!  Свое письмо Брайн закончил очень забавно: «Не торопитесь с ответом – я не буду нетерпелив! Я с нетерпением жду ваших писем и вашего знакомства».

   У меня было ощущение, что Брайн просто ворвался в мою жизнь! Он протиснулся в мою плотную, но неторопливую переписку, всех раздвинул и занял самое почетное место в моих интересах. На третье письмо я не хотела сразу  отвечать. Я ответила только через два дня. Но все эти два дня я ощущала, как на другом конце Интернета, за 10 тысяч миль от меня есть человек, который с огромным нетерпением ждет моего ответа. Я ощущала это просто физически. Мне было стыдно написать, что у меня нет уважительной причины не писать эти два дня. Но я просто взяла небольшую паузу для себя. Да и перед Аланом было немного стыдно – пока он отвечает мне, я веду бурную переписку с другим мужчиной! Через два дня я написала Брайну, что у меня сломался Интернет, и я не смогла сразу ему ответить, также я извинялась за свой несовершенный английский.  Буквально через полдня я получила ответ.

- Дорогая Натали, в порядке, если Вы не можете ответить немедленно. Я понимаю очень хорошо Интернет-прерывания и обязанности работы. Не чувствуйте никакого давления, чтобы выполнить работу письма в срок – это должно быть забавой и интересом – не работа! Натали, ваше письмо очень интересно для меня! И Вы не делаете ошибок! Я не могу разговаривать на русском языке, таким образом, я буду дураком, чтобы критиковать ваш английский язык. Я – компьютерный инженер и проектировщик, я часто использую поисковик для исследований. Я буду искать статьи для Вас и помогу с переводами писем. Также Брайн писал – я нахожу, что ваша область работы очень интересна и думаю, что вы должны быть замечательной леди, чтобы пытаться помочь младенцам и их матерям, особенно тем, кто пострадал при рождении. Гимнастика – очень новый подход в помощи тем младенцам, которые имеют проблемы с развитием – и Вы должны издать ваши методы и полученные данные. Завтра я не работаю и напишу Вам снова – и возможно, пошлю Вам некоторые вещи, чтобы читать. С нетерпением жду ваших писем, Брайн.

   Брайн попал в точку! Я мечтала издать свои методы, но у меня не было полученных данных. Я не вела постоянно записей о развитии моих маленьких пациентов, так как, никак не могла придумать систему оценки развития ребенка на первом году жизни. Как оценить в баллах как развивается ребенок первого года жизни? Какие критерии оценки его развития выбрать? Я терялась и никак не могла придумать точных и простых в работе с малышом критериев оценки. Но Брайн! Как быстро он поймал мои мечты и проблемы! Как он мог узнать или догадаться о них? Ведь я еще ничего не писала ему об этом! Я только коротко описала, чем занимаюсь, и послала две фотографии о своей работе. На этих фото были изображены малыши около 6 месяцев, которые лежа на больших мячах, пытались поднять игрушки с пола. Я сидела перед экраном компьютера и без конца перечитывала его письмо. Я чувствовала, что столкнулась с очень интересной личностью! Каким-то образом Бог свел нас друг с другом! Как Брайн выбрал меня – по моему фото нежной красивой женщины или по моему тексту в анкете, где я написала немного о своей работе и о том, что сижу вечерами в Интернете и ищу нужную по работе информацию? Что привлекло его ко мне?? Из огромного количества женщин на этом сайте Брайн выбрал именно меня!

   Алан еще не прислал свое письмо, так как шел последний пятый день, после которого он обычно присылал ответ. А я уже писала четвертое письмо этому мужчине! Я писала уже по-русски, понимая, что Брайн готов его перевести сам. Я написала, что мечтала бы издать свои методы, но не знаю, как оценивать развитие малышей. Также я не знаю вообще с чего начинать описывать свои методы. Письмо получилось большое, со многими медицинскими терминами. Вечером этого последнего пятого дня я уже получила ответ от Брайна! В его письме были приложены 3 ссылки американских сайтов, занимающихся развитием детей, а также подробная инструкция, как описывать свои методы.

 

  На какое-то время я забыла про Алана! Я не понимала – Брайн вообще работает или нет? Как можно с такой скоростью ориентироваться в Интернете, перевести и понять мое большое письмо, да еще найти время написать подробную инструкцию для меня! Я не понимала, как мужчина – инженер-электрик, пусть компьютерный инженер, как он написал о себе -  может столько знать и уметь! Я попыталась представить нашего русского инженера-электрика, но кроме бутылки с вином и окурков на тарелке рядом с ним, я вообразить ничего не смогла!

   На следующий день я получила письмо от Алана. Алан немного с юмором писал о своей собаке, как он гуляет с ней вдоль озера, бросает ей палку и так далее. Письмо было короткое и немного скучное, но конечное скучное оно было только в сравнении с письмами Брайна!

   Я сидела и думала об этих мужчинах. Судьба послала мне двух замечательных интересных мужчин. Оба находились на расстоянии в 10 тысяч миль от меня – только один был на 8 часов назад от Московского времени и в северо-западном направлении– это Брайн, другой на 8 часов вперед от меня и в юго-восточном направлении – это Алан. Я же была посередине и чувствовала, что очень скоро передо мной остро встанет проблема выбора между этими двумя мужчинами.

 

Глава 5.

 

 

   Подходил к концу август. Но приближение осени совсем не ощущалось. Стояла замечательная солнечная погода, и мы плавали с моей подругой каждый день в Москве-реке. Вода была очень теплая, мы веселились как маленькие дети и кричали: «Да здравствует солнце, воздух и вода!» Я начала готовиться к приезду Алана. Вечерами после работы я бегала на стадионе, снижала свой вес, делала различные упражнения, чтобы укрепить свои ослабленные мышцы. Я худела, становилась более стройной и даже начала нравиться самой себе. После пробежек дома я долго занималась своим лицом – накладывала разные маски, делала массаж, чтобы разгладить морщины вокруг глаз. Я придирчиво рассматривала себя в зеркало, сравнивала себя с фото, которые сделал фотограф Вадим. Старалась придать своему лицу то веселое беззаботное выражение, которое было на этих фото.

   Удивительно! Но даже в сентябре погода оставалась жаркой, и мы продолжали плавать в реке! Казалось, сама природа помогает мне готовиться к встрече с мужчиной из Австралии!

   Но… Брайн продолжал мне писать каждый день! И каждый день мы выясняли все больше подробностей друг о друге, и с каждым днем мы привязывались друг к другу все сильней! Брайн был очень интересной личностью! Его интересовало все! Астрология и эзотерика, музыка и философия, медицина и поэзия! Мы говорили обо всем: о друидах и реинкарнации, о музыке и религии, о русских писателях и художниках! Я узнала, что он – козерог. Я сделала его личный гороскоп и увидела, что мы имеем очень тесные энергетические связи друг с другом. Много лет назад я с большим интересом изучала астрологию и сейчас эти знания помогали мне лучше понять Брайна. В середине сентября Брайн написал мне несколько подробных писем о своем детстве, юности, женитьбе. Оказывается, он был в числе нескольких десятков одаренных детей, которые рождались по всей Америке в конце 40–х - начале 50-х годов XX столетия. Уровень его IQ приближался к 180 – это очень высокий уровень IQ – намного выше среднего американского уровня. В 20 лет он уже преподавал в музыкальном колледже по классу гитары. В 21 – был редактором музыкального журнала, в 25 – редактором нескольких музыкальных журналов. К 30 годам он был в числе первых людей, которые работали над созданием музыкального синтезатора, имел свою фирму по их производству и был очень богатым человеком. Как и все козероги, Брайн стремился сделать карьеру, достичь определенных вершин, утвердиться в жизни. В этой части жизни ему все удалось. В те годы он имел большой дом в Чикаго, загородную виллу на берегу озера, хороший счет в банке. Но в личной жизни ему не везло. Он женился на женщине, с которой у него не было детей в течение 8 лет. Затем у них родился сын. Жена Брайна не хотела сидеть с ребенком и буквально через две недели вышла на работу. Брайн вспоминал об этом периоде своей жизни с большой грустью. Он вспоминал, как метался между работой и своим маленьким малышом. Днем он сидел с ним, а вечерами работал. «Это был самый тяжелый период в моей жизни, - писал Брайн. – Я учился ухаживать за ребенком, кормить его, гулять с ним, играть с ним, а вечерами и ночами занимался делами своей фирмы». Через два месяца жена ушла к другому мужчине и появлялась только раз или два в год, давая ребенку деньги и дорогие подарки. Так, Брайн растил ребенка один в течение примерно 15 лет. Все эти годы он вынужден был очень много работать, чтобы дать хорошее воспитание и образование сыну. Он ездил по всей Америке, занимаясь продажей синтезаторов. Несколько лет работал в Латинской Америке, уже как инженер-электрик. Кстати, он был разработчиком автоматов для городских автобусов в Мексике. Тех самых автоматов-турникетов от «зайцев», которые усиленно устанавливались в конце 90-х в наших автобусах в России. Брайн же разрабатывал и устанавливал такие автоматы в конце 80-х в Мексике. Он рассказал, как мексиканцы очень любили ездить в городских автобусах и не платить. Правительство терпело большие убытки и наконец, обратилось к США с просьбой разработать хоть какие-нибудь автоматы для входа в автобус. Так Брайн стал разработчиком автобусных турникетов. Он рассказал, как мексиканцы днем ломали эти автоматы, а ночью Брайн руководил повторной их установкой. Однажды несколько мексиканцев выследили Брайна и его коллегу и попытались их избить. Но коллега Брайна был полковником в отставке и быстро применил несколько военных приемов. Брайн забавно рассказывал о том, что мексиканцы привыкли также бесплатно перевозить в автобусах своих домашних животных, которые блеяли, бодались и даже испорожнялись прямо в автобусах. С установкой автоматов животных уже невозможно было провезти. Поэтому-то мексиканцы и бунтовали.

   Брайн писал каждый день, но иногда он присылал по два или три письма за день. Казалось, что Брайн хочет выговориться после долгого многолетнего молчания. Однажды я спросила его о второй жене. Я знала, что Брайн имел второй брак – он написал об этом в первых письмах. Но больше он не писал об этом. Только однажды он написал, что пять лет назад он имел большой крах в своей жизни и до сих пор не может прийти в себя. Но на мой вопрос о его второй жене он ничего не ответил.

 

   Однажды Брайн написал, что очень тоскует по нашей переписке, когда нет моих писем два или три дня, и никак не может остановиться думать обо мне. В конце сентября Брайн написал мне, что начинает влюбляться в меня и уже не представляет своей жизни без наших писем и без меня. Я чувствовала, что тоже влюбляюсь в эту интересную личность. Иногда мне казалось, что это просто нереально для одного мужчины столько знать, уметь и пережить за одну жизнь. В это же время Брайн предложил использовать для общения ICQ – в простонародье «Аську». Я плохо представляла, как я смогу использовать Аську на английском языке. Но Брайн, как всегда, нашел очень быстро выход из трудного для меня положения – он стал переводить нашу переписку через электронный переводчик. Это было очень забавно! Электронный переводчик «старался» изо всех сил и иногда переводил слова до неузнаваемости! Я хохотала, когда начинала уточнять, что же все-таки хотел сказать Брайн, а затем электронный переводчик. Каждый вечер я спешила домой, зная, что на другом конце земного шара меня ждет мужчина и страстно желает общаться. Я чувствовала, как сильно этот человек был одинок и как он нуждается в простом человеческом общении. Но с другой стороны этому человеку была интересна и моя жизнь! Ему были интересны мои жизненные цели, мои успехи или проблемы на работе, мои взаимоотношения с младшим сыном.

   Аська – величайшее изобретение человечества 21 века!! Это удивительно, как можно общаться с человеком, находящимся от тебя за 10 тысяч миль и при этом не думать судорожно о том, сколько ты потратила денег на разговоры. Но самое главное – можно общаться, не испытывая особых проблем в языковом барьере, а забавные картинки-символы  всегда смогут передать эмоциональное отношение к сказанным словам твоего партнера.   Боже мой!! Мы забавлялись как малые дети! Наше общение всегда начиналось со слов «привет» - «привет». Затем мы «обсыпали» друг друга градом картинок с сердечками и поцелуями. Сначала я краснела, смущалась и не знала, что сказать, когда Брайн первый раз послал мне поцелуй и дышащее сердечко. Но затем, я вошла во вкус и тоже стала посылать ему «знаки» любви.

   Когда я очень поздно приходила с работы и начинала  наше общение, Брайн всегда спрашивал: «Ты поела? Или хотя бы выпила чаю?» «Нет, - отвечала я, - еще не успела». – Дорогая Натайлия, идите возьмите горячего чаю, я буду ждать Вас здесь, - переводил слова Брайна электронный переводчик. Я бежала на кухню, быстро делала чай и два бутерброда и с этой «снедью» бежала обратно к компьютеру.

 

   Я сидела в очереди к врачу, и казалось, что это будет бесконечно. Врач принимал пациентов очень медленно, очередь нервничала, люди боялись не успеть попасть к нему до конца рабочего дня. Рядом со мной сидел пожилой мужчина, и мы тихо разговаривали. Мужчина трагически потерял свою дочь несколько лет назад и после этого начал серьезно болеть. Я слушала мужчину, а сама думала о Брайне. Я вспомнила, как однажды он написал: «Наталия, я иду в ванну и думаю о тебе, я еду в машине и думаю о тебе, я разговариваю с другом и думаю о тебе!» - А я недавно потеряла своего лучшего друга, - сказала я, и из моих глаз полились слезы. Мужчина сочувственно покачал головой. – Он был американец, - продолжила я. – Вы знаете, я никогда в жизни не встречала такого интеллектуального и умного мужчину! – Странно, - ответил мужчина, - для американцев это совершенно не характерно! Я жил несколько месяцев в Америке и могу сказать, что американцы очень примитивны. Я с доверием выслушала эти слова – мужчина был экономист-международник, работал по всему миру и, наверное, смог оценить степень примитивности американцев. Я поверила ему, но все-таки добавила, - у моего друга были ирландские и еврейские корни. Может быть по этому? – Ну! – воскликнул восхищено мужчина, - ирландские корни, - это голубая кровь Америки! Все президенты США ищут у себя, прежде всего, ирландские корни! Я была поражена! Брайн никогда не писал об этом. Ко всем прочим достоинствам он был удивительно скромным и добрым человеком. Я опять перенеслась в тот самый лучший год в моей жизни – 2007 год!

 

Глава 6.

 

 

   Но не все так хорошо было в наших отношениях с Брайном в тот лучший год. Однажды Брайн спросил, переписываюсь ли я еще с кем-нибудь. – Да, - просто ответила я, - с одним мужчиной  из Австралии. На другом конце земного шара возникла напряженная пауза. Я почувствовала это так, как будто Брайн сидел рядом со мной. – Да? – спросил Брайн, - и какие Ваши дальнейшие цели, Натайлия? – Я собираюсь встречаться с этим человеком, он приезжает в Москву в середине октября. В воздухе повисла еще более напряженная пауза. Я осеклась. Я поняла, что сказала лишнюю информацию, слишком лишнюю! – Да? – как бы раздумывая, спросил Брайн. Мне ничего не оставалось, как глупо сказать тоже  - «да». В нашей Аське возникла длительная пауза. – Вы ничего не говорили мне об этом, - наконец «заговорила» Аська. – Но… - неуверенно начала я, - мы, кажется, не обговаривали с Вами, Брайн, какие-либо личные ограничения. – Вы тоже можете приехать в Москву. Я бы очень хотела Вас видеть. – Но Вы же знаете, Натайлия, я не могу сейчас приехать. Скоро рождественский сезон, и я должен работать. Я смогу приехать только в январе или феврале. Я молчала. Я не знала, что сказать. С одной стороны, я понимала Брайна, понимала его ревность и недоумение, с другой стороны, я не могла прекратить переписку с Аланом, с мужчиной, который был тоже дорог для меня. Мы долго выстраивали наши взаимоотношения в переписке, мы уже два месяца переписывались до Брайна, мы уже начали обсуждать детали нашей будущей встречи, и я не могла вот так взять все это и бросить. Даже ради Брайна! Это было глупо, но это была правда, грубая правда жизни! Я сидела и тупо смотрела в экран компьютера. На другом конце земного шара похоже тоже сидел и тупо смотрел в экран своего компьютера Брайн. Пауза в десять минут в Аське – это целая вечность! Наконец, на экране медленно появилась надпись – Я не понимаю Вас, Натайлия.  Я молчала. – Вы напоминаете мне сейчас мою вторую жену. Она имела много мужчин в интернете, переписывалась с ними, а потом с каждым встречалась. Я случайно это обнаружил в ее компьютере, - написал Брайн. Я молчала. Я думала одновременно об Алане, Брайне, о его жене,  о моем остром желании увидеть настоящего австралийца и пообщаться с ним, и о том, что же мне сейчас сказать Брайну. Но слов не было, никаких! – Наталйия, Вы, наверное, уснули? – наконец спросил Брайн. – Да, - с трудом написала я, - я хотела бы пойти спать, уже два часа ночи и завтра мне рано вставать, т.е. уже сегодня. – Спокойных снов, Натайлия, - написал Брайн и выключил Аську. Это было впервые!! Никогда Брайн не выключал Аську первым, никогда! Он всегда дожидался, когда я отключусь. А тут он как будто хлопнул дверью!

   – Что, - смеялась позже моя подруга, - твой друг хлопнул дверью в Аське? Это забавно!! Я сидела и тупо смотрела в экран. – Что же теперь будет? – с ужасом думала я. Потерять Брайна, - это было немыслимо для меня!! Было уже очень поздно, и я в изнеможении просто бросилась на кровать, и, не раздеваясь, уснула.

   На следующий день в моем электронном почтовом ящике «лежало» письмо от Алана. Алан писал, что скоро будет в Москве и с нетерпением ждет нашей встречи. От Брайна писем не было! Я поехала на работу. В душе было холодно и пусто. Меня уже не радовал приезд Алана. Я думала о Брайне. Я думала о том, что он думает сейчас обо мне, как он переживает о моей «измене», сравнивая меня со своей второй женой. Я чувствовала, что Брайн не спит сейчас – наше российское утро – это глубокая американская ночь. Я ехала в метро и представляла, как Брайн ворочается в постели, думая о том, что все женщины всегда изменяют в этом мире, ведут двойню игру, и даже его любимая Натайлия не отличается ничем от других женщин в этом вопросе. Я чувствовала, как он мучается и переживает, и испытывала угрызение совести. Как бы я хотела оказаться сейчас рядом с ним! Погладить его по голове, шепнуть несколько нежных слов, а может быть признаться в любви? Но я ехала в шумном московском метро, в десятке тысяч миль от моего возлюбленного, и не было никакой возможности оказаться рядом с ним!

 

   Вечером я возвращалась домой. Выходя из метро и спускаясь по ступенькам, я вдруг неожиданно упала. Я почувствовала, что ноги совершенно не держат меня. Они не смогли принять вес моего тела при спуске, и я рухнула на асфальт. Несколько мужчин подбежали ко мне и подняли. Я стояла, покачиваясь, и совершенно не ощущала свои ноги. Мужчины внимательно посмотрели на меня, думая, наверное, о степени моей трезвости. Но убедившись, что я не пьяна, предложили помочь дойти до остановки. Я с трудом передвигала ногами, опираясь на мужчин. Так мы доковыляли до остановки, и я села на скамейку. Через некоторое время я опять начала ощущать свои ноги. На какое-то время я забыла о своих личных переживаниях и стала прислушиваться к своему телу. В области бедер я почувствовала непонятные мышечные подергивания. Мышцы дергались совершенно не произвольно, и я не могла их остановить.  В автобус я поднялась с трудом, отмечая про себя, что высокие ступеньки автобуса мне преодолевать слишком тяжело. Но скоро я опять вернулась к своим личным переживаниям и забыла про свое тело. До своего дома я дошла быстро и легко, как будто и не было никакого падения.

 

   Мой младший сын «сидел» в Интернете и переписывался со своими подружками. Было уже около 12 ночи. Мы с сыном каждый вечер «делили» Интернет. У нас было два компьютера, подключенные к Интернету через свич -  сетевой коммутатор (англ.- switch). Поэтому каждый вечер мы отвоевывали друг у друга Интернет. Я очень устала. У меня был тяжелый рабочий день, принесший кучу мелких неприятностей. Сын посмотрел на мое уставшее лицо и сразу переключил Интернет на мой компьютер. - Мама, я желаю тебе получить письмо от Брайна, - неожиданно сказал сын и ушел спать. Я тоже очень желала себе получить письмо от Брайна и со страхом открыла свой почтовый ящик. Там действительно лежало письмо от Брайна! Я с облегчением перевела дух, но все еще с большим напряжением стала открывать это письмо. Письмо было очень длинное. Оно было уже сразу переведено на русский язык, а в конце Брайн поместил его английский вариант.

   - Дорогая Наталия, - писал Брайн, - я с ужасом представил себе, как теряю лучшего друга в своей жизни. Я не смог прожить более суток без вас. Я не могу жить без ваших писем, без нашего общения. Я надеюсь, что мужчина из Австралии не играет в вашей жизни большой роли. Я не хочу вас терять только лишь по той причине, что вы еще с кем-то переписываетесь. Я думал об этом всю ночь и весь день. Я не спал всю ночь. Я так хотел, что бы вы были рядом со мной. Я представил себе, как вы мирно лежите со мной рядом в постели, и я слушаю ваше дыхание. Я так хотел погладить вашу руку, ощутить вашу нежную кожу и насладиться теплом вашего тела. Я люблю вас, Наталия, и очень хочу нашей встречи! Но в ближайшее время это невозможно, и мы можем общаться только в Интернете. Но и это – большое счастье для меня. И я очень хочу надеяться, что и для вас - тоже. Я сравнил вас со своей второй женой. И я прошу прощения за это! Вы не похожи на нее абсолютно! Моя жена страдала биполярной депрессией. Это тяжелое заболевание, которое она унаследовала  от своего отца. Она не хотела лечиться и не получала ни каких льгот. Она мучила меня ужасно! Она выбросила мой компьютер из окна второго этажа со всей моей музыкой, которую я сочинял для синтезатора в течение многих лет. Она постоянно встречалась с разными мужчинами, изменяла мне. Жена ненавидела мою больную мать, которую разбил паралич после смерти моего отца. Она визжала, когда я приводил больную мать к нам домой на обед. Если бы это была ее мать, я бы никогда не возражал об  о ее присутствии. Так получилось, что мой отец умер в 2001 году, моя мать заболела в 2002, а в 2004 она умерла. И сразу после этого я развелся со своей второй женой. Весь 2004 год я практически не работал, т.к. вынужден был ухаживать за своей матерью. Я не мог уезжать в командировки. И не мог зарабатывать много денег. В 2004 году наш машиностроительный завод, где я работал инженером-электриком, был переведен на Восток, и я должен был уехать вместе с заводом. Но я не сделал этого из-за своей матери. В результате, я остался без хорошей работы, и, следовательно, без хорошей зарплаты. Но и на этом мои беды не закончились. После развода я, по закону США, оставил все больной жене. Так, я остался без своего дома, работы, родителей. Я очень долго искал достойную работу для себя, но смог только найти работу в супермаркете, где и работаю до сих пор. Дом, в котором я живу сейчас, я разделяю со своими друзьями, что бы сэкономить на его содержании. Я имею очень печальную историю своей жизни, Наталия, и я так счастлив, что нашел вас! Мое письмо слишком длинное сегодня, но я хочу, чтобы вы знали всю историю моей жизни.

   Я люблю вас, Наталия, и с нетерпением жду вашего письма».

   Я все перечитывала и перечитывала это письмо. Если честно, я находилась в шоковом состоянии! Я искала себе мужчину, который мог бы меня содержать, хорошо обеспечивать. А здесь получается, я опять натыкаюсь на мужчину с проблемами, начинаю влюбляться в него, но перспектив хорошей благополучной жизни с ним нет абсолютно! И зачем мне тогда нужен такой мужчина! Да, он очень умный и интересный, но он очень бедный! И как я буду жить с таким бедным мужчиной! Приеду из бедной России в богатую Америку и буду опять бедной! Все останется как прежде, поменяются только декорации! Я сидела и злилась! Злилась на себя, на Брайна, на его жену, на Америку и еще сама не знаю на что! Только вчера вечером я сидела перед компьютером и безумно любила своего американского друга, а сегодня я сидела и безумно ненавидела его! Смешанные чувства любви, удивления, разочарования не давали мне долго заснуть. Я вспоминала наше общение в ICQ, первые письма Брайна. И не могла понять, искренним был Брайн или нет. Я вспомнила, что медсестры в Америке – это очень хорошо оплачиваемая категория людей, и подумала, может быть Брайн хочет решить свои финансовые проблемы за мой счет? И нашел меня в Интернете не по моим фото, а по моей профессиональной принадлежности? Решил быстренько признаться мне в любви, заморочить голову, а потом сесть на мою шею? Я не знала ни одного ответа на мои вопросы, и уже около семи часов утра неожиданно заснула.

 

Глава 7.

 

 

   Мой сын сидел и рассказывал мне о своих проблемах в институте, а я все никак не могла вернуться в реальный сегодняшний мир. Одна часть меня сидела здесь и старалась внимательно слушать сына, а вторая часть была в Америке и осматривала дом Брайна. Но ничего не увидев, опять возвращалась к сыну. – Мама, я хочу уйти из института и пойти работать. Я, наконец, «проснулась» и уставилась на сына. – Уйти из института?? – я окончательно вернулась в реальный мир. – Ну да, хочу пойти работать и помогать тебе. В конце концов, я уже достаточно взрослый, мне уже 19, и я вполне могу зарабатывать деньги хотя бы для себя. Я продолжала таращить глаза на сына. – Уйти из института! Егор, ну это просто невозможно! – А все время жить на твои деньги – это возможно? – с отчаянием воскликнул сын. Я посмотрела на своего любимого сына. Для меня он был еще совсем маленький человечек, и я просто не могла представить, как этот малыш пойдет работать, будет выслушивать издевательства какого-нибудь приезжего менеджера, стоять за каким-нибудь прилавком по 12 часов в сутки и получать за это копейки. – Нет, Егор, это будет большая глупость с твоей стороны! И потом, ты сразу же попадешь в армию и тебе там очень быстро свернут шею! И если ты вернешься из армии живым и здоровым, то без высшего образования ты будешь просто мальчик на побегушках, и неизвестно, сможешь ли ты вернуться снова в институт! Мой сын с отчаянием выслушал мою тираду. В его глазах я видела ненависть к институту, неудовлетворенность своей жизнью и острое желание что-то изменить. – Я хочу пойти в одну фирму – там сейчас идет конкурсный набор на обучение. Я хочу пройти этот конкурс. – Хорошо, Егор, иди. Но только не уходи из института! Егор ушел из кухни, а я сидела и вспоминала его детство и раннюю юность.

   Егор учился в театральной школе и очень рано попал на профессиональную сцену. В 9 лет он вышел на сцену московского театра «На Малой Бронной» и играл в спектакле «Путешествие без багажа» по Жаку Аную. Он играл вместе с народными артистами России. И все восхищались его выдержкой и свободой поведения на сцене. Через два года он играл уже в двух спектаклях этого театра. И одновременно снялся в фильме одного известного московского режиссера. В своей школе он был одним из лучших пианистов и играл на всех праздничных концертах. Также о нем было сделано несколько передач на центральном телевидении и написано несколько статей. К 14 годам это уже был ребенок с небольшим нимбом славы на голове, и я чувствовала, что еще немного, и я потеряю этого ребенка в водовороте самомнения, самолюбования и самовосхищения. Строгого мужского воспитания ему абсолютно  не хватало, да и моего последовательного воздействия на него также не было. Практически, он был под наблюдением бабушки, моей матери. А моя мать имела весьма своеобразный характер, который не способен был проявить волю и железную дисциплину к своему внуку. Да и образования ей явно не хватало! Таким образом, мой весьма талантливый ребенок имел весьма расхлябанное воспитание и в школе учился практически на одни тройки, а по русскому языку имел хроническое «два». Егор часто говорил: «Мама, как слышится , так и пишется!» И весело смеялся! Я видела своего сына только вечерами, да и то обычно после 9. Нам надо было еще успеть позаниматься на фортепьяно. И спасибо соседям! Они не возражали против музыки после 11 ночи! А только говорили: «Как хорошо играет Егор!». Времени на русский и математику уже не оставалось. И я говорила затертую фразу: «Егор, не забудь завтра в театре сделать все уроки!» Егор послушно кивал головой, с облегчением закрывал крышку фортепьяно, быстро заползал под одеяло и мгновенно засыпал. Так мы жили до 15 лет. В это время в театре сменилось руководство и спектакли, где играл Егор, были закрыты. Егор остался без театра. В школе сменился педагог по фортепьяно, и Егор остался без горячо любимого педагога. Образовалась мощная пустота, и Егор слонялся без дела с горящим нимбом на голове. В школе тоже изменилась ситуация не в лучшую сторону. И Егор попал в списки неугодных учеников. Все им были недовольны. А меня стали вызывать к директору и спрашивать, почему Егор так плохо учится? Как будто до этого он учился хорошо! Одновременно художественный руководитель школы решил внедрить безумную плату за обучение. А до этого дети учились бесплатно. Все эти события подвели к тому, что я окончательно решила, надо что-то просто срочно предпринимать! Но что, я понять не могла! На первом осеннем родительском собрании в 10 классе я сидела и с ужасом представляла, как сейчас все педагоги будут ругать Егора. Но вдруг! От учительницы по химии я услышала нечто такое, что очень круто изменило всю жизнь Егора! Я буду всегда помнить эту учительницу!

   - Я хотела бы, прежде всего, познакомиться с мамой Егора. Начала свою речь учительница по химии. Я вся сжалась и со страхом, неуверенно подняла свою руку. – Ага, хорошо! Очень приятно с Вами познакомиться! – весело сказала учительница. Я с недоверием смотрела на нее. – Вы знаете, - продолжала учительница, - Ваш сын такой умный, что я все время думала, кто же его родители! Я с недоумением смотрела на учительницу и ждала мощного подвоха. Она как будто ничего не замечала, а я продолжала сидеть в сильнейшем напряжении. – Потрясающая память! Отличное логическое мышление! Мгновенное понимание сути предмета! Я просто в восхищении от Вашего ребенка и хотела бы больше таких учеников! Я все еще ждала подвоха и никак не могла расслабиться. - У Вас замечательный ребенок! Практически только он один и работает у меня на уроке! Я с трудом перевела дух. – А как мой Иван? – спросила чья-то мама. – Ну, вот про Ивана такого, к сожалению, сказать не могу! И вообще, к сожалению, класс очень слабый! Кроме двоих учеников, Егора и Ульяны. Я уже ничего не слышала, что говорила эта учительница. У меня уже созревал некий план действия. Но тут вошел очень красивый молодой человек – учитель по английскому. – Ну, все, спасибо за внимание, я передаю слово вашему классному руководителю. И учительница по химии быстро ушла. Молодой учитель что-то долго говорил, но я никак не могла понять его. Я продолжала разрабатывать свой план. – Да, кстати, Егор тоже быстро все запоминает, - услышала я голос учителя. – Его мама здесь? – Да, здесь, - уже более уверенно ответила я. Ваш сын имеет феноменальную память. Я проверял это многократно. Он мог бы делать большие успехи в языке, если бы немного занимался дома. Я быстро кивнула. – Хорошо, мы будем. К концу родительского собрания я имела уже вполне реальный план действия и дала себе слово не отступать от него.

   Вечером я все рассказала Егору, и спросила у него, любит ли он химию. Ну, да, вроде бы! – неуверенно сказал Егор. – Учительница очень хвалила тебя, - сказала я. - Да что там делать-то по этой химии, все очень просто! Опыты интересны, да! У нас очень хорошее оборудование, есть все, что необходимо для любого опыта. И это очень интересно! Глаза у Егора загорелись, и он начал рассказывать о взрывах, которые они делали на уроках.  –А ты хотел бы учиться в химическом вузе? – Бедный Егор не ждал подвоха с моей стороны. – Ну, может быть, - неуверенно ответил Егор. – Давай попробуем поступить в институт им. Менделеева! – неожиданно для Егора предложила я. – В институт??? Им. Менделеева??? Но, мама, я бы хотел пойти в театральнее училище!! Я со страхом посмотрела в глаза Егора. Егор мечтал поступить в театральное училище им. Щукина. И года два назад я наводила справки о ситуации в этом училище. Но информация не обрадовала меня. Да и все эти театральные вещи, типа сплетен, подсидок и прочей ерунды очень сильно помотали нам нервы в его театральной школе. Егор был сыт этим по горло и даже заработал эрозивный гастрит в 12 лет. Но все равно продолжал безумно любить театр, чувствовал себя на сцене, как у себя дома, и был явно талантлив, как актер. Моя информация о химическом вузе просто ошарашила его. – Но, мама, я же не знаю ни математики, ни физики, я и химию то плохо знаю, - с отчаянием произнес Егор. – Егор, ты и русский язык знаешь тоже очень плохо! – парировала я. Возникла долгая пауза. Егор явно вспоминал последнюю контрольную работу по русскому языку, в которой он сделал рекордное количество орфографических ошибок – 22 штуки! Эту работу он написал по своему любимому правилу: как слышится, так и пишется. Именно после этой контрольной меня вызвали к директору и намекнули, что с такой успеваемостью ученики им не нужны.

   - Ты представляешь, сколько нам придется заниматься по русскому языку, чтобы сдать экзамен в театральное училище! У нас уйдут просто годы! А литература, которую ты совсем не читаешь! А история! Ты, кажется, тоже не любишь эти предметы! А сценическая речь! Нам придется очень долго этим заниматься. Егор говорил иногда очень плохо, особенно когда спешил. Перечисляя все эти факты, я задумалась, а что же вообще любит Егор. Я замолчала и посмотрела на него. Егор сидел и пускал слюни. Самым настоящим образом! Он сидел и надувал из слюней небольшие пузырики, как это делают совсем маленькие детишки. Этот прием он всегда использовал, когда хотел меня рассмешить или показать, какой он еще маленький ребенок. Я не выдержала и рассмеялась. Егор был гений по части моего эмоционального переключения. Я перевела дух, подошла к нему и поцеловала. Я не могла долго сердиться на него. Никогда! Если я злилась и не разговаривала с ним 10 минут – это была целая трагедия для него и для меня. – Егор, учительница по химии так хвалила тебя, у нее было столько восхищения и удивления в глазах, что я думаю, нам надо попробовать! Она выделила только вас, двоих – тебя и Ульяну. – Ну! У Ульяны родители – химики! – сказал Егор. – Ну, вот видишь! А у тебя родители не поймешь кто, а ты так хорошо все понимаешь! Мы с тобой только один раз позанимались химией, а ты уже все понял. Егор, молча, встал и ушел к себе в комнату. Через несколько минут я зашла и увидела его крепко спящим на не разобранной постели. Егор всегда отключался в минуты наивысшего эмоционального напряжения.

   Итак, судьба Егора решилась за один день! На следующий день я поехала в институт им. Менделеева. Последние годы он назывался химико-технологический университет. Там как раз заканчивался набор в подготовительную группу для поступающих. Я записала туда Егора. И помчалась на другой конец города в школу-экстернат. Я решила забрать Егора из театральной школы и дать ему возможность спокойно готовиться к поступлению в вуз. В этой школе-экстернате дети учились 4 раза в неделю. Программа была выстроена на редкость разумно и позволяла десятиклассникам окончить школу за один год.

   Таким образом, Егор за один год закончил два класса и прекрасно подготовился к поступлению в вуз. Правда, это все далось нам с большой кровью! Егор не привык систематически заниматься школьными предметами, особенно  математикой и физикой. Это было сущее мучение. Мне пришлось нанимать преподавателей по этим предметам, а также по русскому языку. Я работала с утра до поздней ночи, чтобы наработать нужное количество денег. Но, не смотря ни на что, Егор поступил в этот вуз и первого сентября 2004 года стал студентом в свои 16 лет.

   Егор был самый младший в группе и, похоже, самый бестолковый. Или он так чувствовал себя. Все студенты, которые поступили на его факультет, позаканчивали химические, математические или физические школы. У всех была прекрасная многолетняя подготовка по точным наукам. А у нас была подготовка только «пускать слюни»! И конечно Егор чувствовал себя очень неуютно в этом вузе. Хотя преподаватели говорили, что он имеет хорошие умственные способности. Но Егор так не чувствовал и очень страдал. Страдала и я! Я очень переживала, что устроила такой переворот в его жизни. Но с другой стороны понимала, что это было необходимо для него.

 

   Егор ушел к себе в комнату, а я вспомнила о письме Брайна и пошла в свою комнату. Я сидела перед компьютером и не хотела его включать. Я очень устала от своих размышлений о Брайне, судьбе Егора. Мне хотелось лечь в постель, укрыться одеялом и забыть про все на свете. Но через некоторое время я все-таки включила компьютер и зашла в свой почтовый ящик. Я совсем забыла про Алана!  Там лежало его письмо, в котором он сообщал точную дату своего прибытия – 16 октября! Господи! Осталось меньше недели! Я стала думать об Алане, как я буду его встречать в аэропорту, что я одену, смогу ли его узнать. Я начала волноваться, что не успею привести себя в порядок за эти дни . Было уже поздно, и я пошла спать. Я никак не могла уснуть. Я думала сразу о двух мужчинах, и никак не могла понять, кто же мне нравиться больше!

 

   Брайн лежал в постели и думал о загадочной русской женщине – Наталии. Весь день он ждал письма, но письма от нее не было. Что притягивало его к этой женщине? Объяснить было и легко, и трудно. Открытая душа, хорошее чувство юмора, необыкновенная любовь к своей работе. Но с другой стороны излишняя эмоциональность, детская ребячливость,. И нежность, необыкновенная нежность прорывалась иногда у нее в словах и фразах. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Он представлял, как при встрече они заглянут друг другу в глаза и просто упадут в объятья друг к другу. Брайн от волнения покрылся испариной. Он представил, как они будут долго лежать в постели, просто обнявшись, и наслаждаясь теплом друг друга. Ему хотелось прижать эту женщину к себе и защитить ее от всех тревог и волнений. Он вспомнил свою бывшую жену. Она забрала у него все до последнего цента! Жадная, ленивая, избалованная толстушка! – Почему, ну почему так все не справедливо в этом мире! – думал Брайн. Почему Наталия не живет где-нибудь по-соседству! Почему он нашел любимого человека за 10 000 миль от себя, и неизвестно, смогут ли они вообще встретиться! Он чувствовал, как его последнее письмо было излишне откровенным и встречено, возможно, этой женщиной не лучшим образом. Он представил, как Наталия недоумевала, когда читала это письмо. Он понимал, что эта его правда может абсолютно ее не устроить и даже напугать. Но дело было сделано! И оставалось только надеяться на благоразумие этой женщины. Брайн лежал на своей широкой кровати – это все, что осталось от его прежней роскошной жизни, и не мог уснуть. Он вспомнил, как мать иногда звала его Брейном, т.е. мозгом. – Ты не Брайн, ты Брейн (англ. brain-мозг, в то время как имя – Brian, прим. автора), - говорила она.  Во втором письме Наталия, перепутав местами буквы, тоже написала  – дорогой Брейн. Это было забавно! Она чем-то напоминала ему его мать. Такая же беспокойная и заботливая. Но самое забавное, что Наталия была из Москвы. Из той самой Москвы, куда постоянно ездил его отец в 70-ых. Отец привозил забавные русские сувениры и Брайн подолгу рассматривал их. И вот теперь, когда уже нет в живых ни отца, ни матери, он встретил женщину из города его детства – Москвы. И сразу же в нее влюбился. С первого письма! Есть любовь с первого взгляда, а  у него была любовь с первого письма. Это было трудно объяснить! Но как он чувствовал эту женщину! Он понимал каждое движение ее души, каждое слово, каждую эмоцию. Казалось, он знал вечно этого человека, но никак не мог встретить. Когда они сидели и общались в ICQ, ему казалось, что они сидят рядом за одним столом.

   Утром Брайн вел машину и думал о том, что он напишет сегодня в письме, и выйдет ли Наталия в ICQ. Наступала осень, деревья постепенно желтели и на голубом фоне неба выглядели как огромные янтарные украшения. Ему хотелось описать эту красочную картину в письме, так чтобы Наталия это сразу представила и увидела. Он очень любил свой город осенью. Множество различных деревьев в парке давали нескончаемые оттенки желтого и оранжевого цветов. Позже, в октябре некоторые деревья начинали давать красный цвет, и ярчайшая гамма этих цветов делала город ярким и невероятно красивым. – Первые три чакры, - подумал Брайн. - Красная, оранжевая, желтая - природа копирует нашу тонкую оболочку. Мы смотрим на осенний лес и тем самым укрепляем эти чакры. Как бы готовим их к долгой холодной зиме.

 

Глава 8.

 

 

   Рано утром, зажатая толпой со всех сторон в вагоне метро, я вдруг вспомнила, что на брачном сайте, где я познакомилась с Брайном, есть служба вопросов и ответов. Там можно задать любой вопрос и получить хоть какой-нибудь ответ. Я решила спросить, что делать, если американский мужчина беден – не имеет машины, дома, хорошей работы. Что делать с перепиской – продолжать с ним контакт или нет?

   Вечером я написала письмо в эту службу, в котором коротко описала ситуацию о «состоянии» Брайна, и спрашивала, что мне делать. Утром следующего дня я получила ответ: «Прекратите переписку с этим человеком, выбросите все его письма в корзину и ни о чем не спрашивайте. Этот человек может повесить все свои долги (если они есть у него, а они наверняка есть, раз он так беден) на Вас, и Вы не сможете ничего сделать». Я сидела и без конца перечитывала это письмо. Значит, у Брайна могут быть еще и долги! Это была ошеломляющая новость для меня! Я открыла свой почтовый ящик и … начала двигать мышкой по клеткам для удаления его писем. Но вдруг я так захотела перечитать некоторые его письма, что не удержалась и открыла первое попавшееся письмо. – Моя самая дорогая Наталья! Сегодня прекрасный солнечный день! И я имею прекрасное настроение, потому что сегодня мы будем снова общаться в ICQ, и Вы расскажите мне о Егоре, Вашей работе, ваших малышах, а потом мы вспомним что-нибудь смешное, и Вы будете смеяться, а я буду представлять Ваш смех. Я очень хочу услышать Ваш голос и мечтаю Вам позвонить». Я вспомнила, как Брайн впервые мне позвонил. Это была забавная история. Сначала он никак не мог понять, как звонить на мой российский мобильный телефон из Америки. Потом он все-таки дозвонился, но услышав музыку в моем телефоне, испугался и написал мне в ICQ, что звонит куда-то на радио. Я долго смеялась и никак не могла объяснить, что это мой телефон. Наконец, после долгих мучений мы услышали друг друга. Мне казалось, я слышала, как стучит его сердце. Он был очень взволнован, его голос дрожал. Я тоже очень волновалась, но мне почему-то хотелось все время смеяться. Мы, как юные влюбленные, долго что-то несвязанно говорили друг другу, а потом еще в течение двух часов восхищались нашим телефонным разговором и нашими голосами. Это было непередаваемо! Мы были счастливы!

   Я вспомнила это и поняла, что я никогда не смогу выбросить его письма в корзину! Я никогда не смогу прекратить с ним переписку! Я никогда не смогу его забыть! Я поняла, что я просто люблю этого человека! Я его люблю! Я люблю его безумно! Это кричала моя душа. Но что делал в этот момент мой разум!! Мой разум тоже кричал!! Но он кричал совершенно другие слова! Он возмущался! Он протестовал и напоминал мне о приезде Алана. Он кричал и напоминал мне о моей мечте – о богатой жизни, о красивой машине, о большом светлом доме! В конце концов, мой разум взял вверх! Но…не до конца! Он только убедил мою душу поговорить с Брайном откровенно и спросить у него о его долгах! После этой ожесточенной борьбы душа и разум пошли спать, ну и, конечно же, мое тело поплелось за ними.

 

   Прошло всего два дня после последнего письма Брайна, но мне казалось – прошла вечность. Я изменилась, мир вокруг меня изменился. Я не могла бы выразить эти изменения словами, но что-то изменилось во мне и вокруг. Это было неуловимо и необъяснимо. Где-то очень глубоко внутри меня кто-то стал понимать и чувствовать, что такое абсолютная любовь. Любовь не за деньги и не за положение, не за выгоду и не за жалость. Это было очень неуверенное чувство, какой-то очень слабый росток. Как будто очень небольшой уголок моей души стал очень чистым и очень светлым. Этот малюсенький уголочек чувствовал абсолютную любовь и абсолютное счастье. Счастье просто за то, что ты знаешь родственную душу, которая прорастает в тебя, становится как бы твоей не просто второй, а первой , именно первой половинкой! Нет, это чувство просто невозможно выразить словами! И если ни о чем не думать, а просто погрузить себя в этот малюсенький уголочек своей души, то начинаешь испытывать потрясающее нескончаемое чувство счастья!

   - Мама, тебя к телефону, - Егор постучал ко мне в дверь и протянул телефонную трубку. – Тебе нужен будет Интернет? Не сиди долго со своим Брайном. После этой тирады Егор закрыл дверь. Я долго разбиралась по телефону с мамой своего пациента-малыша, а потом включила Интернет. В ICQ уже лежало сообщение от Брайна. – Наталия, я очень скучаю. Прошло уже два дня, а Вас все нет. Я становлюсь сумасшедшим.

   Я написала: Брайн, я здесь. Не прошло и двух секунд, как на экране появилась улыбка и Аська радостно сказала – ку-ку!

   - Наталия, я очень рад! Как Вы? Я очень скучал и плохо спал, я думал о Вас.

   - Я тоже думала, - написала я.

   - У нас так красиво в городе! Наступает осень и город окрасился в янтарь!

   - У нас – дождь, - скупо написала я.

   - Как Ваша работа, Ваши малыши?

   - Нормально, как всегда с малышами много проблем.

   - Вы самая замечательная женщина на свете! Вы работаете с младенцами и это очень важно для них.

   - Брайн, я хотела бы задать Вам один вопрос, - начала я.

   - Да? Хорошо! Я очень люблю, когда Вы задаете вопросы!

   - У Вас есть долги? – выпалила я без подготовки.

   На другом континенте, в совершенно другом мире, в другой экономической системе и в другой системе координат наступила тишина. Я очень хорошо слышала эту тишину. Все замерло. Замерла Аська. Замерла я. Затихла моя душа. Мой малюсенький счастливый уголочек стал еще меньше и начал таять. Мой разум грозно навис над всем этим конгломератом, полностью заполнил меня изнутри и готовился допрашивать, обличать, выводить на чистую воду и еще что-нибудь, что я сама пока не знала.

   - Долги? – медленно написала Аська. Все замерло!

   -Да, долги! – грозно написал мой разум.

   -Да, у меня есть долги, - написала Аська.

   Теперь замер мой континент. – Вот! Видишь! – грозно сказал мне разум. И у меня начал появляться холодный комочек где-то в груди. Он постепенно разрастался, заполнял меня, мою голову, мои руки, ноги.

   -Почему Вы спрашиваете об этом? Это имеет какое-то отношение к нашей дружбе?

   - Да, имеет, - расчетливо писал разум. – Вы хотите пригласить меня к себе, Вы хотели бы жениться на мне, а как мы будем жить, если у Вас долги? Вы хотите повесить эти долги на меня, и я буду работать не покладая рук, чтобы расплатиться с Вашими долгами, да?

   Душа забилась в самый отдаленный угол моего тела, сжалась, как могла, и перестала контролировать процесс, потому что ей было стыдно, очень стыдно.  Разум же раздувался как огромный воздушный шар, гордо посматривал вокруг и готовил новые вопросы.

…Аська долго молчала, а затем сразу появился большой текст.

   - Да, я имею долги. Это долги за мою больную мать. Вы знаете, я уже писал Вам, моя мать долго болела. Я вынужден был уйти с работы из-за этого. Ее медицинская страховка не могла покрыть всех расходов, а я не мог все оплатить. К тому же немного изменились законы в тот год. Раньше мы могли выходить за рамки медицинской страховки и предприятие , где я работал, покрывало это. Но в тот год это отменили, к тому же я ушел с работы. Я плачу примерно 120 долларов в месяц и мне осталось около двух лет выплат. Я думаю, это никак не помешает нам быть вместе.

   Моя душа тоскливо читала этот текст. Ей было очень стыдно за то, что взрослый, по-российским меркам, уже пожилой человек, оправдывался передо мной. Нет, не передо мной – перед моим разумом. Тем более, это был не просто человек, а любимый человек.

   Мой разум ликовал! Правда, он сам не знал, о чем он ликовал. Но он уличил, поймал, разоблачил…

   Я сидела, смотрела на текст и не знала, что написать. У кого пойти на поводу? У души или у разума…

   Пока я раздумывала об ответе, появился новый текст.

   -Наталия, я не знаю, где Вы берете информацию, но она не правильная. Возможно, Ваши друзья беспокоятся о Вас, и дают Вам такую информацию. Я всегда боялся, что мы можем иногда плохо понимать друг друга. Мы находимся в разных культурах, у нас существует языковый барьер. Конечно, при таких условиях всегда будут недоразумения. Но я не хочу, чтобы мы из-за этого находились в конфликте, не доверяли друг другу или еще что-нибудь такое негативное…

   Я читала этот текст и понимала, что я все сильнее люблю этого человека. Я так хотела обнять его, прижаться к нему и сказать: «Тихо! Не надо больше слов! Я люблю тебя!»

   Но…я же здесь не одна!!! Есть еще кто-то или что-то, что всю жизнь мешает мне, портит мне все, что только можно испортить, ломает мне все, что только можно сломать! Это «что-то» или «кто-то» - очень важная персона! Именно эта персона не дает жить миллионам людей! Именно эта персона устраивает войны, пожары, разгромы, кризисы…

Эта персона – ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РАЗУМ! Я очень разумна! Я очень умна! Я очень рассудительна! Я…Я…Я…

   Мой разум еще больше окреп и написал:

   -Я читала статью, в которой говорилось, что медсестры в США получают хорошую зарплату. Возможно, Вы рассчитываете, что я смогу выплачивать Ваш долг, а может быть, думаете – я буду содержать Вас?

   - Наталия, я прекрасно понимаю, что Вы не будете работать сразу же, как сойдете с трапа самолета! У Вас будет долгий период адаптации. Вы должны будете выучить хорошо английский язык. В этот период я буду поддерживать Вас, работать. Я буду помогать Вам адаптироваться к новым условиям. Для этого необходимо время – не менее двух лет. Это как раз тот срок, когда я выплачу весь долг.

   - Что тебе еще надо? – сказала моя душа моему разуму. – Не знаю, - ответил разум. Но здесь что-то не так! Это все очень подозрительно!

   Мне было жалко Брайна! Мне хотелось извиниться и прекратить этот бессмысленный разговор. Но я же была не одна!!

   - А вообще, какая у Вас зарплата? Сколько Вы получаете в своем магазине? Мой разум не на шутку разошелся!

   -Я получаю чуть больше 2000 долларов в месяц, - написал Брайн.

   Двух тысяч?? – удивился мой разум. – Но как мы вдвоем будем жить на такую маленькую зарплату??

   Я вспомнила, как много лет назад я влюбилась в одного своего коллегу. Я любила его так, что если бы он привел меня на крышу, где все течет, и сказал: «Давай здесь жить вместе!», я, не раздумывая, согласилась бы.

   Здесь же меня приглашали не на крышу! Меня приглашали в Лансинг – столицу штата Мичиган! А мне все было мало! Все было не так!

   Я зарабатываю тоже около 2000 долларов, - написала я, - и мне не хватает этих денег.

   Но в Америке немножко другая экономическая ситуация, - написал Брайн и послал мне улыбку.

   Я удивлялась терпению этого человека. Он пытался вежливо, спокойно ответить на все мои дурацкие вопросы. Он терпеливо выслушивал от меня всякую чушь. Он не хлопал сейчас дверью, не посылал меня куда подальше…

   Брайн послал мне поцелуй и сердечко. Он явно хотел разрядить ситуацию…

   Я хотела послать ему поцелуй, сердечко. Я хотела прыгнуть в Аську и послать ему саму себя...

   Но я сидела и пыжилась…Я хотела еще спросить что-нибудь такое. Но тут Егор открыл дверь и спросил: «Ты еще долго будешь в Интернете?»

   - Брайн, я должна закончить наш разговор. Егору нужен Интернет.

   -Хорошо, моя любовь. До завтра. И Брайн опять послал мне поцелуй и сердечко.

   Я выключила Интернет и перевела дух. Моей душе было стыдно! Моей душе было жалко моего любимого человека! Мой разум негодовал и не понимал, что делать с этим бедным американцем!

 

Глава 9.

 

 

   На следующий день в 3 часа дня, в международный аэропорт Шереметьево прилетал Алан! Как назло, в последние дни перед его приездом было очень много работы! Я с трудом нашла время для парикмахерской и буквально в последние дни купила новую куртку, джинсы, свитер. Мне хотелось хорошо выглядеть, соответствовать своим фото.

   К 10 часам утра я довольно сносно выглядела и решила, что Алану не будет стыдно стоять рядом со мной. Я поехала в аэропорт. Я очень волновалась. Во рту все пересохло, и я не знала, смогу ли что-то выговорить на английском языке. Егор сделал мне плакат с фото Алана и написал по-английски: “Alan from Australia”. Наконец объявили его самолет. Я встала с этим плакатом перед выходом пассажиров. Я продолжала волноваться. Я начала жевать жевательную резинку, чтобы почувствовать немного свою уверенность.

   Стали появляться первые пассажиры. Оказывается, Алан прилетал из Симферополя. До Москвы он успел еще слетать в Крым и там попутешествовать. Одна женщина сказала мне по-русски:  «Идет там Ваш Алан!» Я натянула на лицо приятную улыбку и выпрямила спину. Колени немного дрожали, в голове не было никаких мыслей. Кажется, я даже забыла о существовании Брайна.

   Передо мной появился высокий стройный мужчина в очках с приятной улыбкой на губах. Он низким голосом произнес: «Good day!” Это был Алан, настоящий австралиец! Впервые в моей жизни! Мы так долго шли навстречу друг к другу и, наконец, встретились! Алан смотрел на меня сверху вниз, и было непонятно по его лицу – рад он нашей встречи или нет? Он был очень вежлив и спокоен, даже как будто немного отстранен от происходящего! Но может, он просто очень устал! Мы вышли на улицу, и я взяла такси. Алан забронировал дешевую гостиницу для студентов в центре Москвы. Совсем не далеко от австралийского посольства. Мы ехали три с половиной часа. Я вела себя странно: показывала ему тетрадки с записями о своих малышах, пыталась рассказать о своем методе работы с ними, что-то рассказывала о Егоре. Он сидел и внимательно слушал, а потом неожиданно сказал по-английски: «Наталия, вы необычная женщина!» После его фразы я замолчала и стала думать, что, наверное, я произвожу странное впечатление. Возможно, австралийские женщины так себя не ведут!

   Наконец, мы подъехали к его дому. Это был старинный московский особняк, и надо было пешком подняться на пятый этаж. Алан явно не стремился к роскоши. И я не знала, это нормально или нет? Мы зашли в большую квартиру с кухней, большим холлом и несколькими небольшими комнатами, в которых стояли двухъярусные кровати, по четыре в каждой комнате. Кровати были покрыты армейскими одеялами. Все выглядело скромно, кроме огромного старинного буфета в холле с красивой посудой внутри. Мы сели на диван в холле, и хозяин предложил нам чай. Алан отказался, я решила отказаться тоже. Я не знала как себя вести. Я никогда не общалась с австралийцами, да и вообще с иностранцами, кроме Мюррея. Мы сидели и смотрели друг на друга. Я посмотрела на часы, было уже около 9 вечера. – Мне пора, Алан, - сказала я. – Вы хотите, чтобы я показала Вам завтра Москву? – Конечно, - сказал Алан. И мы договорились встретиться в 10 утра в центре Красной Площади. Мне было непонятно, как Алан найдет Красную Площадь. Но он уверил меня, - «Все будет ОК!» Мы пожали друг другу руки, и я ушла. Ни каких сувениров из Австралии, ни каких подарков! Все сухо, сдержано, безэмоционально!

   Я спустилась в метро, села в вагоне  и постаралась немного расслабиться. В голове все гудело, во рту было сухо. Я вспомнила о Брайне. Как он там? Что делает? После нашего последнего ужасного разговора в ICQ он прислал большое письмо, где рассказывал подробно, как он планирует нашу совместную жизнь, что хочет купить, что буду делать я. Но это большое письмо я уже читала невнимательно, потому что уже думала о приезде Алана. Я совсем «замоталась» со своими мужчинами, и честно, уже была не рада такой жизни. Я мучилась и страдала. Мне по-прежнему нравились оба эти мужчины. Я хотела, чтобы они оба были рядом со мной. Моя душа безумно любила Брайна, а мой разум любил и уважал Алана. Если бы можно было раздвоиться, я бы с радостью это сделала!

   Уставшая, я все-таки решила открыть Аську. Там уже лежало сообщение от Брайна. Но говорить с ним мне совершенно не хотелось. Я была переполнена впечатлениями от Алана. Я закрыла Аську, так ничего и не написав своему любимому человеку.

 

   Утром я с трудом проснулась, набросала что-то на свое лицо и, абсолютно голодная, помчалась на Красную Площадь. Действительно, Алан уже стоял в центре Красной Площади и держал в руках маленький фотоаппарат. За спиной у него висел небольшой рюкзак. Он дружелюбно улыбнулся и протянул мне руку. Наверное, все мужчины и женщины в Австралии здороваются и прощаются друг с другом только через рукопожатие, - подумала я. Мне хотелось его обнять и поцеловать, но я ужасно его стеснялась и решила делать все так, как делает он. Я спросила у Алана, почему так все иностранцы любят Красную Площадь. Лично я не вижу в ней ничего хорошего. - Красная Площадь – это символ России, символ Москвы. Каждая страна имеет свой символ. США – Статую Свободы, Англия – Часы Биг Бен  (Big Ben), Россия – Красную Площадь. И это надо обязательно увидеть! – произнес длинную тираду Алан. Я заметила, что Алан говорит очень короткими фразами. Он больше любил молчать. Но иногда он высказывал очень интересные мысли. После этой длинной для него тирады, я совсем по-новому взглянула на Красную Площадь. Я даже зауважала ее. Надо же, оказывается она – символ России! Мы медленно прохаживались по символу России. Я старалась не мешать Алану рассматривать все вокруг. Кажется, он был счастлив! Мы медленно обошли всю площадь, затем спустились к Вечному Огню, прошлись по Александровскому саду. Алан с большим интересом все рассматривал и иногда делал снимки своим маленьким фотоаппаратом. А я потихонечку рассматривала Алана. Он был высокий и очень стройный, можно сказать, спортивный. На голове у него были волнистые, немного седые волосы, аккуратно подстриженные и хорошо уложенные. Он был одет в джинсы, синюю  куртку, белые кроссовки. Все очень строго и скромно. Невозможно было определить по его внешнему виду ни степень его дохода, ни уровень его жизни. Да мне и не хотелось! Я так измучилась с Брайном выяснять все эти детали, что на Алана уже не осталось ни сил, не желаний. - Наталия, Вы хотите кушать? – неожиданно спросил Алан. Я вспомнила, что не ела со вчерашнего дня, с утра! – Да, было бы неплохо, - скромно произнесла я. - Где у вас можно поесть? Я стала судорожно вспоминать, где на Красной Площади можно поесть! Да, там было одно кафе, но оно было безумно дорогое. Я же не знала, кто будет платить в кафе. Я решила сориентироваться на свой кошелек, и мы пошли на Тверскую улицу. Алан шел очень быстро. У него была спортивная пружинистая походка. В нем ощущалась мужская сила. В анкете, на брачном сайте, Алан написал, что ему 54 года. У меня не было никаких сомнений в его возрасте. Какое же было мое удивление, когда позже я узнала, что ему 60 лет! Мы быстро дошли до кафе на Тверской. В кафе была большая очередь. Мы, молча, стояли и постепенно набирали на подносы еду. Алан очень хорошо во всем ориентировался. Он спокойно набирал себе всякую снедь, я примерно повторяла за ним. Наконец, мы дошли до кассы. Я достала свой кошелек. – Не надо, Наталия, - Алан мягко отодвинул мою руку. Он спокойно достал нужную сумму и заплатил за два подноса. Казалось, Алан всю жизнь жил в Москве. – Я очень много путешествую, - сказал Алан, когда мы сели за стол. – Во многих странах все очень похоже. The same! – Это была его любимая поговорка – the same! (перевод с англ. - все тоже самое). – Поэтому я могу быстро ориентироваться в любом месте, - Алан как будто прочитал мои мысли. Мы начали кушать. Я с трудом сдерживалась, чтобы есть медленно. Я была так голодна, что могла бы съесть пять таких подносов! Мы оба немножко насытились и почти одновременно откинулись на спинки стульев. – Наталия, расскажите немного о себе, - произнес Алан. Я задумалась. Кажется, я все о себе уже рассказала, в письмах. – Алан, все, что я писала в письмах, это правда. Я не знаю, что еще я могу рассказать о себе. – Вы встречались еще с кем-нибудь? – Нет, я ни с кем не встречалась. – А переписываетесь? – Алан посмотрел прямо мне в глаза. Его взгляд был очень пронзительный, казалось, он просканировал всю мою душу и мозг. – Нет, я ни с кем не переписываюсь, - ответила я и отвела свой взгляд. – Конечно, Вы должны быть честны только перед самой собой, - неожиданно сказал Алан. Я посмотрела на него. Передо мной сидел красивый мужчина, с очень умными глазами голубого цвета, с приятной доброй улыбкой. – Что тебе еще надо? - спросил меня мой разум. – Не знаю, - с сомнением ответила душа. Неожиданно разговор зашел об астрологии. – Вас надо познакомить с моей первой женой, - с улыбкой сказал Алан. – Она любит все эти штучки. – А Вы любите астрологию? - спросила я. – Нет, я не верю в нее, - коротко ответил Алан. Мне было очень хорошо с Аланом, хотя он и не верил в астрологию. От него исходило спокойствие и уверенность в себе. Если бы не было Брайна, я бы абсолютно расслабилась, замолчала бы, и только смотрела бы на него и слушала его редкие короткие фразы. Я посмотрела на часы. - Я прошу прощения, Алан, но мне пора идти на работу, - как можно спокойнее произнесла я, а сама ужаснулась – я опаздывала уже на два часа! – Хорошо, я провожу Вас до метро, - сказал Алан, и мы вышли из кафе. – Завтра также в 10 часов утра в центре Красной площади? – спросила я. – Конечно, - сказал Алан и протянул мне на прощание руку.

   Я неслась по ступенькам эскалатора, распихивая глупых  прохожих. Я опаздывала на два часа к очень больному малышу, у которого был строгий режим, строгая мама, строгая няня и вообще, там, в этой семье были все очень строгие. Но они платили хорошие деньги, и я терпела все эти строгости, как могла. Им было бы очень трудно объяснить, что я их променяла на австралийца. Поэтому я судорожно пыталась сочинить хоть какую-нибудь ужасную историю, но ничего придумать не могла. После встречи с Аланом мне вообще не хотелось никуда бежать. Мне хотелось сидеть с ним в кафе или, неспешно, прогуливаться по улицам Москвы.

   Домой я приехала уже в первом часу ночи. Я безумно устала. У меня было жуткое настроение. Внутри меня просто кипел конфликт между душой, разумом, эго, телом, сознанием и еще между чем-то, чему нет просто названия. Я по привычке открыла Аську, а там уже было несколько сообщений от Брайна. Не успела я прочитать одно, как тут же появился Брайн. – Наталия, Вы слишком много работаете, Вы не бережете себя. Это очень опасно для здоровья - так много работать! – написал Брайн. – Я очень беспокоюсь за Вас. Я очень хочу быть рядом с Вами сейчас. Сделать горячего чая, наполнить для Вас ванну. Я читала его сообщение, и оно меня совершенно не трогало. Я думала об Алане, который, молча, отвел меня в кафе и, молча, накормил. – Хорошо, Брайн, я подумаю об этом, а сейчас я пойду спать, - написала я и выключила Аську.

   На следующее утро я не смогла встать вовремя. Я просто проспала. Я в ужасе вскочила и поняла, что даже на самолете я не смогу быть в 10 утра на Красной Площади. Я вспомнила, что умный Алан вчера на всякий случай написал телефон своей  гостиницы, и адрес своего почтового ящика. Мы  с ним переписывались только через брачный сайт и не знали электронные адреса друг друга. И вот вчера в кафе Алан дал свой е-mail. Я быстро позвонила в гостиницу, но Алан уже ушел. Тогда я написала ему короткое письмо. «Дорогой Алан, я опаздываю на три часа. Если сможете, приходите в 13/00 на наше место». Я не знала, сможет ли Алан прочитать мое письмо. Догадается он зайти в интернет-кафе или нет? Какое же было мое удивление, когда ровно в час он подошел в центр Красной Площади! – Алан, я так счастлива Вас видеть, - с радостью сказала я. – Это нормально, Наталия, Вы работаете, и Вам трудно совмещать наши встречи, - как всегда спокойно сказал Алан.  – Как Вы догадались прийти в час? – Я прочитал Ваше письмо в интернет-кафе. – А как Вы нашли интернет-кафе? – Это просто, Наталия. У меня хороший путеводитель по Москве. И Алан протянул мне небольшую книжку с яркими фото, с подробным описанием разных мест в Москве. Алан был спокоен, как будто это было совершенно обычным делом для него встретиться в огромном городе при таких обстоятельствах. Я с восхищением посмотрела на него. – Сегодня у меня свободный день и я хочу отвезти Вас в Царицыно, - сказала я. Там очень красиво. – Хорошо, - сказал Алан, - поедем!

   Начался мелкий противный дождь. Я боялась, что в Царицыно нам будет скучно при такой погоде. Но вышло все наоборот. Алану было интересно все. Мы решили пойти в музей. Внутри было очень чисто и красиво. Я была рада этому. Было не стыдно показать австралийцу наш московский музей. Музей действительно был рассчитан на иностранцев. Красивые хрустальные люстры, с оригинальным рисунком мраморный пол. Все выглядело очень достойно. В центральном холле мы решили сфотографироваться вместе. Алан взял мою руку, обнял за плечо и в такой позе, тесно прижавшись друг к другу, мы сфотографировались – нас любезно сфотографировала дежурная по этажу.

   Мы пошли по залам. Я, как могла, объясняла на английском все, что мы смотрели. Алан очень внимательно и с большим интересом слушал меня и  рассматривал экспонаты. Время от времени он повторял: “different, very different!” Я спросила у него, что он имеет ввиду.  – В Австралии все совсем по-другому, картины, одежда, посуда, - пояснил Алан. Мы долго ходили по залам. Алан посмотрел все, что было выставлено в музее. Мне понравился его неподдельный интерес к русской культуре.

   Надо сказать, что за билеты в музей Алан заплатил сам. Он также мягко, как и вчера,  отвел мою руку, когда я хотела заплатить. – Алан, но Вы же мой гость, - сказала я. – Нет, Наталья, это Вы мой гость, - с улыбкой произнес Алан.

   Когда мы вышли на улицу, было уже темно. – Я думаю, нам надо покушать, - сказал Алан. – Давайте поедем опять в то кафе, - предложила я. – Здесь нет хороших кафе.

   На Тверской мы дошли до вчерашнего кафе, и все повторилось, как вчера. Мы сели за стол и начали есть. Оба были голодные. Через некоторое время Алан спросил – Наталья, а Вы хотели бы побывать в Австралии? Я прекратила жевать и уставилась на Алана. Я не поняла вопроса, мне показалось, что я ослышалась. – Что? – спросила я. – В Австралии? – Да, Вы хотели бы приехать ко мне в гости? – повторил Алан. Я ошарашено смотрела на Алана. – В гости? К Вам в гости? Ну, конечно…хотела бы… только это очень дорого будет стоить! – Пусть Вас это не волнует, - опять с мягкой улыбкой сказал Алан. Я смотрела на Алана и не могла понять, шутит он или говорит серьезно. Я совсем забыла о своей давнишней мечте – выйти замуж за иностранца. Так я замоталась со своей работой и с этими своими иностранцами! Ведь Алан приехал не только в Москву, он, прежде всего, приехал ко мне! Я смотрела на Алана, а сама думала в этот момент о Брайне. – А что скажет он?

   Алан смотрел на меня и улыбался. Ему явно нравился мой удивленный, нет, ошарашенный взгляд! Он сидел и наслаждался, а я сидела и металась в своих мыслях.

 

Глава 10.

 

 

   Вечером я получила письмо от Брайна. Брайн торжественно написал, что просит у меня руки и сердца. Он писал, что чувствует, что теряет меня. Он писал, что хочет быть моим мужем. Он изучил все документы для подачи визы невесты. Он готов послать все необходимые документы для посольства США в Москве. Также он прислал все ссылки консульского отдела, чтобы я сама все изучила, заполнила анкету для подачи на визу невесты. Он спрашивал мой размер для обручального кольца и прислал ссылку американского сайта, где я могла бы выбрать примерную модель понравившегося обручального кольца. Я верила и не верила всему этому. США всегда были для меня самым любимом местом на Земле. Я никогда не была в этой стране. Но я ее очень любила, заочно. Разными путями на протяжении многих лет я пыталась попасть туда. Но каждый раз что-то не получалось, срывалось, закрывалось передо мной. Эта страна, которая влекла меня своей историей, архитектурой, укладом жизни, философией, была для меня камнем преткновения. Я стремилась туда всей душой, но в тоже время никак не могла поверить, что это возможно для меня. И вдруг, вот так просто я могу туда приехать! И не просто в качестве туриста, а в качестве невесты, будущей жены! Я стала изучать все ссылки, которые прислал Брайн, я стала искать статьи о получении визы невесты, о жизни русских женщин в США. И чем больше я это все изучала, тем больше я ощущала какую-то необъяснимую тревогу. На сколько сильно я хотела встретиться с Брайном, на столько же сильно я не могла поверить в реальность этого! Это был просто парадокс! Мне казалось, что это безумно сложно, начать процесс с визой невесты, я не верила, что это возможно, и, что удача посетит меня на этот раз. Я, почему то, не верила в искренность слов Брайна, я почему-то не доверяла ему. У меня не было никаких оснований не доверять ему, но я не доверяла! Возможно, его слабое, на мой взгляд, экономическое положение не давало мне покоя! Его долги, его работа! Я любила его, но я боялась влипнуть в какую-нибудь историю! У меня не выходил из головы совет, полученный на брачном сайте: «Просто выкиньте его письма в корзину и ни о чем не спрашивайте его!»

   С другой стороны, я чувствовала, что с Брайном я буду абсолютно счастлива, абсолютно! И вот это абсолютное счастье очень пугало меня. Я боялась стать абсолютно счастливой, возможно, считая себя не достойной этому! И это тоже был парадокс. Очень глубоко в моей душе был большой страх перед абсолютным счастьем!

 

   Брайн писал, что очень любит меня, он хочет быть со мной, заботиться обо мне. Он писал, что я буду иметь большие возможности в его стране для реализации своих талантов, что и Егор будет иметь здесь большие возможность тоже. Я понимала, что Брайн абсолютно прав! Но я все сомневалась и сомневалась…Брайн писал, что через два года будет получать хорошую пенсию, а сейчас он начнет искать еще какую-нибудь работу. Брайн просил дать ответ на его письмо, а Алан предлагал приехать к нему в гости в Австралию!

   Я сидела и все перечитывала длинное письмо Брайна. Я пыталась что-то увидеть между строк. Но письмо было очень серьезное, искреннее и продуманное. На завтра мы договорились с Аланом встретиться как всегда на Красной площади. Было уже два часа ночи и я, так и не написав ответ Брайну, легла спать.

   Утром мы встретились с Аланом и поехали в Коломенское. Я хотел показать нашу русскую церковную архитектуру. Там было очень красиво! Мы медленно прогуливались по ухоженным дорожкам, рассматривали хорошо отреставрированные церкви. Слава Богу! Сейчас в Москве есть, что показать, кроме Красной Площади! Алану все нравилось. Мы поднялись вверх по дороге, и зашли в густой парк. Деревья были желтые и красные. Под ногами шуршали опавшие листья. – В Австралии совсем другие деревья, - сказал Алан. – Когда Вы приедете в Австралию, то увидите, что у нас везде растут эвкалипты. Эвкалиптов существует множество, около ста видов. – Около ста? – удивленно переспросила я, подумав, что ослышалась. – Да, примерно сто видов, и все они растут в Австралии, - сказал Алан. – И они гораздо выше этих деревьев. Я попыталась представить эти высокие эвкалипты, но не смогла. Я совсем не знала, как выглядят эвкалипты.

   Мы спустились к набережной Москвы-реки. Я хотела прокатиться на пароходике, но мы так и не смогли найти остановку. С информацией у нас, как всегда, туго. – Ладно, - сказал Алан. – Не расстраивайтесь, Наталия, в следующий раз.

   Мы решили опять поехать в центр, в наше любимое кафе на Тверской. Но я вспомнила, что у нас есть сеть кафе «Русские матрешки» и предложила Алану этот вариант. – Хорошо, мне все равно, - сказал Алан. И мы поехали на Новокузнецкую. В кафе, которое напоминало старинную русскую избу, мы сели за уютный столик и стали ждать официанта. Алан неожиданно взял мою руку в свои две руки и начал нежно поглаживать. Я совершенно не ожидала от него такой нежности и замерла. Он нежно смотрел на меня, и мне показалось, что он сейчас заплачет. Подошел официант и поставил на стол тарелки. Он рассказал нам, как мы можем использовать шведский стол, и мы пошли со своими тарелками к большому столу, стилизованному под старинную русскую телегу. Алан спокойно и с интересом все рассматривал и медленно накладывал на тарелку разную еду. Я старалась тоже не спешить. Хотя наш московский бешеный темп вырабатывает в нас какую-то постоянную нервную спешку. Оказалось, что с этим очень сложно бороться, и я все время себя контролировала. Наконец, мы справились с едой, и сели за наш стол. – Алан, а как Вы выбрали меня на брачном сайте, по каким параметрам? –  задала я вопрос, который давно меня интересовал. – Eyes, - коротко сказал Алан, и показал на свои глаза. – Очень красивые глаза, - повторил Алан. Я задумалась. Я вспомнила слова фотографа Вадима о романтическом образе на фото и поняла, как он был прав. Мне хотелось спросить, соответствуют ли мои настоящие глаза тем глазам на фото, но постеснялась. Мы долго не спеша ели. Я сегодня не работала. Я решила все отменить и хотя бы немного насладиться обществом австралийца Алана. – Алан, а Вы встречались еще с кем-нибудь в Симферополе? -  Да, - сказал Алан. – Пытался, но не получилось. Никто не приехал к месту встречи. – Получается, что Вы встретились только со мной? – спросила я. – Да, - сказал Алан. – И я очень рад нашей встречи. – Как Вам ваша гостиница? – вспомнила я про студенческую гостиницу, где остановился Алан. – Нормально, - ответил Алан. – Для того, чтобы путешествовать, не надо заказывать дорогие гостиницы. Но вот американцы с этим не согласны. Я общался с двумя американскими женщинами. Они возмущались, что на 20 человек один туалет и одна ванна. Утром приходится стоять в очереди и ждать, – с улыбкой сказал Алан. Алан явно имел спартанские наклонности. Я представила, как 20 человек утром ждут очереди в туалет и мне стало не по себе. – В вашей гостинице есть люди из Америки? – спросила я. - Да, - ответил  Алан. – Много. Еще несколько мужчин. Один из них приехал встретиться с русской женщиной. Они также познакомились на брачном сайте. Он разводится со своей женой и хочет жениться на русской женщине. Я сразу же вспомнила про Брайна. Мне стало очень грустно и тоскливо. Я представила, как Брайн приедет ко мне, будет жить в этой гостинице и стоять утром в очереди в туалет. – Наталия, Вы чем-то расстроены? – вдруг спросил Алан. – Нет, нет, - испугано сказала я. – Все нормально. Мы заказали чай. После чая нас разморило. Мы разогрелись в теплом кафе, и нам совсем не хотелось выходить на холодную улицу. Алан опять взял мою руку, и мы долго так сидели и смотрели друг на друга. Мне очень нравился Алан. Мне хотелось его поцеловать. Или что-то сделать для него очень приятное. Мне даже хотелось сказать, что я люблю его. Но любить двух мужчин одновременно, это нормально??

   Мы вышли на холодную осеннюю улицу, и пошли к метро. Алан взял мою руку, и мы шли так до самого метро. У метро я увидела толпу людей. Они что-то рассматривали. Оказывается, в киоске продавали билеты на ночной спектакль по Булгакову «Мастер и Маргарита». Спектакль должен идти всю ночь,  обещали актеров в театральных костюмах и поездку по Булгаковским местам по ночной Москве. Билеты были дорогие, но я подумала, что это будет интересно Алану и предложила ему пойти на этот спектакль. Мне и самой было интересно на это на все посмотреть. Алан согласился и купил билеты. Было уже около девяти часов вечера, и до спектакля оставалось полтора часа. Мы решили погулять по вечерней Москве, а затем пойти на спектакль.

   Мы шли вдоль Тверской, держась за руки. Алан шел быстро, хотя спешить было некуда. Но мне было приятно идти с ним в любом темпе. Было приятно, что Алан держит меня за руку и не выпускает ее. Мы быстро дошли до дома на Тверской, который считался домом Булгакова. Мы вошли во двор этого дома. Там уже толпился народ. Скоро из подъезда вышел человек в костюме кота. Это был Кот Бегемот. Он пригласил нас подняться по крутым ступенькам и войти в подъезд. Внутри все было сделано под времена Булгакова – мебель, посуда, стены, пол. Кот сказал, что у них есть волшебный ящик, куда мы можем положить записанные наши желания и раздал нам бумагу и карандаши. Оказывается, это была специальная волшебная ночь, когда исполняются все желания. Я все перевела Алану на английский. Он очень серьезно к этому отнесся. Он стал писать на бумаге. Мне было очень интересно узнать, что желал Алан. Но спросить я боялась. Да и желания свои нельзя было рассказывать. Я написала коротко: «Хочу побывать в Австралии». Я хотела еще написать: «Хочу замуж за Алана», но не смогла. Алан все писал и писал. Может он писал: «Хочу жениться на Наталии»? Алан закончил самый последний из всех. Мы все положили наши желания в ящик, и Кот Бегемот унес ящик в другую комнату. Затем нас пригласили в большую комнату, где стали показывать  отрывки из «Мастера и Маргариты». Это было все настолько не профессионально, что мне было стыдно перед Аланом. Но он сидел и с интересом наблюдал за всем происходящим. Я тихо спросила: «Алан, Вам интересно?» - Очень, - ответил Алан и добавил – very different!

   Алан был бесподобен. Я восхищалась им все больше и больше. Спустя час этот ужас закончился, и нас пригласили в автобус. Было уже двенадцать часов ночи и улицы Москвы были  пустынны. Мы спокойно колесили по старой Москве. Экскурсовод рассказывал о домах, где бывал Булгаков. Иногда мы выходили из автобуса, экскурсовод вел нас по старым задворкам и выводил на основные улицы. Это выглядело очень таинственно и романтично. Я пыталась переводить, как могла, но Алан сказал: «Не надо, Наталия. Я понимаю». Я удивленно посмотрела на него. Алан поправился: «Я догадываюсь».

   Закончилось все около 4 часов утра. Нас довезли до метро. Мы немного подождали, метро открылось, и мы спустились по эскалатору вниз на станцию.  На станции было пустынно. В раннее воскресное утро вся Москва спала. Мы доехали до Китай-города, где была гостиница Алана и вышли. Я решила немного проводить Алана. На прощание Алан поцеловал мою руку и обнял меня. Я слегка поцеловала его в щеку. Мы расстались до вечера воскресенья, надо было немного поспать.

   В голове было пусто. Мне не хотелось ни о чем думать. Вагон, в который я села, был абсолютно пустой. Я села, закрыла глаза и неожиданно заснула. Какой-то молодой парнишка тряс меня за плечи и что-то говорил. Я никак не могла понять, где я нахожусь. Я очень крепко заснула и полностью отключилась. Вместе с парнишкой мы с трудом успели выскочить из вагона на конечной станции метро.

   Дома было тихо. Егор спал. Я тихонько сняла куртку, прошла в свою комнату, посмотрела на компьютер и, махнув на него рукой, легла спать.

 

Глава 11.

 

 

   Проснулась я уже после обеда. Я лежала и думала о своей ситуации. Мне было совершенно ясно, что я люблю двух мужчин одновременно. Бог как будто бы «издевался» надо мной. Он послал мне двух потрясающих мужчин с разных континентов, но почти одного возраста и даже одинаково подходящих астрологических знаков. Брайн был Козерог, Алан – Телец. Оба эти знака стихии земли одинаково хорошо подходили мне – Рыбе, водному знаку. Оба были около шестидесяти лет и оба жили в странах, о которых я давно мечтала и любила с самого детства. Брайн был эмоционально очень подвижен и отзывчив. Он всегда очень быстро реагировал на мои вопросы, давал очень дельные и точные советы, имел хорошее чувство юмора, быстро реагировал на мои шутки. Скорость его реакций, интеллектуальный багаж всегда поражали  меня. Я наслаждалась этим. Меня всегда раздражал мой муж, который на любой мой вопрос отвечал одной и тоже фразой: «Я подумаю». Это означало, что мой вопрос навечно канет в лето. И я никогда не дождусь ответа. Здесь же, о чем бы я не спросила, я всегда получала моментальный ответ, да еще с какой-нибудь электронной ссылкой, если это было необходимо. Жить с таким мужчиной было бы просто счастьем  для меня. К тому же Брайн был очень терпелив и добр ко мне. Очевидно, он также наслаждался общением со мной и боялся потерять меня. Он терпел многие мои выходки, старался подробно объяснять мне все свои ситуации, которые мне были не понятны отсюда, из России. Он был очень искренен со мной. Я чувствовала, что он был очень одинок до меня, и остро ощущала, как ему не хватало моего общения. Иногда он писал по три письма в день, просто рассказывая о своей жизни, или о своих чувствах ко мне, или о своих мечтах о нашей совместной жизни. Я чувствовала, что Брайн любит меня, и возможно, очень сильно. Предать такую дружбу и любовь для меня было просто немыслимо! Но в тоже время мне не давало покоя экономическое положение Брайна.

   Алан был прямой противоположностью Брайна. Алан был очень сдержан, конкретен и спокоен во всех ситуациях. Я убеждалась в этом многократно и не просто в виртуальном мире, как с Брайном, а в самом настоящем, реальном. Он был немногословен и сдержан, но не от скудости своего интеллекта или эмоций, а скорее наоборот. Он был слишком умен и эмоционален. Он моментально оценивал ситуацию и принимал быстрое и точное решение. Это нравилось мне безумно и вызывало огромное уважение и восхищение. Алан был явно экономически стабилен. И я чувствовала, что я нравлюсь Алану. Его взгляды, прикосновения были очень красноречивы, хотя и очень сдержаны.

   Я уважала этих мужчин, они мне очень нравились, но я должна была выбрать кого-то одного! Я не могла, к сожалению, жить с ними одновременно на двух разных континентах!

   Я включила компьютер и открыла свой почтовый ящик. Там лежало новое письмо от Брайана. Боже мой!! Как я соскучилась по Брайну! Я это ощутила как-то сразу, внезапно! Мне захотелось его шуток, его рассказов о прожитом дне, его комплиментов и признаний в любви. Брайн писал, что ждет меня в Аське. Боже! Какое счастье! Я открыла Аську и быстро написала: «Брайн! Я безумно скучаю!» - Наталия, я не могу жить без тебя! – быстро сообщила Аська. – Брайн, я тоже! – Вы прочитали мое письмо о визе невесты? – Да, Брайн. Когда Вы сможете приехать? – Наталия, мой паспорт закончился, и я могу приехать только в январе или в феврале. – Какой паспорт, Брайн? Разве Вам нужен паспорт? – Да, Наталия. Мой дипломатический паспорт, по которому я ездил по миру, закончился. Я должен делать новый паспорт. А это займет примерно три месяца.

   Это было невыносимо! Я хотела, чтобы Брайн был здесь, немедленно! – Хорошо, Брайн, но я боюсь, что я сойду с ума за эти три месяца! – Наталия, мы должны быть терпеливы, мы должны беречь себя, что бы встретиться в будущем.

   Мы перебрасывались какими-то бестолковыми фразами и никак не могли перейти на серьезное обсуждение нашего будущего. Мы оба были возбуждены, переполнены эмоциями, мы соскучились друг по другу и бросали друг другу какие-то междометья, сердечки, улыбки…Внезапно я посмотрела  на часы! Боже мой! Оставалось полтора часа до встречи с Аланом. – Брайн, я опаздываю к пациенту! Я должна срочно убегать! – Но сегодня воскресенье, Наталия. Вы не должны работать!  - Брайн, Вы знаете, я могу работать каждый день, без выходных! – Наталия! Я ревную! – написал Брайн. Я остановилась. Брайн никогда не ревновал меня. Он всегда доверял мне. – Брайн, я должна срочно убегать, - повторила я и выключила Аську. Я была наглой женщиной! Я мучила своего любимого человека! Я издевалась над ним! А он все терпел и терпел! Мне было жалко Брайна! Мне было стыдно! Но что я могла сейчас сделать?? В центре Красной Площади меня ждал настоящий австралиец!

  

 

   Оставалось два дня пребывания Алана в Москве. После Москвы Алан собирался полететь в Питер, а после Питера, в Минск. После Минска Алан летел в Вену, а оттуда к себе в Австралию. Таким образом, где-то в конце ноября Алан должен был возвратиться в Канберру, столицу Австралии и его Родину. Вот такими зигзагами путешествовал Алан.

   - Наталия, когда я вернусь к себе домой, я пришлю Вам все необходимые документы для оформления визы в Австралию, - сказал Алан. Мы медленно прогуливались по вечерней Красной Площади.  – Алан, но билеты на самолет слишком дорогие, - сказала я. – Я уже говорил, что для Вас это все неважно. Пусть Вас не волнуют такие мелочи! Неожиданно перед нами остановилась пара – мужчина и женщина. Алан радостно поздоровался с мужчиной. Женщина молчала. Ее волосы были немного растрепаны, по ней было видно, что она очень измотана и измучена нашей московской жизнью. Мужчина бросил внимательный взгляд на меня, явно с интересом рассматривая. Они что-то быстро сказали друг другу и попрощались с нами. – Это тот американец, о котором я Вам говорил, - сказал Алан. Я сразу поняла. Это были американец и русская женщина, которые хотели пожениться. – И что американец нашел в этой женщине? – подумала я. – Растрепанная, измученная. Было видно, что женщина с трудом нашла время для встречи между какими-то очень важными ее делами. Я подумала, что она, наверное, тоже разрывается между двумя, а может быть и тремя мужчинами-иностранцами! – Я сказал этому американцу, что познакомился с Вами на брачном сайте, - сказал Алан. – Да? Он не удивился? – спросила я. – Нет, - сказал Алан. – Это сейчас модно.

   - Алан, я хочу Вас сегодня угостить. Давайте поедем в кафе с забавным названием «Му-му». Мне хотелось что-то сделать для Алана приятное. Но что я могу сделать, имея скромные средства в кошельке! «Му-му» - стилизованное кафе под русскую старину. Может Алану это понравится? Кажется, там неплохо готовили. Мы поехали на Фрунзенскую. Там прямо рядом с метро и находилось это кафе. Мы зашли в кафе, и я вдруг неожиданно для себя посмотрела на это кафе глазами Алана. Грязное неухоженное кафе! Мы сели за большой деревянный стол. До закрытия кафе оставалось полчаса. – Мы эти столы уже не обслуживаем, - к нам подошел официант. – Пересядьте вон туда, - и официант показал рукой в дальний угол кафе. – Послушайте, - сказала я, - это иностранец, приехал из Австралии. Давайте, мы не будем заниматься глупостями. – Неважно, мы не обслуживаем эти столы, - тупо повторил официант. Я постаралась мягко объяснить Алану, что мы должны пересесть в дальний угол кафе. – Не волнуйтесь, Наталия, когда Вы приедете в Австралию, Вас никто не будет просить пересаживаться. Вы до самой последней минуты работы ресторана можете сидеть, где хотите.

   Настроение было немного испорчено. Я заказала какие-то совершено невкусные блюда, и даже, кажется, не совсем свежие. Алан спокойно ел и улыбался.

 

   Мы расстались с Аланом, и я поехала домой. По дороге домой мне вдруг пришла в голову ужасная мысль. Если я поеду в Австралию, то у меня в загранпаспорте будет стоять австралийская виза. И если ко мне приедет Брайн, то он может увидеть эту австралийскую визу и спросить, а что я делала в Австралии? К кому летала? Конечно, он сразу вспомнит про моего австралийского друга, о котором я ему говорила, и начнется ужасное разбирательство прямо перед самой нашей свадьбой. От представленной картины я даже покраснела. Я не знала, что мне делать. Я очень хотела полететь в Австралию. Я чувствовала и понимала, что Алан готов взять все расходы на себя. Когда еще я смогу оказаться в этой дорогой стране? Отказать себе в этом я никак не могла! Я любила путешествовать и просто не могла себе даже представить, что когда-нибудь я смогу оказаться в Австралии! Но что делать с Брайном?? Как я могу ему это все объяснить? Я не знала, что мне делать!

  

   Утром, собираясь на работу, я вспомнила об астрологе, с которым часто советовалась в трудных ситуациях. – Может быть, он что-нибудь мне подскажет? - подумала я. Позвонив ему, я поехала на работу. Вечером я встретилась с астрологом. – Проходите, проходите, - радостно сказал астролог. – Давненько Вас не было слышно. Как Ваши дела? – Дела мои не очень хороши, - сказала я, присаживаясь около знакомого компьютера. – Кажется, Вы мечтали выйти замуж? – спросил астролог, включая компьютер и открывая свою астрологическую программу. – Да, но, кажется, я немного перестаралась. У меня появились два мужчины, и я не могу определиться. – Послушайте, совсем недавно Вы страдали от одиночества, и вот, уже у Вас двое мужчин?  - Да, - со вздохом сказала я. – Вы не рады? – спросил астролог. – Я замучилась, - ответила я. Астролог перестал задавать вопросы и стал изучать мою натальную карту. Он долго что-то переключал в программе, смотрел какие-то таблицы и качал головой. – Да, Ваши дела не очень хороши, - без улыбки сказал астролог. Я посмотрела на него. Он был очень серьезен и что-то внимательно рассматривал. – Плутон скоро будет проходить по Вашей точки смерти, - сказал астролог и посмотрел на меня. – Это опасно? – спросила я. – Да, - сказал астролог, - Вы можете умереть. – Плутон – очень сильная планета. Она отвечает за трансформацию. Трансформация может проходить по-разному. Например, смерть - это тоже трансформация. У Вас точка смерти стоит в восьмом доме. Восьмой дом управляется Плутоном. Скоро у вас произойдут события, которые Вас очень сильно изменят. Смерть нас изменяет тоже. – Значит, я могу умереть? – переспросила я. – Да, сказал астролог, если останетесь в Москве. Но если Вы уедете в другой город или в другую страну, то изменившаяся широта и долгота изменят и положение Вашей точки смерти. Тогда, Плутон не затронет ее. И это уже не будет так опасно для Вас. - И когда начнется этот опасный период? – спросила я. Астролог взял какую-то книгу и стал смотреть в таблицы. – Это эфемериды Михельсона, - астролог показал на книгу. – Здесь абсолютно точно рассчитано движение всех планет нашей Солнечной системы по числам, месяцам, годам. Плутон сейчас приближается к Вашей точке смерти. Но соединение с этой точкой произойдет в конце января 2008 года. Плутон будет находиться в районе Вашей точки смерти примерно два месяца, затем уйдет немного в сторону от нее и через 4 месяца опять возвратиться к ней. Плутон – очень медленно двигается вокруг Солнца – в течение примерно 240 лет. Поэтому он может стоять в одном градусе до двух месяцев, медленно продвигаясь буквально по секунде или минуте в день до следующего градуса. - Значит, в этот период я должна уехать? – снова спросила я астролога. – Да, начиная с конца января, Вы должны уехать  почти до конца марта. – А если я уеду раньше? – Это неважно, главное, Вы не должны быть в Москве в этот период. – Я не знаю, какого мужчину мне выбрать. Я люблю двух мужчин. – Такое разве бывает? - наконец улыбнулся астролог. – Да, как видите! – вздохнула я. – Хорошо, давайте посмотрим и эту ситуацию тоже. Я назвала даты рождения своих друзей. Астролог долго смотрел их карты и сравнивал с моей. – Да, - вздохнул астролог и потер свой подбородок. – Ситуация не простая. –У  Брайна Венера находится в знаке Стрельца, а это означает, что он может полюбить иностранку. Возможно, как раз это Вы. Он вообще способен очень сильно и страстно любить. У Вас с Брайном есть много сильных благоприятных связей между многими вашими планетами. Но вот взаимоотношение этих  двух планет мне не нравится. Смотрите, Ваше Солнце и его Уран делают квадрат между собой. А это говорит о том, что Вас ждет сюрприз в конце взаимоотношений. – В конце взаимоотношений? – переспросила я. – Да, ваши взаимоотношения закончатся неожиданным сюрпризом.  – Свадьбой? – Не думаю, - сказал астролог. - С Аланом также не просто. Вы имеете много хороших связей между вашими планетами. Но Ваша Венера делает оппозицию его Плутону, а это очень не простая ситуация во взаимоотношениях. Возможно, Вы сможете выдержать это напряжение и тогда Вы очень сильно изменитесь. Но взаимоотношения будут очень не простыми. Но Вам терять нечего. У Вас скоро будет очень опасный период. Возможно, Вы не умрете, но что-то очень опасное для Вас будет происходить. Возможно, Вы заболеете очень тяжелым заболеванием, тем более у Вас есть все предпосылки к этому. Ваш тау-квадрат своей вершиной упирается в шестой дом, а это говорит о том, что Вы можете заболеть очень тяжелым заболеванием.  Вам лучше уехать в другую страну. И если Вам предложат руку и сердце, то соглашайтесь. Даже если Вы не будете сильно любить этого человека. – А как быть с тем человеком, которого я люблю сильно? – спросила я. – Это Брайн? – переспросил астролог. – Да. – Ну, Вы можете его бросить. – То есть я стану предателем? – Ну, в жизни всякое бывает, - сказал астролог. – Сегодня Вы кого-то предали, завтра Вас. – Но я не хочу предавать Брайна, я люблю его. – Вы можете к нему уехать в этот период? – спросил астролог. – Нет, скорее он приедет ко мне. – А Вам надо уехать в другое место, понимаете? – Меня приглашает Алан к себе в Австралию. – Вот и хорошо, оставайтесь там и не возвращайтесь, - строго сказал астролог.  – Но я очень сильно люблю Брайна, - опять повторила я. – Попробуйте полюбить Алана, - сказал астролог. – Я его люблю, - сказала я. – Но я не могу предать Брайна. Мне его жалко. – Пожалейте лучше себя, - сказал опять очень строго астролог. С астрологом было очень сложно разговаривать. У него было все определено на сто лет вперед. Он всегда все знал четко. На то он и астролог. – Значит, мне надо уезжать в Австралию? – опять тупо переспросила я. – Не только уезжать, но и оставаться там, - также тупо повторил астролог.   – А помните, Вы говорили, что я никогда не уеду из России? Вы говорили, что мне надо жить и работать только в России. – Да, помню. Но Вы можете уехать только на этот период. К тому же положение Вашего Урана можно трактовать, как внезапный отъезд за рубеж в качестве иммиграции. Правда, это только в 30% случаев может произойти. Но шанс-то  ведь есть! – Значит, я должна остаться с менее любимым человеком ради своей точки смерти и бросить горячо любимого человека? – Да. Или же Вам придется бросить себя.

 

   Я шла по улице и ощущала сильнейшую головную боль. Голова болела так, что хотелось опустить ее в бочку с холодной водой. Я знала о своей точке смерти давно. Еще год назад, изучая арабские точки в астрологии, я случайно обнаружила у себя эту проблему. Я тоже имела эфемериды Михельсона и иногда заглядывала в них для небольших прогнозов для своей жизни. Я не стала говорить астрологу, что я использую эфемериды. Однажды, будучи на выставке, посвященной графу Юсупову, я увидела его записную книжку, в которой были расписаны движения планет по дням, как у Михельсона. Я была поражена. Ведь это был 19 век! Значит, Юсупов тоже придерживался астрологических прогнозов!

   Я знала о своей точке смерти, но не придавала особого значения. Я думала, что может быть это не так важно, и эти арабские точки не несут в себе какой-то значимой важности? Я спрашивала у своих друзей, у тех, кто хоть как-то занимался астрологией. Но никто не изучал арабские точки.

   Думать ни о чем не хотелось. Приехав домой, я пообщалась немного со своим сыном и, не включая компьютера, легла спать.

   Проснувшись, я вспомнила, что сегодня последний день пребывания Алана в Москве. Вчера Алан попросил выходной, а сегодня вечером мы решили пойти в музеи в Кремле.

   На работе из-за моих пропусков накопилось очень много дел. На встречу с Аланом я поехала в жутком состоянии. Когда Алан увидел меня, он сказал: «Наталия, в Австралии Вы будете только пить кофе и слушать пение птиц.» Я кивнула головой. Я подумала, что сейчас, наверное, выгляжу, как та женщина с американцем.

   Мы посмотрели все соборы и церкви в Кремле, посетили ювелирную выставку. На ней было много изделий из жемчуга. Алан сказал, что в Австралии очень много красивых ювелирных украшений из жемчуга. Я опять кивнула головой. Настроение было очень плохое, к тому же было очень жалко расставаться с Аланом. А вдруг он забудет про меня и про свое приглашение??

   Мы договорились, что будем писать друг другу. Алан обещал писать из всех городов, в которых он будет до приезда домой. Алан сказал, что не надо ехать с ним в аэропорт. Он считал, что я и так слишком устала, разделяя время между ним и работой. На прощание Алан слегка поцеловал меня в щеку. Я нежно прижала его к себе.

 

Глава 12.

 

 

 Я ехала на работу и думала о Брайне. Как подготовить его к тому, что я собираюсь в Австралию? В Австралию я хотела поехать в конце декабря 2007 года. Алан сказал, что я могу приехать, когда хочу и находиться, сколько могу, но я могла только месяц. Я хотела вернуться оттуда в Москву до приезда Брайна, т.е. это получалось в конце января 2008. А в феврале должен был приехать Брайн. Но в конце января Плутон должен был соединяться с моей точкой смерти. Значит, я должна была как-то остаться в Австралии и наплевать на приезд Брайна. Мне надо было продержаться в Австралии до конца марта. А за этот срок Брайн мог бы так обидеться на меня, на мое предательство, что сразу прекратил бы все отношения со мной. Но я и не была уверена в том, что отношения с Аланом дойдут до брака.

   Бог всегда посылает нам то, в чем мы остро нуждаемся. Только мы как-то быстро забываем наши нужды, переключаемся на какие-то другие проблемы, сетуем, что ничего не получается, мечемся туда-сюда. А желаемое всегда рядом. Но мы не видим это, потому что это слишком просто, а мы привыкли к сложностям.

   Погрузившись в свои переживания с мужчинами-иностранцами, я перестала отличать зерна от плевел. Я забыла свои первоначальные желания – найти богатого мужа-иностранца. Увлекшись своими поисками, мне уже захотелось любви, страсти, сильных эмоций. Но не бывает в жизни все сразу. И никогда нельзя забывать своих первоначальных желаний и просьб к Богу – из-за чего ты все начала делать, говоря простым языком – заваривать кашу? Бог всегда откликается на наше первоначальное желание и просьбу. Но Он не может выполнить это моментально. Он ищет, подбирает для нас самый лучший вариант. На это даже у Бога может уйти несколько лет. Но за эти несколько лет мы забываем наши первоначальные просьбы и молитвы. А Бог продолжает искать. Он-то не забыл наш посыл. Он откликнулся! Но, к сожалению, Он не может нам крикнуть – подожди! Не мечись! А может он и кричал, только мы не слышим. Сколько раз я мечтала о миллионе долларов! Я помню, что однажды, я даже расписала подробно, на что я потрачу этот миллион. Прошло всего два года с того времени. И вот Бог посылает мне этот миллион. Но не деньгами, а в виде человека. Бог соединил в моей просьбе все – миллион долларов, мужчину-иностранца, который мог быть моим мужем, богатую страну. Три – в одном флаконе! Я представляю, сколько ему пришлось попотеть, чтобы найти такой вариант! Алан был миллионером. На его счету было несколько  миллионов долларов. К тому же он являлся наследником нескольких домов и небольшого отеля. Он был упакован по полной программе. Он был образован, хорошо воспитан, скромный, простой в общении, уважающий женщин, умеющий за ними ухаживать. Что еще нужно!! Бог очень постарался для меня! Но здесь есть еще один Божественный секрет. Свобода выбора! Бог не любит навязывать – вот только так и никак не иначе! Это бывает крайне редко! А в основном Бог всегда предоставляет нам выбор. Хочешь страстную любовь – пожалуйста! Хочешь миллионера – пожалуйста! Выбирай, что хочешь! Я могу все! Только за свой выбор ты будешь отвечать сама! Не Я! Это и есть самый главный Божественный секрет! Я могу предоставить тебе все, что ты захочешь! Но за свой выбор отвечай сама! И вот здесь-то и начинаются проблемы! Думаю, небольшой процент человечества имеет способности и таланты сделать правильный и адекватный выбор! Остальные мечутся, совершают ошибки, страдают из-за этого, болеют и умирают. Я, к сожалению, отношусь не к первой группе, а ко второй.

 

   Это сейчас, спустя два года, я вижу все так четко и ясно. Я, наконец, с большим опозданием, понимаю, что надо было тогда делать. Но в тот период я металась между Аланом и Брайном, моей точкой смерти и вопросами предательства и честности.

   Предательство… Этот вопрос меня волновал тогда больше всего! Я считала, что  имею еще одну очень глубокую причину, по которой мне не везло в любви.

   На одном эзотерическом семинаре мы занимались глубоким погружением в свое подсознание. Руководитель семинара – красивый молодой человек с длинными распущенными волнистыми волосами подошел ко мне и спросил: «Ты хочешь узнать, кто ты?» «Да!», - сказала я. Я была влюблена в этого молодого человека. Его невозможно было не любить. Умный, хорошо образованный и хорошо сложенный физически, он производил неизгладимое впечатление на всех женщин. Этот молодой человек отвел меня в сторону и проделал со мной несколько гипнотических пасов. После этого мы сели рисовать. Неожиданно для себя я нарисовала очень странную картину. После этого я погрузилась в странное состояние. Я одновременно находилась в двух пространствах: в комнате и на какой-то площадке. Передо мной встала четкая картина, как в кино.

 

   Мы стояли на площадке. Нас было трое, и мы были мужчинами. Мы были жрецами, и от нашего решения зависело,  быть Атлантиде или нет. Была ночь. Я четко помню, что мы общались телепатически. Мы не произнесли ни одного слова. Но понимание нашего общения было очень ясное и четкое. Перед нами стояли два человека. Необыкновенной красоты молодая женщина с длинными распущенными волнистыми волосами и высокий старец с длинной седой бородой. Мы стояли напротив друг друга и, молча, общались. Это общение невозможно описать словами! Старец и молодая женщина прилетели с далекой планеты. Они хорошо нас знали, и мы часто общались на планете Земля. Затем они улетели к себе за какой-то важной информацией и вот сейчас они вернулись и стояли перед нами. Они  телепатически передавали  нам эту информацию. За их спинами стоял космический корабль в виде плоской тарелки. Они говорили о предательстве, которое скоро совершится, и тогда Атлантида погибнет. Они предупреждали нас об этом и предлагали пути решения этой проблемы. Но… здесь было одно человеческое «но», состоящее из двух компонентов! Любовь и Эгоизм! Два человеческих «но», из-за которых и погибла Атлантида! После этого видения я перерыла все книги об Атлантиде. И, наконец, в одной из них к своему огромному удивлению я прочитала, что предполагаемая причина гибели Атлантиды – это любовь и эгоизм! А тогда… тогда мы стояли и слушали информацию. В основном говорил старец. Молодая женщина смотрела на меня огромными красивыми голубыми глазами и ждала от меня согласия – согласия улететь вместе с ней. У меня была такая возможность. Мы очень сильно любили друг друга, но вынуждены были скрывать нашу любовь на Земле. Политические интриги, власть, подчинение этой власти не позволяли мне раскрывать свою любовь к этой женщине. Но улетев в другую солнечную систему, мы могли бы любить друг друга без опаски и жить долго и счастливо. Я до сих пор помню этот взгляд – ожидающий моего решения, взволнованный, влюбленный! Но рядом со мной стоял мой родной брат – Верховный жрец! Он правил страной! Он принимал все решения, я только подчинялся и безукоризненно выполнял их! Он тоже любил эту необыкновенной красоты женщину. Он стоял и смотрел на нее влюбленными глазами и не слушал старца. Он просто пожирал ее плотским взглядом. Я должен был принять решение о спасении Атлантиды. Но не смог – старшинство и власть, а не разумные решения были в чести в то время в Атлантиде. Разум, правда, честь, честность – это все уже было давно забыто. Мы находились в опасном любовном треугольнике. Я помню свою паническую трусость перед братом. Я помню свой страх раскрыть любовь. Я помню свое подчинение обстоятельствам и невозможность найти в себе силы сопротивляться всему этому. Я был трус и предатель. Девушка и старец улетели. Мы остались решать государственные вопросы. Атлантида погибла – это было решение моего брата. Девушка улетела в страшном смятении и нежелании больше жить. Это было мое решение. Кажется, она была даже беременна от меня. Я уже не помню точно таких подробностей. Я только помню ее крик отчаяния на всю Вселенную. Осколки ее крика разлетелись на миллионы километров и застыли в виде страшных несчастливых звезд. Такая была сильная у нее любовь, и в такое сильное отчаяние ввергло ее мое предательство.

   После этого видения я приходила в себя ровно месяц. В тех людях, которых я увидела в видении, я узнала своих друзей-современников. Самое интересное, что в этой современной жизни мы тоже находились какое-то время в любовном треугольнике. Только мы поменялись полами. Мы с братом стали женщинами-подругами, а девушка – мужчиной. И эта девушка из моего видения -  как раз и была теперь, в этой жизни, тем молодым руководителем эзотерического семинара, который предложил узнать мне, кто я, и в которого я тайно была влюблена. Он, как и девушка в видении, был с такими же прекрасными голубыми глазами и с длинными волнистыми волосами. После этого видения я вышла из любовного треугольника. А спустя несколько месяцев я набралась храбрости и приехала к этому молодому мужчине – своей бывшей возлюбленной. Я рассказала о своем видении и попросила прощения за свое предательство. Ему тоже не везло в любви в этой жизни. Он был необыкновенно красив, умен, не по Земному элегантен. Но счастья в любви не было. Он часто впадал в очень глубокие депрессии, никого не хотел видеть и ни от кого не хотел принимать помощь. Меня очень волновали его глубокие депрессии. И я подумала, что мое раскаяние может быть как-то поможет ему. Мы долго сидели и говорили  на эту тему. Он выслушал меня очень внимательно и серьезно. Он был первоклассный таролог. Разложив колоду карт Таро картинками вниз, он предложил вытащить одну из них для понимания данной ситуации.  Я закрыла  глаза, провела рукой по разложенной колоде и наугад вытащила карту. Нашему удивлению не было предела! На ней были нарисованы двое влюбленных. Они, тесно прижавшись, нежно обнимали друг друга.

 

   Прошло примерно два года с тех пор, как я увидела это видение. И я часто вспоминала эту ситуацию из далекого прошлого. Пыталась вспомнить еще какие-нибудь подробности. Я не хотела быть больше предателем. И я старалась быть очень внимательной к себе – я все время контролировала себя – предаю я кого-нибудь или нет? Я даже старалась не предавать своих домашних животных. Но это было сложно сделать. Животные требовали много любви, а я не могла им дать этого в полной мере.

   Брайн был человеком, но и он требовал много любви. Он хотел моего внимания, общения, признаний в любви. Он жил мной, моей жизнью, моей работой, моей семьей. Он спрашивал о моем сыне, матери, друзьях. Я тоже хотела знать о нем все. Но больше всего я хотела понять, насколько он экономически стабилен. Правда, глубоко в душе я понимала, что это для меня не важно. Важным было для меня – не быть предателем по отношению к Брайну! Но вот здесь то и начиналась трагедия! Если я не предаю Брайна, то я предаю себя! Если я думаю о себе, то я буду вынуждена предать Брайна. То есть, по сути, я должна была выбирать или себя, или Брайна. О предательстве по отношению к Алану я не думала. Алан был настолько стабилен во всех отношениях, настолько уверен в себе, что его невозможно было предать! Так думала я!

 

   Брайн стоял в ювелирном магазине и выбирал обручальное кольцо. Ему понравилось   одно с тремя бриллиантами. Прекрасная работа! Но кольцо стоило очень дорого! – Вы можете отложить это колечко на несколько дней, или может быть на две недели? – спросил он продавца. – Что, неужели Вы собираетесь жениться? – Да, -  счастливо вздохнул Брайн и улыбнулся. – Но это кольцо очень дорогое, - сказал продавец. – Буду собирать, - ответил Брайн. Скоро начнутся рождественские распродажи, возможно, удастся неплохо заработать. – И кто эта счастливица? – Наталия. Русская женщина из Москвы. – Кажется, Вы серьезно влюблены? – спросил продавец, подмигивая. – Безумно, - ответил Брайн. – Не могу дождаться нашей встречи. Необыкновенная женщина. Боюсь потерять ее. Но могу приехать только в феврале. Очень долго делают сейчас паспорта для выезда заграницу. – Да, Вы слышали, что нужен паспорт сейчас даже в Канаду? – спросил продавец. – Вот поэтому так долго и делают паспорта сейчас, - ответил Брайн. – Наше правительство уж и не знает, как нас защитить от террористов, - засмеялся продавец. – Да, только Бен Ладен все еще на свободе, - усмехнулся Брайн. Брайн еще раз посмотрел на кольцо. – Очень красивое, постараюсь обязательно купить . – Хорошо, - сказал продавец и убрал кольцо в специальный сейф.

   Брайн вышел на улицу. Сегодня был праздник Хеллуим, и все дети бегали в маскарадных костюмах. На углу GreenWood Ave стояла большая искусственная тыква с вырезанными глазами и издавала какие-то звуки. Брайн поехал в департамент города Лансинга в отдел по заключению браков и взял подтверждение, что он не состоит в браке в штате Мичиган. Эту бумагу он заказал еще неделю назад. Документы о заработанной плате, о годовом доходе, о выплаченных налогах, о размере оставшегося долга Брайн решил взять завтра. А сегодня,  он хотел поговорить с Наталией о будущей их встрече в феврале,  в Москве.

   Сегодня была прекрасная осенняя погода. Брайн решил оставить машину и немного прогуляться пешком. Наталия еще была на работе, по московскому времени, и Брайн решил зайти в кафе. Что может быть лучше для утра, как не  чашечка крепкого испанского кофе с густыми сливками сверху. Запах этого кофе напоминал лучшие годы, проведенные в Мексике.

   Брайн думал о Наталии. Он не сомневался, что Наталия любит его. Но ее бесконечные вопросы о его финансовом состоянии очень волновали его. Брайн слышал, что многие русские женщины имеют слишком меркантильные взгляды и женятся на американских мужчинах из-за денег, дорогих машин и прочей шелухи. Но даже эти ее вопросы не могли изменить отношение к Наталии. Брайн все больше привязывался к этой женщине, тосковал, и страстно желал встречи. Время тянулось мучительно долго. Казалось, что до их встречи пройдут годы, а не месяцы. Когда Наталия не писала один или два дня, Брайну казалось – она его бросила. Ему столько хотелось рассказать ей о своей жизни! Он был уверен, Наталия выслушает и поймет его. Брайн медленно пил кофе и мечтал, как они вместе поедут в Торонто на поезде. Он очень любил путешествовать именно поездом. Наталия писала, что тоже любит поезда. Он погрузился в мечтания, представляя , как Наталия будет удивляться красотами Канады и его любимым городом – Торонто. Он даже для своего электронного почтового адреса выбрал название этого города, так он любил этот один из самых красивейших городов мира. Затем Брайн представил, как он будет играть свою музыку на синтезаторе. Брайн всегда очень стеснялся играть на людях, поэтому он и не стал профессиональным музыкантом. Но музыку он любил страстно и часто перекладывал свои переживания на ноты. Он сидел и мечтал, как сыграет свои любимые мелодии, а Наталия будет сидеть и плакать. Затем они сядут вместе на диван, будут смотреть телевизор, Наталия положит свою голову к нему на колени, а он будет сидеть и гладить ее волосы. У Брайна появились слезы на глазах. – Почему она не живет на соседней улице? – Брайн постоянно задавал этот вопрос то ли Богу, то ли самому себе.

   - Сегодня нужно спросить у Наталии, как я должен послать копию своего паспорта, по почте с заверенной печатью нотариуса или достаточно для этого ксерокопии, посланной по электронной почте, - думал Брайн. Ему всегда хотелось задать множество вопросов, но Наталия задавала какой-нибудь интересный вопрос, и Брайн забывал обо всем на свете.

   Неожиданно Брайн вспомнил один неприятный разговор с Наталией. Наталия спросила, есть ли у него машина. Брайн в шутку ответил, что ездит на работу на автобусе. Но его шутка была воспринята всерьез и Наталия опять начала допрашивать о его финансовом состоянии. Да, конечно, Брайн не был миллионером сейчас, но вполне мог обеспечить достойное существование. Наталия не верила, беспокоилась о доме, где они будут жить вместе, о еде, одежде. Брайн не понимал, что ее так беспокоит. Очевидно, в России жизнь настолько сложна, что Наталия не может себе представить, что можно жить совсем по-другому. Она не понимает и не верит, что на спокойную жизнь с путешествиями в соседние страны он может заработать. В конце концов, он может поискать дополнительную работу, пройдя собеседования в нескольких фирмах. Конечно, чтобы полететь в Австралию или в Бразилию, нужны достаточно большие суммы денег, и их надо накопить. Но в первые годы совместной жизни можно съездить в Канаду или Мексику. Брайн никак не мог это все объяснить, и они «топтались на месте», постоянно возвращаясь к вопросам о финансах.

   Но, не смотря на все эти сложности, Брайн не хотел и не мог оставить эту женщину. Какие-то тончайшие нити соединили их сердца. Брайн не мог понять, как он мог влюбиться в женщину, которую видел только по фотографии, несколько раз разговаривал по телефону, а основную информацию получал просто в письмах. Но именно эта переписка и сблизила их. Именно эта переписка и позволила заглянуть друг в друга настолько глубоко, что они как будто корнями проросли в души друг друга. Брайн страстно желал быть рядом с этой женщиной, оберегать ее, заботиться о ней. Ему хотелось укрыть ее от всех невзгод. Он не мог вспомнить, чтобы такие чувства он испытывал к своей первой или второй жене. Он все время мечтал, как они лягут вместе в кровать, крепко обнимут друг друга, и заснут в счастливом единстве. Он начал писать об этом в письмах, и Наталия понимала его. Брайн был счастлив, когда получал письма от Наталии. Одно такое письмо могло сделать его счастливым на целый день!  И был ужасно расстроен, если не находил письмо от Наталии в своем почтовом ящике. Это было глупо! Брайн понимал, что Наталия вынуждена работать очень много, и она не имеет столько свободного времени, чтобы писать каждый день. Но ничто не могло его так расстроить, как пустой электронный  ящик в течение нескольких дней.

   Кофе уже остыл и был невкусным. В углу кафе стоял компьютер и Брайн решил написать письмо.

   Здравствуй, моя самая дорогая Наталия!

Вчера маленькая девочка приблизительно 6 лет приехала к моему складу, чтобы найти зимние ботинки - с ее матерью. Маленькая девочка сказала мне, что ее папа имел обыкновение брать ее для посещения магазина, но он больше не любил ее или ее мать. Он оставил эту семью для другой женщины. Она взяла мою руку и вела меня через отдел обуви, постоянно говоря о ботинках. Наконец, она выбрала стиль, и я получил ее размер, в котором она нуждалась. Ботинки были хороши, и ее мать купила их. Я смотрел на эту женскую пару – маленькую девочку и красивую уставшую мать. Я смотрел на них и думал о том, что одиночество не имеет никаких границ возраста. Я видел как по-разному и в тоже время совершенно схоже были одиноки эти две женщины. У маленькой девочки были большие печальные глаза. Она смотрела на толпу и, казалось, выискивала своего отца. Уставшая мать уже не смотрела ни на кого. Ее взгляд был потухший – там навечно застряло безнадежное одиночество. Почему я пишу Вам об этом? Я не знаю. Может потому, что совсем недавно я был похож на эту взрослую женщину. Я думаю, что в моих глазах также было поселено безнадежное одиночество. И я не знал уже, как дальше с этим жить. Сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле! Я молю Бога о нашей встрече! Я молю Бога о нашей совместной жизни! Я молю Бога дать мне терпение и надежду! Вы имеете мое сердце, Наталия, и делаете проживание моей жизни бесценным.

   Есть много вещей, о которых я хочу спросить Вас, но я продолжаю забывать записывать их. И моя память теряет след всех вещей, которые я хочу обсудить с Вами.

   Я нежно Вас обнимаю и как всегда жду Ваших писем.

   Ваш Брайн.

   Брайн закончил писать, но продолжал сидеть перед экраном и думать о написанном. Прошло минут десять. Брайн дописал: P.S. Я желаю быть навсегда с Вами, Наталия. Наконец, Брайн отправил письмо и вышел из кафе.

 

Глава 13

 

 

   Алан улетел, и я осталась «наедине» с Брайном. Несколько дней я жила спокойно, как будто бы в некотором затишье. Мы мирно переписывались с Брайном, а вечерами общались  в ICQ. Брайн продолжал присылать мне различные ссылки с американских медицинских сайтов. Он старался помочь мне в разработке карт для оценки состояния малышей. Он искал что-нибудь похожее на страницах американского интернета. Но там тоже было мало информации. Однажды он прислал мне сайт американского доктора, который пытался лечить сколиоз у детей. И там я, наконец, увидела, как можно вести записи, регулярно оценивая состояние ребенка. Также Брайн написал подробный план для моей статьи и все время напоминал, что я должна ее написать. Почти в каждом письме Брайн писал, что очень любит меня и не может дождаться нашей встречи в феврале.

   Но тут пришло письмо от Алана. Алан напомнил о своем приглашении и попросил съездить в Австралийское посольство и узнать точно, какие документы он должен прислать для моей визы. Все эти дни я думала о том, как написать Брайну о моей поездке. Конечно, я могла вообще ничего не писать. Я могла бы просто написать – Брайн, Вы знаете, как я устала. Я нуждаюсь в длительном отдыхе, и я решила уехать на месяц или более в санаторий. И все. Этого было бы достаточно для Брайна. Он бы поверил и понял. Но я ведь решила не быть предателем. Я решила быть честным человеком. А быть честным человеком – это значит быть очень тяжелым и сложным человеком. Это значит, что ты постоянно подвергаешь своих близких стрессовым ситуациям, потому что ты говоришь им только правду. Или ты просто вынуждена молчать. Но молчать здесь я не могла. Австралийская виза в паспорте – это приговор для меня и Брайна, который я должна буду как-то объяснить.

   Неожиданно мне пришла в голову одна идея. Как-то мы разговаривали с Брайном о моем будущем. Брайн сказал тогда, что мечтает о том, чтобы я написала статью для зарубежного журнала, а Брайн мог бы ее перевести. Как раз в одном из последних писем он и написал для этого подробный план статьи. Также Брайн мечтал о том, чтобы я выступила на каком-нибудь международном Конгрессе с докладом о своей работе с младенцами. Вот почему он все время говорил о том, что я должна вести записи наблюдений за состоянием малышей, за их положительной или отрицательной динамикой развития вследствие определенных упражнений на наших занятиях. Вот тут-то мне и пришла в голову мысль написать о том, что я как будто бы нашла конференцию по моей теме в Австралии, а мой знакомый австралиец согласен оплатить мою дорогу. Конечно, это была плохая идея. Вообще, все складывалось не так, как я хотела бы. Но с другой стороны, для постороннего наблюдателя, я была зажравшаяся женщина, которая лежит на диване и выбирает – поехать ей в США или поехать ей в Австралию. Так сказала обо мне одна моя знакомая.  – Вы, Наталия, морочите всем голову и совсем заелись! То ли ей поехать в Австралию, то ли ей поехать в США. У Вас такой выбор, которому могла бы позавидовать любая женщина! Но эта знакомая совершенно не подозревала о моих душевных муках. А я совершенно ни кому не желала бы такой ситуации!

   Я вынашивала свою идею два или тря дня.

Но у меня уже не было больше времени, так как должна была ехать в посольство и собирать все документы. Мне надо было понять, что скажет Брайн. Я собралась с духом и поздно вечером написала письмо:

   Дорогой Брайн! Я должна уехать на конференцию в Австралию. Вы знаете, как для меня это важно. Там будет проходить конференция по моей теме – развитие младенцев. Но самое главное, мой знакомый австралиец согласен оплатить мои расходы. Это для меня очень важно! Так как Вы прекрасно знаете, что таких денег у меня нет. Я уеду примерно на месяц, а может немного больше. Наталия.

   Я написала эти строки и мое сердце заныло. Оно заныло в предчувствии каких-то нехороших событий. Какое-то вязкое неприятное чувство проникло в душу, и я почувствовала горький вкус на губах. Я стерла это письмо. Я не смогла его отправить. Я сидела и думала о Брайне. Мне так хотелось оказаться рядом с ним сейчас. Я сидела и думала о том, как мы будем заниматься с ним сексом. Я готова была с ним заниматься любым сексом, даже самым развратным. Иногда, после наших разговоров в Аське я так хотела его, что просыпалась ночью от ощущения, что он лежит рядом со мной и ласкает меня. Однажды я почувствовала  это настолько реально, что ощутила потрясающий оргазм. Как-то в одном письме Брайн написал, что мечтает заниматься со мной оральным сексом. Это было удивительно для меня, но я абсолютно не обиделась. Я написала, что мечтаю об этом тоже. Брайн написал – это не должно быть для Вас неприятным. Только с Вашего согласия я могу это делать. Но я хочу доставить Вам наслаждение, любым способом, но и этим тоже. И я понимала его и не обижалась. Я чувствовала в Брайне очень сильного, но одновременно очень нежного и страстного мужчину. Я не смогла написать ему в эту ночь письмо. Я решила отложить эту неприятную необходимость еще на несколько дней.

   Утром я поехала в Австралийское посольство. Я долго его искала, плутая по старым московским улицам. Я опаздывала к назначенному времени. Там был четкий прием по времени. Я убедилась в этом, когда уже приехала туда, опоздав на 10 минут. Меня приняли с большим трудом. И это всего лишь на всего выдать мне анкету! Но анкету мне все-таки выдали и я села ее заполнять. После того, как я показала заполненную на английском языке анкету, мне выдали список документов, которые я должна была приложить к анкете. Я поехала на работу. В метро мне удалось занять свободное место, и я стала читать выданный мне список. Список был огромный! Я должна была предоставить фото о нашей совместной с Аланом встрече в Москве. Его паспорт с российской визой, счета из его банка, справки с моей работы, справки о моей недвижимости, о моей семье, мои дипломы и т.д. Мне показалось, что это просто нереально – собрать все эти справки. Но каша уже заварилась, и ее надо было доваривать!

   Вечером я написала письмо Алану и доложила всю информацию. На следующее утро я уже получила письмо от него. – Наталия! Через два дня я буду в Канберре. Я смогу прислать Вам все копии этих документов. Слава Богу! Австралии были достаточны электронные копии всех документов Алана. Они жалели и уважали своих жителей. Я же понеслась собирать все справки в подлинниках.

   Через два дня я получила письмо от Алана со всеми приложенными документами. Но самое главное, Алан прислал наше совместное фото! То самое фото, которое мы сделали с ним в Царицынском музее. Фото было просто замечательное! Мы стояли, обнявшись, посреди красивого холла и выглядели очень гармонично друг с другом. Мы были даже одеты одинаково – в светло-синих джинсах и в темно-синих свитерах. Оказалось, что у нас были очень счастливые лица. Особенно у Алана! Он улыбался какой-то необыкновенно светящейся улыбкой. Он был очень счастлив! Я смотрела на это фото и вспоминала Алана. Он казался мне тогда очень сдержанным, строгим. Я не видела или просто не замечала этой счастливой улыбки. Я вспомнила о других его документах и стала рассматривать выписку из его банка. Я еще не знала тогда, что Алан – миллионер. Я просто смотрела на эту выписку и не верила своим глазам! Там стояла шестизначная цифра в разделе «ежемесячный приход», и я не могла понять – это правда или нет. Но в выписке из банка стояли его имя и фамилия, и никаких сомнений не было в том, что это выписка именно Алана. Я сидела и смотрела на эту выписку. Алан совершенно спокойно прислал мне ее. Он как бы доверил мне информацию о его финансовом состоянии. Почему? Так Алан хотел, чтобы я к нему приехала? Он был так уверен во мне и в моих чувствах к нему? Дальше я посмотрела на его паспорт. Вот тут-то я и узнала, что ему 60 лет. Я была поражена! Такой молодой, подвижный, спортивный! И уже 60 лет! Я сидела и переваривала полученную информацию. Я наконец-то окончательно поняла, кто такой Алан! Я начала комплексовать! Я начала понимать, что это подарок судьбы, который я не должна упускать! Это бывает только раз в жизни! И не у всех! А только у избранных! И я каким-то чудом попала в этот список! Я сидела и смотрела на все эти документы. Теперь мне были понятны слова Алана о том, что я не должна думать о ценах на билеты или еще о чем-нибудь. Действительно, что такое три тысячи долларов в сравнении с этой шестизначной цифрой! Я ответила Алану и поблагодарила за присланные документы. На следующий день я собрала все документы в красивую папку и повезла их в посольство. Девушка в окошке долго их рассматривала и наконец, сказала, - У вас все в порядке. Ждите нашего телефонного звонка через две недели. Мы вам сообщим о нашем решении дать вам визу.

   Я была очень напряжена. Вся эта процедура общения с девушкой в окошке была для меня большим стрессом. Я вышла из посольства и пошла в кафе, выпить чашку кофе и хотя бы немного расслабиться. Я сидела за столиком и наблюдала за посетителями. Кафе было рядом с посольством. И сюда заходили, похоже, все люди, которые проходили ту же самую процедуру, что и я. Многие говорили по мобильным телефонам на английском языке, и я на минуту представила, что я уже в Австралии. Какая-то совершенно другая жизнь промелькнула передо мной, какое-то дуновение совсем другого ветра я почувствовала на своем лице. Я даже ощутила запах моря. Волна новой жизни прошла передо мной и скрылась за открывшейся дверью кафе. Мне принесли горячий кофе. Я с жадностью выпила эту чашку и заказала еще. Мне не хотелось уходить из кафе. Я сидела и ловила новые ощущения, новые впечатления, я ощущала какую-то совершенно другую, незнакомую для меня жизнь.

 

   Я вышла из кафе и медленно шла к метро. Я думала об Алане. Я пыталась представить, какой у него дом или квартира, какая машина. Как вообще живет он в своей Канберре. И какой это город – Канберра, большой или маленький, красивый или не очень. Я забыла про Брайна. Я уже целый день или два не думала о нем. Сейчас он мне казался очень далеким и нереальным. Мне так не хотелось писать ему! Мне хотелось забыть о нем навсегда! Исчезнуть для него и больше никогда не появляться! Ведь могла же я исчезнуть – умереть или заболеть, или еще что-нибудь! Умереть! Я вдруг вспомнила о своей точке смерти! Я вспомнила слова астролога: «Вы должны уехать до марта месяца из Москвы. Вы должны подумать о себе, а не о Брайне, если Вы хотите жить и быть здоровой». Я знала и понимала, что астролог прав! Я знала, что вообще с астрологией шутки плохи. Это очень точная наука, и астрономия – это дочь астрологии, а не наоборот. Я шла и представляла о том, как я исчезла для Брайна. Брайн пишет мне каждый день, а я все не отвечаю и не отвечаю. Наконец Егор пишет мне письмо в Канберру – я там уже живу несколько месяцев с Аланом – что мне каждый день пишет Брайн. Я пишу Брайну письмо и говорю ему о том, что я вышла замуж и живу в Австралии, и прошу его меня больше не беспокоить. Брайн не выдерживает этой информации, заболевает и умирает. Я так ясно представила эту ситуацию, что у меня выступили слезы на глазах, и перехватило дыхание.

   Я представила, как Брайн мучительно переживает мое предательство, как он начинает болеть, затем хочет умереть, но никак не может. Однажды совершенно измученный, он встает и решает покончить жизнь самоубийством. Он поднимается на самую высокую башню Лансинга и прыгает с нее. Я представила этот кошмар и вздрогнула. Я даже не поняла, где я сейчас нахожусь. Я стояла на московской улице перед метро, а в мыслях была на улице Лансинга и смотрела на труп Брайна. Это было ужасно!

   Я подошла к киоску, купила мороженое, и начала судорожно его есть. Затем купила бутылку с водой и залпом ее выпила. Только после этого я смогла спуститься в метро и двинуться дальше по своим делам.

 

Глава 14.

 

 

   Я стала думать о подарках для Алана. Каким-то шестым чувством я понимала, что мне дадут визу. Хотя все мои знакомые твердили, что получить визу в Австралийском посольстве с первого раза – это неслыханное счастье, которое бывает крайне редко. Но я помнила о шестизначной цифре в банковской выписке Алана и понимала, что это – пропуск в Австралию. Я написала письмо Алану и сказала, что сдала все документы и нам остается только ждать решение посольства. – Хорошо, - написал Алан в ответ. Будем ждать. А Вы пока, Наталия, начните искать удобный для Вас рейс. И, пожалуйста, закажите самые удобные билеты  для Вас, т.к. лететь Вам придется очень долго. – Чем Вы сейчас занимаетесь, - спросила я у Алана в ответном письме. Мы никогда не использовали Аську в общении с Аланом. – Я занимаюсь покупкой дома, - коротко ответил Алан. Я сидела и смотрела на самое короткое письмо в мире. Только одна строчка – я занимаюсь покупкой дома – и больше ничего. Что еще может сказать богатый человек? Да и зачем ему говорить много слов? Когда он может просто взять и сделать то, что ему хочется!

   Я пошла спать. Брайна не было для меня на этом свете. Я старалась про него забыть. Я не хотела ему писать. У меня не было никаких чувств к нему. Мне казалось, что Брайн – это просто моя иллюзия, моя фантазия.

   Ночью мне приснился странный сон. Мне приснилось, как ко мне в комнату входит Брайн, подходит ко мне и целует меня прямо в губы. Очень нежно и очень осторожно. Я проснулась с ощущением его поцелуя на своих губах. Сколько дней я не писала Брайну? Кажется четыре дня. И четыре дня я не заглядывала в Аську. Я посмотрела на часы. Было около 5 часов утра. В Лансинге  это было примерно 9 вечера. Я встала с кровати, включила компьютер и заглянула в Аську. Там ничего не было! Не выключая Аськи, я заглянула в свой почтовый ящик. Там лежало 4 письма от Брайна. Я открыла последнее письмо Брайна.

   Дорогая Наталия! Вы перестали мне писать! Я уверен, что с Вами все в порядке. Я не хочу думать, что с Вами что-то случилось. Но пожалуйста, напишите мне хотя бы одну строчку, и я буду знать, что Вы живы, не больны, и что с Вашей семьей все в порядке. Сказать, что я волнуюсь – это просто ничего не сказать о моих чувствах сейчас. Я прошу, пожалуйста! Ваш Брайн.

   Я поняла, что Брайн – это не иллюзия и не моя фантазия. Это реальный человек, который волнуется все четыре дня, не получая от меня никаких вестей. Но я все равно не хотела ему писать. У меня просто не было никаких чувств к нему. Я была просто заморожена. Я смотрела на его письмо и не двигалась. И вдруг меня прорвало как плотину! Я начала рыдать! Я боялась разбудить мою семью. Я рыдала, уткнувшись в подушку, и слезы текли просто потоком из моих глаз. Я начала колотить эту подушку, я начала швырять какие-то вещи по своей комнате, я затыкала себе рот, потому что хотела не просто кричать, я хотела выть. Я упала на пол и начала кататься по полу, колотя себя по всему телу. Я колотила себя и приговаривала: «Вот тебе, вот тебе!» Я била себя очень больно, я просто хлестала себя. Но остановиться не могла. У меня не было ни каких мыслей, у меня не было никакой фабулы, за что я себя бью! Я просто плакала и била себя, наотмашь, очень больно.

   Я заснула прямо на полу! Хорошо, что следующий день был – воскресенье!

 

   Утром я переползла на кровать, укрылась с головой одеялом и продолжала спать. Я боялась встать с постели. Я не хотела вставать и включаться в обычную жизнь. Я продолжала спать или дремать. Меня встряхнул телефонный звонок. – Алло, - хрипло сказала я. – Натали, - сказал мужской голос на другом конце провода или еще чего—то технического. – How are you? I hope you are Ok. I worry a lot and think what happened with you? Это был Брайн! Он не выдержал! И он принял верное решение. Позвонить! Я молчала и никак не могла вспомнить хоть какое-то английское слово. Наконец я произнесла, - I’m fine, my dear! I’m very glad I hear you. How are you? – I worry, Natali! You stopped to write me. What is loss?  - I’m normal, Brain. I have had a lot of my work, you know. I am tired a lot, don’t worry. I will write you today. Really, I will write. – Ok, Natalia, I will wait for you. Брайн положил трубку. Я лежала и смотрела в потолок. Затем я закрыла глаза и опять заснула.

    Я проснулась в 9 часов вечера. За окном было уже давным-давно темно. Некоторые люди ложились спать. А я, лохматая и неумытая, выползла из-под одеяла и направилась к компьютеру.

    Дорогой Брайн! – начала я. Как и обещала, я пишу тебе письмо. Ты знаешь, я изучаю астрологию, и ты знаешь, я ей очень доверяю. Я хочу тебе сказать об одной вещи. Скоро у меня начнется очень неблагоприятный период. Плутон будет проходить по моей точке смерти, а это очень опасно для меня – для моей жизни и для моего здоровья. Я должна уехать из России надолго, до марта месяца. К тому же я нашла одну конференцию по моей теме, т.е. по теме развития младенцев. Ты знаешь, как это важно для меня. Эту поездку мне могут оплатить. Я должна уехать в Австралию. Там будет проходить конференция. Но самое главное, я должна уехать из-за своих астрологических показателей. Я должна быть здорова, и, конечно же, я должна быть жива. Для нашего будущего. Поэтому я скоро уеду, думаю, в середине декабря

   Целую, Наталия.

   Я быстро отправила письмо и снова залезла под одеяло. Я тут же заснула.

 

     Утро было очень тяжелое. Внезапно выпал снег. Никто как всегда не ожидал прихода зимы в середине ноября. Снег лежал толстым слоем на дорогах. Машины укатали его, и был жуткий гололед. Никто не мог двинуться с места. Машин с песком нигде не было. Возможно, они не могли двинуться с места тоже. На остановках стояли толпы народа, и все пытались поймать хоть какой-то транспорт. На работу я опоздала на три часа и долго оправдывалась перед своей начальницей. Настроение было ужасное. Я накричала на своих подчиненных, хотя их очень любила и никогда ни делала таких вещей. Пациенты приходили все злые и уставшие, огрызались на нас и предъявляли какие-то глупые претензии. Казалось, весь мир перевернулся, и этому не будет конца. После работы я попыталась доехать до одного малыша-пациента, чтобы провести консультацию на дому, но это было невозможно. Снег падал и падал, и весь город стоял. Я махнула рукой и поехала домой. До дома я добралась только через три часа. Я думала и волновалась о своем сыне. Где он сейчас? Жив ли в этой мясорубке? Егор приехал через полчаса, весь уставший и изможденный. Мы, молча, сидели и пили чай. Говорить никому не хотелось.

   Мы также, молча, разошлись по комнатам. Егор лег спать и предоставил мне интернет на весь оставшийся вечер, а может быть и ночь. Я тоскливо открыла почту. Мне ни хотелось получать, а тем более читать какие-либо письма.

   Моя дорогая Наталия, - писал Брайн. Вы очень взволнованы. А вместе с Вами – я. Мне жаль, что Вы не можете дать мне массаж – и принести мне некоторую помощь от моего напряжения и волнения. Если бы Вы дали мне выбор – 1 000 000 долларов или массаж от Вас, то я бы выбрал массаж. Я хотел отдохнуть после Вашего письма, но не мог. Я пробовал вообразить, что Вы были со мной и что мы пытались утешить друг друга. Вы сказали мне о Вашей смерти, и Вы сказали, что должны поехать в Австралию, чтобы избежать этой судьбы. Я не могу жить с мыслью о Вас, принимающей это предложение от Вашего австралийского друга.

   Наталия, я открыл Вам все свое внутреннее состояние, и Вы знаете все мои силы и слабости. Я говорю Вам только правду – и я не имею тайн от Вас. Вы должны знать, что я имею определенные принципы – морали, этику. Я хочу женщину, которая будет очарована мной, которая будет хотеть только меня. Я не хочу Вашу любовь, разделенную еще с кем-нибудь. Я обещаю тоже самое для Вас.

   Я мечтаю о поездке в Торонто с Вами. Я мечтаю делать с Вами и только с Вами самые простые вещи и удовольствия. И эти вещи будут покрыты нашей с Вами любовью. Помните? Вы говорили, что нам дан очень специальный подарок от Богов. И этот подарок – наша взаимная любовь. Не разрушайте это, и я не буду разрушать это также. Я понимаю Вас теперь. Это очень болезненно для меня, но необходимо.

   Помните? Вы говорили, что не будете жить в моем доме с моими друзьями? И я признаю это, и понимаю Вас. И мы не будем жить в этом доме. Теперь, я скажу Вам, что я не могу принять Вас, продолжающей общаться с человеком из Австралии - или принимающей его деньги  для вашей поездки. Я столь же уверен относительно этого - как Вы - об этом доме.

   Ваше предназначение быть со мной - не в Австралии - или любом месте, где еще. Вы не собираетесь умирать - потому что Вы будете под моей защитой. Не используйте астрологию, чтобы рационализировать кое-что, что Вы хотите сделать. Моя мать перенесла массивный удар в 1997 - и требовала большой заботы. Она была только маленькой частью ее оригинала. Мне жаль, что Вы не были моей женой тогда - Вы помогли бы мне беспокоиться о ней. Вместо этого я был женат на женщине, которая только беспокоилась о себе.

   Наталия, Вы иногда отклоняете нашу любовь. Не всегда, но особенно когда Вы являетесь утомленной. Я хочу быть с Вами в эти времена - я желаю массировать Вас, успокаивать Вас. Я мечтаю лечь в кровать с Вами и говорить о приятных предметах. Я хочу, чтобы мы мечтали вместе. Не имеет значения, если все мечты не осуществляются - но многие осуществятся. Если Вы прекращаете мечтать - тогда ничто не случается - жизнь становится пустым снарядом.

   Я люблю Вас - и Вы - всегда со мной - в моих объятиях и мечтах. Если Вы боитесь любить меня - Вы не одиноки - я также боюсь любить Вас. Я готов прекратить бороться с Вами - я уступлю те вещи, о которых Вы говорите, ведь они необходимы для Вас. Но Вы должны сделать то же самое для меня. Но, поймите, я хочу ваше неразделенное внимание. Если Вы готовы обещать мне - тогда мы никогда не должны иметь другого такого вечера снова - как этот сегодня.

 

    Выпустите себя к более высокой власти - Богам - и Вы должны благословиться. Прекратите бороться, ваша любовь – это судьба - и быть Вам моей женой и любовью - навсегда. Наше время очень коротко - и Ваше время может быть еще короче - выбирайте мудро, Наталия.

 

Ваш Брайн.

 

   Я сидела и смотрела в экран компьютера. Мыслей не было. Я пошла на кухню. Включила чайник и посмотрела в окно. Снег все падал. – Как мы будем завтра выбираться на работу? - думала я. Завтра у меня было четыре малыша в разных концах Москвы. К ним надо было как-то успеть добраться. При таком снегопаде это было не реально! Я начала думать о своих малышах. Мозг намеренно не хотел думать о Брайне, его письме, моей любви к нему. Я вспомнила об одном малыше, который родился недоношенным, с серьезным пороком сердца. Он сразу попал на операционный стол после своего рождения, а затем 40 дней лежал на искусственной вентиляции легких – ИВЛ. Не успев родиться, малыш испытал столько мук, что было не понятно, зачем вообще ему надо было рождаться. Но врачи отмечали его потрясающее желание жить. Малыш воспринимал любое лечение, любые действия, производимые с ним с большим желанием выжить. После ИВЛ обнаружилась серьезная паховая грыжа, которая была экстренно прооперирована. Малыш опять попал на ИВЛ. Все это дало тяжелейшую пневмонию. Малыша с трудом спасли от отека легких. Затем у него начался отек мозга. Но и здесь ему помог Бог. Малыша спасли. Но к 5 месяцам он еще не держал голову, не гулил, не следил за погремушкой. Мама не знала, как ему помочь, врачи знали только одно – уколы, капельницы, таблетки. Конечно, без этого малыш не мог бы выжить. Но выжив, малыш имел большую угрозу стать инвалидом в плане моторного и психического развития. Уже в пять месяцев у него  началась наблюдаться серьезная задержка развития. Малыша продержали до 8 месяцев, не допуская мысли о лечебной физкультуре или массажа для него. Но когда ребенок не смог сесть в 9 месяцев, родители забили тревогу. Неврологи стали говорить о глубокой задержке психомоторного развития, вспомнили про массаж и ЛФК. Я попала к малышу (или он ко мне?) когда ему было уже 11 месяцев. Он лежал на спине, и его тело периодически охватывала судорога напряжения. Я смотрела на этот комочек и думала, что я могу тут сделать? Очень медленно наш процесс лечения начал продвигаться в позитивную сторону. Мы старались работать регулярно, в те периоды, когда малыш не имел кашля, насморка, температуры. А это бывало часто. И вот теперь этот снегопад мог не позволить приехать к нему как раз в тот период, когда малыш был абсолютно здоров. Я вспоминала этого малыша, его красивые голубые глаза, и думала о том, что я могу еще для него сделать. Я вспоминала его мышцы, его судороги, его скованные движения и думала, какие приемы я могу еще применить, чтобы ему помочь. Я пошла в холл, где стояли стеллажи с книгами, и стала искать медицинские книги, в которых можно было что-то найти для него. Я долго возилась с книгами, что-то читала, закладывала страницы, представляла тело этого малыша, и совсем потерялась во времени.  Было уже около трех часов ночи. Я пошла с выбранными книгами в свою комнату. Увидела компьютер и вспомнила про Брайна. Я выключила компьютер и легла в кровать с одной книгой американского остеопата. Он интересно описывал один метод мануального воздействия, который я хотела применить к этому малышу. Я читала и читала. Я не хотела ни о ком думать, кроме этого малыша. Этот малыш был самым главным объектом этой ночи. Я прочитала всю книгу. В конце книги американский врач написал – Лансинг, 2002 год. Этот врач был из Лансинга! Города Брайна! Я стала представлять, что, может быть, они живут на одной улице, и, даже может быть, их дома – соседи! Американский врач написал свою книгу с большим юмором. Он описывал некоторые свои ситуации с пациентами очень честно, иногда выставляя себя не в лучшем свете.  – Ну, совсем, как Брайн, - подумала я. Я так увлеклась своими пациентами, что никак не могла заснуть. У меня был еще один малыш, к которому я должна была обязательно попасть в этот снегопад. Малыш родился без желудка, и также был недоношенный. На первом году жизни ему было сделано три операции – ему пытались восстановить желудок из специальной ткани. Но у желудка есть два сфинктера – один сверху, соединяющий пищевод с желудком, другой снизу, соединяющий желудок с двенадцатиперстной кишкой. Нижний сфинктер работал хорошо, т.к. он был сохранен. Но с верхним были большие проблемы. Он не хотел работать, был очень маленького размера, и его надо было постоянно расширять или хотя бы сделать так, чтобы он не зарастал. У малыша была протянута хлопковая нитка. Она спускалась через нос в пищевод, проходила через верхний сфинктер, очевидно, проходила через желудок и дальше каким-то образом выходила из пупка. Один конец этой нитки, выходящий из носа, был закреплен за ухом, другой конец был закреплен на пупке. Я должна была очень аккуратно делать массаж и гимнастику, и ни каким образом не задевать эту нитку. Каждую пятницу мама ездила с малышом на процедуру, на которой посредством этой нитки ему расширяли верхний сфинктер. Я не знаю, за какие такие грехи страдали эта мама и этот малыш. Но они были так измучены этой процедурой, продолжавшейся уже несколько месяцев, что я не могла без слез смотреть ни на маму, ни на малыша. Остальные малыши были «практически здоровы», не смотря на их большие проблемы, т.к. все, даже здоровье, познается в большом сравнении. Я определила для себя, что ни смотря, ни на что, я должна попасть сначала к этим двум малышам. Незаметно для себя, я, наконец, заснула.

 

Глава 15.

 

 

   Прошло несколько дней. Я была на работе, когда неожиданно раздался звонок на моем мобильном телефоне и вежливый женский голос с небольшим акцентом спросил, - Это госпожа Рыбакова? – Да, - удивленно ответила я. – Вам звонят из Австралийского посольства. – Да? – напряженно спросила я. – Вы получили визу и Вам надо приехать за паспортом к нам в посольство. – Да!? – то ли спросила, то ли воскликнула я. Я, наверное, выглядела очень глупо. Ничего, кроме слова «да», я так и не произнесла. Женщина положила трубку. Я стояла и смотрела на мобильный телефон и не верила, тому, что сейчас услышала. – Кажется мне дали австралийскую визу, - неуверенно сказала я своему пациенту. – Так это же замечательно! – засмеялся мужчина. – Я Вас поздравляю! И когда Вы собираетесь улетать? – Не знаю, - также неуверенно ответила я. – Я Вас поздравляю, - опять радостно повторил пациент. – Австралия – изумительная страна! Вам обязательно там понравится! – А Вы там бывали? – спросила я. – Да, много раз! – весело сказал пациент. – Красота, чистота, порядок, спокойствие. Очень хорошие люди. Богатая страна. – Вам там понравится, - опять повторил пациент. Наверное, сам Бог пытался убедить меня устами этого человека. Я начала работать, а сама стала подсчитывать, сколько времени прошло после сдачи документов в посольство. Меньше двух недель. В посольстве не стали долго раздумывать – пускать меня к богатому человеку или нет. Наверное, решили, что проблем со мной не будет и дали визу.

   Постепенно до меня начала доходить эта информация. Мне дали австралийскую визу! Меня как-то постепенно начала заполнять радостная волна. Я начала расслабляться, улыбаться и, кажется, даже сиять. Под конец рабочего дня до меня окончательно дошла эта информация, и я, выйдя из кабинета, радостно сообщила своим коллегам, – Мне дали австралийскую визу! – Все изумленно уставились на меня. Никто на работе не знал о моих перипетиях с мужчинами-иностранцами, о моей будущей поездке в Австралию, поэтому эта новость была для всех,  как гром среди ясного неба. – И к кому же Вы собрались в Австралию? – ехидно спросила меня одна пожилая сотрудница. У меня пропало всякое желание делиться своими радостями. И я вяло сказала, - Да, к одной родственнице.

 

   Вечером я решила позвонить одной своей очень богатой подруге. Ее муж был директором нескольких заводов, сеть которых расползлась по всей стране. Они имели огромную пятикомнатную квартиру в центре Москвы и отдыхали два раза в год то на Мальдивах, то на Tаити, то еще где-нибудь в таком роде.

    - Оксана, я еду в Австралию, что ты можешь сказать мне об этой стране? – О, Наталия! Давно тебя не было слышно. Ты делаешь массаж сейчас взрослым пациентам? – Да, конечно, иногда делаю, - не очень радостно ответила я. – Ты не могла бы поездить к нам и поделать нам массаж? У всех так спины болят! Заодно посмотришь нашу новую квартиру, ну и поболтаем обо всем остальном. – Оксана, могу только очень поздно, после 9 вечера. – Хорошо, завтра ждем. Оксана продиктовала свой адрес, и мы расстались. Мое решительное стремление заканчивать свой рабочий день как можно раньше никак не исполнялось. Я не умела отказывать. Да и деньги сейчас были нужны. Мой летний гардероб был очень скудный и требовал решительного обновления для Австралии.

   На следующий день, уже совсем под вечер, я поехала к своей богатой подруге. Ее квартира поразила меня. Скромный дом миллионера Алана был ничто по сравнению с этой огромной квартирой. Наши миллионеры имеют русский размах! 200 метровая квартира была обставлена суперсовременной мебелью, к дизайну  которой не привыкли еще сами хозяева. Оксана начала жаловаться на эту мебель, на то, что она ходит целый день с тряпкой и подтирает везде следы от пальцев. На кухне у них стояла суперсовременная электрическая плита с керамическим покрытием. Они долго не могли понять, как включать конфорки, которых абсолютно не было видно на керамической поверхности. Сенсорное управление никак не хотело поддаваться. Оксана долго рассказывала обо всех этих коллизиях. Также она жаловалась, что кухня слишком большая, и ей приходиться все время бегать, а не ходить, что бы успеть все сделать. – Да, у богатых свои проблемы, - думала я, слушая жалобы Оксаны. – Наконец, выговорившись, она вспомнила про меня и спросила: «Ты выходишь замуж?» - Да нет, просто еду в гости. – И кто он? – Ну, он бывший адвокат, сейчас на пенсии, кажется, очень не бедный. – А-а, - засмеялась Оксана. – Наконец-то! Ты нашла себе достойного мужа! – Да я еще не знаю…, - неуверенно сказала я. – Слушай, Наталия, если он приглашает тебя и в состоянии все оплатить, то нельзя, понимаешь, нельзя упускать такой подарок судьбы! Оксана поправила очки и посмотрела на меня. – Я что-то не вижу особой радости в глазах? – Она заглянула в мои глаза.  - Да понимаешь, я не уверена, что сильно люблю его. У меня есть еще один человек. Вот его я люблю очень сильно. – Брось, - Оксана махнула рукой. – Тебе надо уехать! Тебе надо вырваться, понимаешь? Он как человек, нормальный? – Да, даже очень, - ответила я, вспоминая Алана в Москве. – Ну, вот! Держись! Цепляйся! Понимаешь? Австралия – богатая страна! Тебе понравится, - повторила она слова моего вчерашнего пациента. Мы пошли в комнату, которую они специально оборудовали для проведения массажа: купили массажную кушетку, магнитофон для тихой музыки, разные масла. Было приятно работать в таких условиях. Вскоре подошел ее муж. Он был очень простой человек в общении. Оксанин муж объездил практически весь мир. И мы с ним разговорились о разных странах, ну и об Австралии в том числе. – Если мужчина тебя приглашает, готов все оплатить, то не надо никаких раздумий! – муж Оксаны был козерог по знаку зодиака. Он мне нравился, как человек. К его словам, конечно, надо бы прислушаться. Он говорил короткими фразами, и они звучали очень весомо. После массажа мы пошли пить чай, я отдыхала, а мои клиенты расслаблялись. Оксана начала рассказывать о своем младшем сыне, который учился в Англии. Мальчик был очень умный, знал хорошо английский и французский, прекрасно играл в большой теннис. Но, не смотря на все таланты, он очень долго привыкал к жизни в Англии. И однажды Оксана даже хотела забрать его. Но муж запретил. Наконец, Андрей привык и уже не хотел возвращаться в Россию на каникулы. Дочь Оксаны училась в элитной школе в Москве, была лучшей ученицей класса и к тому же самой красивой. Девочка-подросток действительно была хороша. Я залюбовалась ей, когда она вошла на кухню. Она недавно вернулась из Италии и была очень похожа на итальянскую девушку с картин древних живописцев. Девочку Оксана и ее муж воспитывали очень строго. Все ее время было занято и расписано по минутам. Девочка была очень образована и хорошо воспитана, с ней было очень приятно общаться. Даша немного рассказала об Италии, о ее первой любви – самом красивом мальчике в классе. – Да и ты, Даш, ведь тоже, самая красивая девочка в классе, – сказала я. Даша слегка покраснела. – Ну, не знаю, - скромно сказала она. Мы еще поболтали, и я стала собираться домой. Дома я опять появилась где-то в первом часу ночи.

 

   В конце недели я собралась поехать в австралийское посольство за своим паспортом. При входе в посольство меня остановил дежурный – красивый мужчина-австралиец. Он протянул мне несколько рекламных листков для покупки авиабилетов и улыбнулся. – Добро пожаловать в Австралию! – сказал он. – Вот здесь фирмы, где Вы можете купить билеты. – Спасибо, - сказала я и взяла все эти листки. – Откуда он знает, что я уже могу лететь туда? – с недоумением думала я. В самый первый день, когда я приходила за анкетой, он был очень мрачен и строг со мной. А сегодня улыбался широкой улыбкой. Я поднялась на второй этаж и подошла к окошку. Девушка выдала мне паспорт и вернула нашу совместную фотографию. – Удачной поездки, - девушка приветливо кивнула мне. – Спасибо, - вежливо сказала я и взяла паспорт с фотографией. Я отошла в сторонку, села на скамейку и стала рассматривать свой паспорт. Австралийская виза стояла на всю страницу паспорта – не заметить ее никак было нельзя! Но самое интересное – визу мне выдали на три месяца! C конца декабря и  до конца марта!

   Я вышла из посольства и медленно пошла по старой московской улице. Я до сих пор помню тот дом, где меня словно толкнули в спину в области сердца. Меня толкнула в это место мысль, нет, не мысль, предчувствие, или озарение. Я вдруг ясно подумала: «С Аланом ничего не получится, и Брайн меня бросит из-за Австралии». Но, наверное, это мой воспаленный мозг, который слишком много переживал последнее время, начал продуцировать какие-то искаженные волны и эмоции. Я постаралась отогнать эти мысли и быстро пошла к метро.

   В целом, я была счастлива. Я старалась настроиться на радостные позитивные мысли. Скоро я увижу Алана, другую страну, буду испытывать новые ощущения, события…

 

   Я объездила все магазины, но нигде не было купальников. Но зато я нашла много красивых летних футболок, топиков. Я выбирала их три часа, а затем провела около двух часов в примерочной. Наконец, выбор сделан, и я счастливая поехала домой. Но мне предстояло самое сложное – это покупка авиабилетов. Я никак не могла понять, как Алан будет оплачивать мне эту покупку.

   Вечером я написала Алану письмо, что уже имею паспорт с визой и готова покупать билеты. – Хорошо, - ответил Алан. – Вы должны найти фирму, которая принимает электронные платежи. Я оплачу Ваши билеты кредитной картой через Интернет.  Я была поражена такому простому решению, но в тоже время, не была уверена, что у нас уже существует такая услуга. Также я переживала, что с карты Алана могут снять вообще все деньги, какие там есть. – Алан, это будет безопасно для Вас и Вашей карты? – спросила я в ответном письме. – Почему нет? – ответил Алан. – Весь мир расплачивается через Интернет. Похоже, у Алана никогда ни в чем не было проблем. Это я со своей напряженной и уставшей психикой,  везде видела проблемы, постоянно была в стрессе, и везде мне мерещились препятствия, страхи и все в таком роде. Я ни как не могла расслабиться и насладиться той удачей, которая, наконец, пришла ко мне! Даже ложась в постель, я не могла расслабиться. Мои мышцы были так напряжены, что я не понимала, как их расслабить. В голове, где-то на очень глубоком уровне сознания, постоянно маячил Брайн. Он следил за мной, за каждым моим шагом, он постоянно теребил мою совесть, вызывая во мне чувства стыда и предательства. Вспоминая о своих признаниях в любви к нему, я чувствовала ответственность. Мне казалось, что если я призналась ему в любви, то это навечно, и я не имею права менять свое решение. Я забыла о своих мечтах и мольбах к Богу, я забыла, с каким трудом я находила время для изучения английского. Я совсем забыла, что практически выгнала своего мужа, изменила жизнь своего старшего сына для того, что бы изменить свою жизнь. Наконец, я забыла о своем опасном астрологическом периоде, т.е. я забыла о себе, о своей безопасности! Я металась и никак не могла прийти хоть в какое-то душевное равновесие. Я старалась не думать о Брайне, но мысли и переживания о нем лежали мощным глубоким слоем в подсознании и не давали мне покоя. Я чувствовала и понимала, что очень сильно люблю этого человека и осталось совсем немного времени потерпеть – какие-то два-три месяца до встречи с ним. Но именно в эти два – три месяца я должна была решить очень сложную проблему – с кем быть и где быть. Конечно, я должна была немного остановиться, перестать думать об этом. Может быть, куда-нибудь съездить, отвлечься – ну хотя бы на пару дней! Но у меня была работа, безумная работа с детьми, со взрослыми пациентами. Я жила в бешеном темпе все эти дни. Мне надо было заработать много денег, чтобы оставить их для своего сына и матери на тот период, когда меня не будет с ними. Мне надо было обновить гардероб, мне надо было купить подарки  – надо, надо, надо….

   Я думаю, что в таком состоянии человек не может мыслить адекватно, он не может трезво и объективно оценивать ситуацию. Возможно, что здесь на помощь могла бы прийти моя мать. Она могла бы сесть вечером за стол и за чашкой чая сказать своей дочери какие-то очень важные слова, направить ее в нужном направлении или хотя бы предложить свой взгляд со стороны. Ведь человек, наблюдающий за всем со стороны, всегда может более объективно оценить ситуацию, а тем более мать. Но моя мать не хотела, не интересовалась и даже не думала о моих проблемах. Ее волновало ее собственное здоровье, или наши кошки, а их было три штуки, или хозяйство, которое она пыталась хоть как-то вести, приготовив большую кастрюлю супа или каши. Вечером, когда я еле приходила с работы домой, она начинала жаловаться то на боли в сердце, то на боли в правом боку, а у меня уже не было сил в два часа ночи выслушивать эти жалобы. У меня, у самой уже давно болело сердце, ноги, кружилась голова, по утрам я просыпалась с окостеневшими руками.

 

   У меня была очень хорошая подруга. Она была прекрасным тарологом. В воскресенье я поехала к ней на консультацию. – Ирин, разложи карты Таро, посмотри мою ситуацию. – Хорошо, давай я разложу на Алана. Что он может тебе принести? Ирина долго работала с колодой карт и, наконец, вытащила три карты. – Смотри, вот его дом, он сам, и ты. Тебя ждет с ним тихое семейное счастье, очень обеспеченное, прочное. Я просто завидую тебе. Надо сказать, что Ирина абсолютно не знала никаких подробностей об Алане, его финансовом благополучии и так далее. И поэтому я была поражена, насколько точны могут быть карты Таро. – Ну а теперь давай на Брайна. Ирина также долго работала с колодой и опять вытащила три карты. – Смотри! Как интересно! У Брайна выпала карта Мира! – Что это значит, Ира? – Это очень трудно объяснить, но я попробую. Это значит, что Брайн может открыть тебе весь мир. Вообще это очень значимая карта. Выше ее нет ничего. Это может означать, что Брайн для тебя имеет огромнейшее значение, и ты для него тоже. Это очень мощная карта.

   Больше я не стала ничего спрашивать. Я поняла, что карты ничего не скажут и не помогут мне, они только перескажут то, что я и так знаю. Они не дадут мне совета, а только, наоборот, внесут еще больший разлад.

   Я поехала домой, так и не получив успокоения или совета. 

 

Глава 16.

 

   Наступил декабрь. Мы продолжали переписываться с Брайном и общаться с ним в ICQ . Брайн еще несколько раз спрашивал о моем решении принять деньги от австралийского друга и поехать в Австралию. Он был очень расстроен и целую неделю провел в депрессии, узнав о том, что я все-таки продолжаю переписываться с австралийцем. Он написал два больших письма, в которых описал свое моральное состояние и просил уверить, что я все-таки жду его приезда в феврале. У меня не хватило больше смелости написать ему о моей поездке, и я уверила его, что  никуда не поеду, и мы не будем больше возвращаться к этой теме. Мне было очень жалко Брайна, а на душе было тяжело и тоскливо. Мне уже было все равно, что будет стоять у меня в паспорте. Брайн продолжал писать о нашей будущей встрече. В одном письме он подробно написал, что планирует купить в нашу квартиру, которую он хотел арендовать в Лансинге. …..

   Я же в это время начала искать турфирмы, которые могут оформить электронный авиабилет и имеют систему оплаты через интернет. Я тогда еще не знала, что существуют электронные билеты. Сейчас это уже используется повсеместно. Но тогда это только вводилось в нашей стране. И было сложно найти такую турфирму по продаже электронных авиабилетов с системой оплаты через интернет. Но тут я вспомнила о рекламных листках различных турфирм, выданных мне в посольстве. На одном скромном белом листочке были нарисованы пальмы и перечислены страны, куда эта турфирма продавала билеты. На первом месте стояла Австралия. Я позвонила в эту фирму. Очень приятный мужской голос на все мои вопросы отвечал одним словом  - «да». Ну, совсем как я, когда разговаривала с той женщиной, которая сообщала мне о визе. Это была большая удача!

   У меня было очень мало времени. Все телефонные переговоры я вела в транспорте. Все решала на ходу. Мужской голос назвал астрономическую сумму цены (для меня) авиабилетов. И я в ужасе думала, неужели Алан сможет это проплатить? Но Алан ответил мне: «Это нормально, Наталия». И на следующий день мне уже позвонили и спросили адрес электронной почты, на который должны были выслать электронный билет. Вечером я обсуждала этот вопрос с моей подругой Оксаной  и ее мужем. – Весь мир давно уже использует электронные билеты, - сказал муж Оксаны. – Ты не забудешь его, т.к. он уже внесен в компьютер и в аэропорту тебе надо предъявить только загранпаспорт. – Да, общение с моими иностранцами очень расширило мой кругозор, - думала я, работая со своей подругой. Я делала ей массаж, а сама думала о своей поездке. Руки сами по себе выискивали проблемные места на теле Оксаны, а я думала о нашей планете, о тех людях, которые постоянно бороздят воздушный океан, перелетая из одной страны в другую. Я представила себя, путешествующей по миру, везде используя электронные билеты. Я вспомнила, как Брайн рассказывал о своих поездках, связанных с его работой, по Латинской Америке. Он часто перелетал из одной страны в другую. – Интересно, в те годы были уже электронные билеты или нет? - думала я. Руки продолжали делать свое дело, а я уже думала об Алане. Самое интересное, он тоже путешествовал по Латинской Америке. И примерно в те же годы, что и Брайн. Он только путешествовал, не работал. Только однажды он работал в течение нескольких месяцев в одной школе в Чили. Там он познакомился со своей первой женой. – Я влюбился  в нее сразу же, как только ее увидел, в нее и в ее маленького сынишку, - рассказывал мне Алан в одном письме. – Ее сыну был один год. И он был очень красивый, как и его мать. Но прожили мы только один год вместе. Я привез ее в Австралию. Мы оформили брак. Но жить вместе не смогли. Она любила петь песни, играть на гитаре, а мне надо было думать о работе, писать различные бумаги. Она создавала все время какой-то шум, а мне нужна была тишина. Но после развода мы продолжали дружить. Я помогал воспитывать ее сына. Он зовет меня папой. Сейчас ему уже почти тридцать лет и мы часто общаемся друг с другом. Я пробыл в Латинской Америке больше трех лет, проехав с крайнего юга до самого севера этот континент.

   Я посмотрела на часы. Я работала уже почти час с небольшой спиной Оксаны. Я закончила работать, выйдя из своих воспоминаний. – Ну, ты меня сегодня великолепно отмассировала, - сказала Оксана, вставая с массажной кушетки. – Да? – рассеянно спросила я. Я не помнила, что я делала. Руки что-то там сами сделали за меня. А я в это время была с Аланом и с его жизнью.

  

   По дороге домой мне позвонил Егор и сообщил, что в Скайпе меня ждет Алан. Я уже стала использовать эту систему тоже. Брайн помог разобраться и в этом. Но связь с Америкой почему-то была очень плохая. Разговор все время обрывался. И мы опять перешли в нашу любимую Аську. – Интересно, какая связь будет с Австралией? – подумала я.

   Алан терпеливо меня ждал. В Австралии уже был другой день. И было интересно общаться с человеком, который в данный момент уже 8 часов жил в других сутках. Голос Алана был слышен очень четко. Наш разговор не прерывался. Алан сказал, что ждет меня и еще раз повторил свою московскую фразу: «Наталия, Вы будете здесь только пить кофе, и слушать пение птиц. Я очень хочу, чтобы Вы имели хороший отдых здесь». Я пожаловалась, что нигде не могу купить купальник. – Не волнуйтесь, Наталия, Вы сможете купить это здесь, - сказал Алан.  – Здесь можно купить все. Мы закончили наш разговор. Я сидела и думала об Австралии, об Алане, о его спокойном низком голосе. Его голос был очень спокойный, медленный. Он старался  говорить медленно, чтобы я хорошо могла его понять. Я понимала, что Алан думает обо мне и ждет моего приезда.

 

Глава 17.

 

   Ко мне пришла соседка. Она работала врачом-косметологом в одном московском салоне. – Светлана, я скоро улетаю в Австралию, но у меня совершенно нет гардероба для выхода в свет – в ресторан, в гости или еще куда-нибудь, - пожаловалась я Светлане. – Пойдем ко мне. У меня что-то есть «на выброс». Может быть тебе подойдет? – Светлана взяла меня за руку и повела к себе. Светлана одевалась очень хорошо. Я не знала, где она берет столько денег для своего гардероба, имея троих детей и мужа-разгильдяя. Светлана начала вытаскивать из своих шкафов красивые мятые вещи и кидать мне. – На, примерь это, и еще вот это…вот это…Она кидала вещи на диван. Я их ловила, рассматривала. Это было то, что нужно! Все вещи очень подходили мне. Я мерила и любовалась собой перед зеркалом. Я никогда не имела таких стильных вещей! В заключении Светлана вытащила откуда-то красивую кожаную куртку и протянула мне. – На, примерь, должно подойти. Это мне покупала мама. У Светланы навернулись слезы. Ее мать умерла от инсульта полгода назад. Светлана очень тяжело переживала ее смерть.  – Я помню, где это было, - Светлана вытерла слезы. – Мы стояли с мамой в одном дорогом магазине, и она вдруг сказала: «Я очень хочу купить тебе дорогую красивую вещь, что ты хочешь?» Мы выбрали с ней вот эту куртку. Я примерила. Куртка была немного тесновата. – Ничего, - сказала Светлана и протянула мне большой шелковый платок. – Накинешь вот это, и будет очень красиво. Действительно, платок очень подходил под эту куртку. Светлана одела меня, как в хорошем дорогом магазине. – Светлана, тебе не жалко это все отдавать? - спросила я. – Нет, я очень хочу, чтобы ты была счастлива и, чтобы у тебя все получилось с Аланом. Мы пошли на кухню. – Светлан, я не знаю, что мне делать с Брайном? Мы сели пить чай. Светлана задумалась. – Понимаешь, Наталия, Алан - абсолютно реальный человек. Ты его видела, знаешь, он пригласил тебя. Брайн реальный человек тоже, но ты не знаешь всех подробностей его жизни. Понимаешь, ведь он мог бы прилететь к тебе, ну хотя бы на три-четыре дня. Но он этого не делает, почему? – Он много работает, - ответила я. – Но понимаешь, всегда, практически всегда можно отпроситься, взять два лишних выходных. Потом их отработать, понимаешь? Но он этого не делает. Значит, он не имеет денег или еще что-то его держит. Кстати, билеты не такие дорогие в Москву. – Но Брайн говорил, что делает сейчас паспорт. У него закончился паспорт. Он собирается приехать в феврале. Светлана опять задумалась. – Наталия, я считаю, что надо держать синицу в руке, а не журавля в небе. Послушай меня, я вижу твою ситуацию и думаю, тебе надо выбирать Алана. Слишком много совпадений, понимаешь? Такое бывает только один раз в жизни, и упускать это нельзя. Ты призналась в любви Брайну, но это виртуальная любовь, понимаешь? У вас чувства друг к другу, это хорошо. Вы близки по духу, это тоже хорошо, но и Алан тебе тоже близок. Он тебе нравиться ведь тоже? Я думаю, что Брайн попереживает немного и забудет тебя. Ты не должна так переживать за Брайна сейчас. Ты должна думать о себе и о своей астрологической ситуации, понимаешь? Здоровье – это очень важно. Помнишь, что говорил Иисус Христос? – Любите Бога, больше чем себя. Ты должна выбрать Алана, потому что это божественный подарок, понимаешь? Это подарок Бога! И если ты любишь Бога, ты должна выбрать Его подарок. А Брайн – это уже твоя прихоть. Это твои Бесы, понимаешь? Ты не должна обижать Бога. Он очень старался для тебя. Ты должна выбрать Его подарок. Светлана говорила очень эмоционально, но убедительно. Я сидела и слушала ее, и постепенно успокаивалась. Она напомнила мне о Боге, о котором я совсем забыла. Ведь действительно, это был Божественный подарок! Светлана сложила все свои вещи в большой пакет и протянула мне, - Наталия, я желаю тебе счастья. Когда ты улетаешь? – Я взяла билет на 22 декабря, а в Австралии буду 23, лететь почти 15 часов. Светлана обняла меня и поцеловала в щеку. – С новым счастливым Годом! Я пошла домой. Было уже около двух часов ночи. Времени катастрофически не хватало. Завтра надо было вставать очень рано. Я положила пакет в угол комнаты и легла в кровать. Я сразу же заснула.

 

   Брайн писал письма Наталии каждый день, но ответы от нее приходили все реже. В середине декабря Брайн получил одно письмо, после которого он впал в очень глубокую депрессию. Он готовился к поездке в Россию, откладывал деньги и собирался уже покупать отложенное месяц назад обручальное кольцо. Брайн думал, что они уже все решили и обговорили все детали. Особенно после того письма, когда Наталия сообщала о своей поездке в Австралию. Она написала после того письма, что никуда не поедет и будет ждать Брайна. Они твердо решили принадлежать только друг другу, и Наталия писала, что ждет его с нетерпением, но вдруг 15 декабря, он очень хорошо запомнил эту дату, он получил очень странное письмо.

 

15 декабря.

Дорогой Брайн,

 

Я много думала о нас с Вами. Я очень сожалею, что сказала вам слова любви. Тем самым я обязала себя на определенные отношения и дала вам надежду на эти отношения. Вы действительно неординарный человек, и вы очень мне нравитесь, но до встречи в реальной жизни я не хочу связывать себя обязательствами. И не хочу, чтобы вы связывали себя. Только в реальной жизни, только при нашей встрече мы можем принимать твердые решения. Вы знаете, что люди встречаются долгое время в реальной жизни и не могут иногда принять решение. Мы же встречаемся только виртуально, и я считаю, что это не тот случай, когда можно принимать твердые решения, не зная друг друга. Я хочу предложить

Вам дружбу и переписку до февраля и не обсуждать до этого времени серьезные темы наших будущих личных взаимоотношений. Я не хочу, чтобы вы строили твердые планы, потому что мы не знаем друг друга совершенно.

 

Я готова к дружбе, я готова общаться, я хочу знать о вас как можно больше, я хочу быть вашим очень хорошим другом. Но я не хочу давать клятвы и связывать этими клятвами нас вместе, пока мы не узнаем и не увидим друг друга.

 

Вы имеете полное право общаться сейчас с любой женщиной, встречаться, заниматься сексом, или искать еще кого-нибудь в интернете. Но это совершенно нельзя делать, когда пара заключила брак! тогда это - предательство! сейчас мы общаемся, мы испытываем эмоции, страсти, но мы не имеем право требовать верности друг от друга! это глупо! я поняла это, когда имела свой печальный опыт общения с американским мужчиной! я была не права! я сделала ошибку! и я не хочу, чтобы вы делали такую ошибку тоже.

 

дорогой Брайен, я думаю о вас каждый день, я думаю о нашей жизни, я думаю о наших проблемах, я хочу помогать вам. и хочу, чтобы вы помогали мне. я не хочу прекращать нашу дружбу. но я не хочу давать никакие клятвы до нашей реальной встречи!

 

мне будет очень жаль, если вы обидитесь на меня, и прекратите общаться со мной! вы стали очень большой частью в моей жизни. я очень люблю общаться с вами в ICQ, люблю ваши шутки, ваш юмор, ваши вопросы.

 

я прошу вас, не обижайтесь на меня! если вам надо делать срочно выбор между мной и еще между кем-то, то, если у вас есть время, подождите до февраля. может быть наша встреча поможет нам обоим.

 

я бы очень не хотела, если  вы бросите со мной общаться после этого письма. я буду в ICQ около 12 ночи сегодня.

 

Наталия.

 

 

   Брайн все перечитывал и перечитывал это письмо. Он никак не мог понять, что же послужило для Наталии написать такое письмо и отказаться от своих слов любви. Брайн не спал всю ночь. Он хотел умереть. Он ничего не понимал. О какой женщине говорила Наталия? О каком выборе? Он хотел хоть что-нибудь выяснить. Но Наталия не выходила в ICQ. Утром Брайн собирался на работу и вдруг потерял сознание. Друзья вызвали врача. Ему померили давление. Оказалось – 240 на 160. Его хотели госпитализировать, но Брайн отказался. Он думал о Наталии. Если он ляжет в больницу, то, как будет отвечать на ее письма. Когда-то они мечтали встретить Новый Год вместе – в ICQ или в Skype, к тому же у Брайна 31 декабря был день рождения. Они мечтали встретить сначала Новый Год в Москве, а потом в Лансинге. Наталия писала, что будет вместе с Брайном все это время. Они выпьют шампанское и поздравят друг друга. Брайн очень ждал этого Нового года. Он чувствовал, что этот год принесет ему большие изменения. И вдруг такое письмо! Брайн лежал в постели и не мог поднять голову. Хорошо, что у него еще было немного времени до работы. Через некоторое время он с трудом встал, медленно оделся и поехал на работу. По дороге он вспомнил некоторые письма Наталии, о ее желании поехать в Австралию. Он начал постепенно догадываться о главной причине этого странного  письма. Тот мужчина из Австралии! Он продолжает существовать! И Наталия продолжает вести двойную игру! Она продолжает с ним переписываться! Брайн съехал на обочину и остановил машину. Он не верил сам себе. Его любимая Наталия, единственная женщина на свете, ведет двойную игру! Пошел мокрый снег. Брайн автоматически включил «дворники». «Дворники» стирали капли растаявшего на стекле снега, но Брайн не видел этого. Он был поражен своей догадкой. Брайн сидел и смотрел в одну точку. Он забыл о работе, он забыл обо всем. Брайн не понимал, что он должен теперь делать, как он будет дальше жить? К его машине подъехала патрульная полицейская машина. – С Вами все в порядке? – спросил полицейский, показав свое удостоверение. Брайн удивленно посмотрел на полицейского, он не понимал, где он сейчас находится. – Вы можете ехать дальше? – спросил его полицейский. – Да, - неуверенно ответил Брайн. Это был риторический вопрос для Брайна. Действительно, мог ли он двигаться дальше – то ли по этой дороге, то ли вообще по жизни. – Да, - повторил Брайн. – Спасибо, я могу ехать  дальше. И вдруг Брайн неожиданно для себя заплакал. Полицейский стоял и смотрел удивленно на Брайна. Брайн плакал и не мог успокоиться. Снег падал крупными хлопьями и покрывал плечи полицейского, машину Брайна, шоссе, обочину. За несколько минут все вокруг стало белым. Машины пролетали по шоссе и некоторые успевали заметить странную «белую» скульптурную композицию из неподвижно стоящего полицейского и машины Брайна.

 

   18 декабря Брайн получил письмо от Наталии. – Дорогой Брайн, я уезжаю на юг. Я очень устала и нуждаюсь в отдыхе. Я не знаю, когда вернусь обратно. Как только вернусь в Москву, я напишу. Целую, Наталия.

   На следующий день Брайн не смог встать с постели. У него была очень высокая температура. Его друзья, с которыми он жил в этом доме, пытались вызвать врача, но Брайн запретил. Он реально не хотел больше жить и надеялся умереть. Три дня он провел просто в горячке. Он бредил, звал какую-то женщину, плакал, засыпал, потом просыпался и опять звал женщину. Наконец, друзья не выдержали, вызвали скорую помощь и Брайна отвезли в госпиталь. В госпитале ему поставили диагноз – пневмония с начинающимся отеком правого легкого. Брайна положили в реанимационное отделение и начали борьбу за его жизнь. 

 

Глава 18.

 

 

   На компьютерном столе у меня лежал распечатанный электронный билет в Сидней, и я периодически смотрела на него и представляла, как полечу туда. Оставалось буквально несколько дней до отлета. У меня были просто сумасшедшие дни. Я докупала некоторые вещи для себя, подарки для Алана, бегала по своим пациентам, вечерами делала наставления Егору, учила английский, еще раз смотрела гороскоп Алана и свой.

 

   Перед самым отлетом, примерно 20 декабря я вдруг почувствовала какое-то смятение. Я целый день думала о Брайне. Я очень волновалась о нем. Я поехала на Главпочтамт и отправила ему праздничную посылку, в которую положила красивый шарф, русские сувениры и две красивые поздравительные открытки: с Днем рождения и с Новым Годом. Я подумала, что для Брайна это будет большим сюрпризом -  я уехала, но все равно думаю о нем. Тем более, я писала, что собираюсь посылать ему подарок ко Дню рождения.

    Конечно, меня очень сильно мучила совесть. Я вспомнила, как Брайн писал мне несколько раз о своем желании встретить вместе Новый Год в Интернете. Сначала наш Новый Год, потом американский. Мы мечтали, как будем отмечать вместе его день рождения. Брайн писал, что никуда не хочет идти, а быть только со мной. Мы договорились, что купим камеры для Скайпа, будем смотреть друг на друга, затем соединим наши бокалы с шампанским через экраны. Это звучало очень романтично. Я тоже очень хотела этого. Но тогда, в тот период, я еще не знала, что мое путешествие в Австралию будет так реально, и что я так быстро соберусь туда.

   Беспокойство о Брайне не пропадало, а только усиливалось. Ночью, сквозь сон мне показалось, что какой-то мужской голос зовет меня. Кажется, это был Брайн. Он звал меня тихим измученным голосом. Но я уже ничего не могла сделать: 22 декабря я вылетала в Канберру.

  

   Два моих сына провожали меня в аэропорту и давали наставления: «Мама! О нас не беспокойся! Если сможешь, оставайся в Австралии и не возвращайся!» Наконец, все процедуры прохождения через границу в аэропорту были закончены, и все прошли к рейсу в Дубаи. Я села на удобное сиденье рядом с красивой пожилой женщиной. Она тоже летела в Австралию, но в Мельбурн. Многие летели в Новую Зеландию, некоторые даже в Южную Африку. Но все мы сидели и ждали нашего рейса до Дубаи, а уже там мы пересаживались на самолеты в других направлениях. Пожилая женщина летела к своей дочери, которая вышла замуж за австралийца. – Ну и как живет Ваша дочь? – с интересом спросила я. – Ну, что Вам сказать, - ответила женщина. – Неплохо. Но по довольному лицу женщины было видно, что дочь ее живет не неплохо, а очень даже хорошо. – Я летаю к ней два раза в год, - с явным удовлетворением произнесла женщина. – Филл, муж моей дочери, все мне оплачивает. – Я даже побывала в больнице. Было плохо с сердцем, и я два или три дня лежала у них в госпитале. Я испытала эстетическое наслаждение, если так можно сказать о больнице. Медсестра приходила ко мне каждый час и спрашивала, в чем я еще нуждаюсь. Я даже не знала, что еще можно попросить! Цветы, фрукты, соки, шоколад – это все было у меня в палате. Мне делали уколы, какие-то процедуры. Каждый день меняли постель, два раза в день мыли пол. Я не знала, к чему придраться! Женщина старалась говорить об этом равнодушно, но по ее лицу было видно, что ей очень нравится такая жизнь. – Сейчас Филл строит большой дом. Моя дочь им понукает, как хочет, а он только улыбается. Он очень добрый и очень любит мою бестолковку. – Ну, какая же она бестолковка, - сказала я, - если смогла уехать из Екатеринбурга в Австралию. – Да, она неплохо знала английский, и уж очень хотела вырваться из нашего города, - кивнула мне женщина. – Сейчас и младшенькая туда собирается. Моя старшая подыскала ей там пару. Но младшая не знает язык совсем, даже и не знаю, как она сможет там жить, - с наигранным беспокойством произнесла женщина. Мы замолчали. Я сидела и представляла себе, как какая-то молодая девушка из далекого Екатеринбурга смогла найти себе австралийца и решительно уехала из России. А теперь еще и вытаскивает свою младшую сестру. – Смогу ли и я так сделать? – с сомнением и неуверенностью думала я. Наш рейс задерживался уже на целый час. Я начала волноваться. Между двумя рейсами у меня был промежуток в четыре часа. Если задержка продлится еще на час – я уже не успею пересесть на свой рейс до Сиднея. – Не волнуйтесь, - сказала женщина. Вас посадят на другой самолет. Здесь все уже отработанно. Я вот взяла билет с большим интервалом между самолетами, чтобы отдохнуть в Дубаи, в гостинице, перед дальним полетом. Лететь-то ведь 10 часов. Мы опять замолчали. Женщина начала дремать, а я достала учебник английского и стала делать упражнения. Рейс все задерживался. Говорили, что устраняют какие-то неполадки в самолете. Я начала нервничать. Я не летала уже много лет и совсем забыла, как это лететь самолетом. Я очень боялась. Прошло уже три часа, и я поняла, что на свой самолет до Сиднея  уже не успеваю. – Как я смогу разобраться в Дубаи, куда мне идти, и кого просить о помощи, чтобы найти другой рейс и долететь до Сиднея, -  с напряжением думала я. Но все оказалось действительно очень просто. В Дубаи меня практически за ручку проводили к нужному рейсу и сказали, что мой самолет до Сиднея будет через 6 часов, а пока я могу погулять по аэропорту и воспользоваться кафе для транзитных пассажиров.

   В кафе была длинная очередь. Я встала за девушкой, которую видела еще в московском аэропорту, когда ждала свой рейс. Она очень сильно выделялась своим независимым видом и стильной одеждой. Неожиданно мы разговорились. – Здесь можно очень вкусно  поесть, - сказала девушка. Арабы очень вкусно готовят. Вы можете взять любое блюдо, особенно вкусна здесь выпечка. Мы выбрали несколько блюд и сели за столик. – Вы откуда и куда? – спросила меня девушка. – Я лечу из Москвы в Австралию, - сказала я. - Я видела Вас в аэропорту, Вы все время ходили туда-сюда. Мне показалось, что Вы немного нервничали. – Да, - ответила девушка, - Вы правы. Я не знаю, что мне делать – возвращаться к мужу или нет. Я удивленно посмотрела на нее. – Мой муж – американец, - пояснила девушка. Но он звезд с неба не хватает. Жить с ним – это значит, быть простой американкой, сидеть вечером перед телевизором и жевать чипсы. – А чтобы Вы хотели? – спросила я девушку. – Понимаете, я - генеральный директор Альфа-Банка, - просто ответила девушка. Я еще более удивленно посмотрела на нее. – Да, - сказала девушка. Пять лет назад я организовала отделение Альфа-Банка у нас во Владивостоке. Это было очень сложно. Но я сделала это. Конечно не без помощи своих коллег и моего научного руководителя. Я закончила Финансовую академию, а потом еще два года училась в Японии, в Банковской международной академии. Это было трудное, но замечательное время. Одновременно в этот период я познакомилась со своим американцем. Но я еще не знала тогда, что буду генеральным директором банка. Мы поженились. Я приехала со своим сыном от первого брака в Америку. Мы стали налаживать свой быт. Я часто летала в Россию, во Владивосток, чтобы продолжать свою работу в банке. Два года назад мне предложили эту руководящую должность. Я согласилась. И вот сейчас я зарабатываю в три раза больше своего американца. У меня интересная работа, я летаю по всему миру, мой сын учится сейчас в Австралии, в городе Перт, в университете, я оплачиваю ему учебу. Он не хочет возвращаться в Америку. Ему очень нравится жить и учиться в Австралии. Поэтому я не знаю, что делать – бросить работу в банке и жить с мужем в Америке. Или оставаться в должности генерального директора банка, жить в России и быть независимой женщиной. – А Вы любите своего мужа? – спросила я. Девушка задумалась. – Не знаю, - честно ответила она. – Раньше, кажется, любила, а теперь не знаю. Девушка замолчала и задумалась. В ее глазах было отчаяние, перемешанное с чувством своего превосходства над мужем-американцем. Я ее очень понимала и очень ей сочувствовала. Я видела в ней себя. Но нужных слов у меня для нее не было. Мы сидели и смотрели в окно. За окном стояли самолеты разных стран. Одни готовились взлететь, другие только что приземлились. Мир жил своей большой жизнью. И никому не было дела до наших мелких проблем. Хотя, на самом деле, весь этот мир, вся наша планета и состояла из этих мелких проблем. Мы вышли из кафе. Аэропорт в Дубаи имел огромный зал ожидания. Он был настолько большой, что в центре зала была проложена длинная движущаяся дорожка, для того чтобы люди могли успеть к своему самолету, а не бежать сотни метров по этому огромному терминалу. Многие арабы спали прямо на полу, подложив под голову свои сумки, рядом с ними спали их дети и жены. Они образовывали забавные кучи из белых и серых одежд, и эти кучи были разбросаны по всему огромному терминалу. Мы медленно прогуливались с девушкой по залу. У нас оставалось еще часа три до наших самолетов. Девушка летела в Перт, к своему сыну. Я ждала своего самолета в Сидней. – А Вы летите к своему мужу? – спросила меня девушка. Я задумалась. Я представила, что Алан стал моим мужем, и я всем рассказываю, какой у меня замечательный муж. – Нет, я просто лечу в гости, - скромно сказала я. Мне не хотелось рассказывать свою историю любви. У этой девушки хватало своих проблем. – Понимаете, я люблю своего мужа, - вдруг вернулась к нашему разговору девушка. – Но я очень люблю свою работу тоже. Я с таким трудом создавала этот банк. Мне очень жалко оставлять эту работу. – А вы можете быть вместе с Вашим мужем и работать в Вашем банке? – спросила я. – Муж не хочет жить в России, - ответила девушка. У него хорошая работа в Штатах. Но я зарабатываю очень хорошие деньги, гораздо больше, чем он, и мне жалко бросать свою работу. К тому же я должна оплачивать учебу своему сыну, а это не дешевое удовольствие. Девушка замолчала и погрузилась в свои размышления. Я тайком осматривала эту красивую молодую женщину. Ей было, наверное, уже далеко за тридцать, но выглядела она очень молодо. По ней никак нельзя было сказать, что она – генеральный директор Альфа-Банка. Красивые русые волосы были схвачены дешевой заколкой в пучок. На лице не было никакой косметики. Вблизи она выглядела как простая русская девушка из глухой  российской глубинки. И только красивые белые высокие сапоги, и стильный офисный костюм намекали, что эта женщина что-то значит в этом мире. Молодая женщина была настолько проста в общении, что я никак не могла поверить, что она училась в Международной банковской академии в Японии. – Вам понравилось в Японии? – спросила я. – Да, - просто ответила девушка. – Очень. Я не смогла бы организовать банк без тех знаний, которые получила там. – Вы знаете японский? – спросила я. – Нет, не знаю, - ответила девушка. Нам преподавали на английском, так как там были студенты из многих стран мира. Честно, я завидовала этой женщине. Я смотрела на нее и думала, как она смогла в такие молодые годы успеть столько всего сделать. Это новое поколение нашей страны либо захлебывается в наркотическом угаре, либо совершает грандиозные дела, - думала я. Мы подошли к электронному табло с расписанием. – Смотрите, появился Ваш рейс, - сказала девушка, показав рукой на табло. На табло действительно наконец-то появился мой рейс, но самое главное, я наконец-то увидела время посадки моего самолета в Сиднее. – Мне надо сообщить моему другу время прилета моего самолета, - сказала я девушке. – Вы поможете мне? Я не очень хорошо знаю английский. Мне не хотелось расставаться с этой женщиной. Мне хотелось ей что-то сказать в поддержку перед нашим расставанием, но я еще не нашла нужных слов. Мы пошли к киоску, который стоял в середине зала между двумя движущимися дорожками. В киоске были компьютеры, с которых можно было отправлять сообщения по электронной почте. Это было импровизированное интернет-кафе. Мы подошли к одному компьютеру. Клавиатура была полностью стерта. Ни одной буквы нельзя было увидеть на клавишах. Я испугалась. – А Вы сможете что-то здесь написать? – спросила я девушку, кивнув на клавиатуру. – Не волнуйтесь, я печатаю «слепым» методом. Говорите Ваш текст. Я с восхищением посмотрела на девушку и сказала, что надо напечатать. Девушка, абсолютно не смотря на клавиатуру, написала текст. И мы отправили письмо Алану. – Я очень хорошо знаю английский, это второй мой родной язык, - с улыбкой сказала девушка. Мой муж не знает русский. Мы общаемся только на английском. К тому же, вся моя работа в банке происходит в основном на английском тоже. Я вынуждена была выучить «слепой» метод печатания для учебы в Японии. Я не переставала восхищаться этой женщиной. Я начинала понимать, насколько глубока ее личная проблема и серьезен ее внутренний конфликт между женщиной-боссом и женщиной-женой. Мы вышли из киоска. – Ну, нам пора расставаться, - сказала девушка и протянула мне руку. – Постойте, - взволновано сказала я. – Я хотела бы Вам пожелать все-таки не бросать Вашего мужа, - неожиданно для себя сказала я. Мне действительно было жалко ее мужа-американца. – Скажите, Ваш муж любит Вас? – я никак не могла успокоиться. – В том-то все и дело, что очень сильно любит, - со вздохом произнесла девушка и посмотрела мне прямо в глаза. – Да Вы не волнуйтесь, - улыбнувшись, успокоила меня девушка. – Я думаю, что найду какое-нибудь верное решение, которое устроит всех. Она поправила свой пучок и протянула мне руку. Мы пожалили друг другу руки и расстались навсегда.

 

   После прохождения границы все пассажиры нашего рейса сели в большом зале ожидания. Среди пассажиров было много людей из России. Наши люди очень сильно выделялись среди людей из других стран – они кричали на своих детей, друг на друга, излишне нервничали, без конца переставляли свои сумки, шуршали какими-то пакетами, и вообще, создавали какой-то надоедливый шум. Хотелось спросить их – вы когда-нибудь успокоитесь или нет? Наконец, двери в коридор открыли и все пошли к самолету.

 

   Да, вот здесь-то я и вспомнила слова Алана о том, что я должна выбрать самое лучшее место в самолете для себя. Возможно, Алан имел в виду, что я должна была купить билет в бизнес-класс, а не в эконом. Но я очень стеснялась тогда переспросить его, что он имел в виду под самым лучшим местом. И, конечно же, купила билеты эконом класса. Сидеть десять часов в не очень удобном кресле было тяжело. Примерно раз в час я вставала и проходила по всему салону самолета. Так рекомендовал рекламный ролик, который постоянно показывали на электронном табло, встроенном в соседнее  кресло прямо передо мной. На этом же табло можно было наблюдать маршрут нашего самолета, слушать все популярные песни за последнее столетие и смотреть популярные фильмы. Так что было чем заняться в самолете. И только тело страдало от длительной неподвижности. Красивые стюардессы и стюарды разносили постоянно еду, соки, вино. Все чувствовали на себе заботу Эмиратских авиалиний. Примерно через 6 часов мы, наконец, приблизились к австралийскому континенту. У меня забилось сердце. Я начала волноваться и о встрече с Аланом, и вообще о своем будущем. Была глубокая ночь. Вдруг я заметила какие-то всплески яркого света за окном иллюминатора. Это оказались огромные молнии, которые, не переставая, вспыхивали под облаками. Мы же летели над облаками. И можно было увидеть, как эти молнии просто пронзали облака. Вспышки были настолько яркие, что просто ослепляли. Но никто не обращал на это внимание. Самолет спокойно летел над всем этим природным катаклизмом и даже не покачивался. Но на самом деле, это была, действительно, сильнейшая буря. Это был просто ураган, который в это время сметал все на своем пути, на севере австралийского континента. Когда я уже доехала до дома, где все еще продолжал жить Алан, то по телевизору увидела ужасные последствия этого урагана. Но во время полета никто даже и не обратил на это внимание. И только спустя несколько лет я узнала, что мы могли бы и не долететь до Сиднея.

   Спустя часа два, вспышки молний прекратились, и я увидела, как постепенно небо начало светлеть. Начинался новый день в природе и в моей жизни. Было абсолютно безоблачное утро, и я, наконец, увидела под крылом самолета австралийский континент.

 

Глава 19.

 

 

   Я старалась сохранять спокойствие, но сердце просто колотилось, как и в тот день в Шереметьево, когда я встречала Алана. Теперь Алан встречал меня. Я мысленно поприветствовала себя на австралийском континенте, проходя все коридоры и границу в аэропорту. Я с интересом рассматривала людей. Многие служащие в аэропорту выглядели уставшими, пассажиры озабоченными, но такой суеты, как в Московском аэропорту или в Дубаи не было. Люди тихо переговаривались, никто никуда не спешил, все спокойно шли в разных направлениях. Было даже как-то не привычно тихо. Я заметила, что все полы покрыты мягким ковролином и это, наверное, как-то приглушало звук. Меня всегда поражала чистота обуви у людей, когда я оказывалась где-нибудь за рубежом. Вот и здесь, все, абсолютно все люди носили белейшие кроссовки. Как будто они только что вышли в них из магазина. Я придирчиво посмотрела на свою обувь. Кажется, у меня обувь была тоже чистая. Мои кроссовки недавно были куплены в московском магазине, и я берегла их исключительно для моего путешествия. Я шла по коридору и представляла нашу встречу. Я очень волновалась.

 

   Мы издалека увидели друг друга, и я с радостью начала махать рукой. Но Алан, как всегда, выглядел очень спокойным и даже равнодушным. Он спокойно обнял меня, как будто мы расстались только вчера на соседней улице, взял мой чемодан, и мы вышли на шумную улицу. На улице было очень солнечно и жарко. В Австралии, в декабре, лето было в самом разгаре. Я обратила внимание на небо. Оно было ярко голубым. Такой цвет неба я никогда не видела в России. Мы, молча, шли к его машине. Я с большим интересом рассматривала все вокруг. Я верила и не верила, что нахожусь сейчас в другой части земного шара, на другом континенте, в другой, такой далекой от нас, стране.

 

   Мы подошли к машине Алана. Если честно, я думала, что у Алана – какой-нибудь шикарный джип. Но у него была скромная машина вишневого  цвета, незнакомой мне марки. Позже Алан сказал, что это редкая марка машины, которую выпускает только Австралия для своих жителей и никогда не производит их на экспорт. Машина была достаточно дорогая, т.к. Австралия делала машины высокого качества, и поэтому стоило это дорого. Алан погрузил все мои вещи в машину, и мы поехали. Мы выехали на главную трассу, соединяющую Сидней с Канберрой. Алан вел машину молча. Он внимательно смотрел на дорогу, а я вертела головой в разные стороны и с интересом разглядывала незнакомый мне город. Было странно наблюдать левостороннее движение. Алан сидел справа от меня. В Австралии, как и в Японии, было левостороннее движение. Мне показалось, что такое движение  гораздо удобнее для водителей. Дорога имела широкие удобные развязки, и я не видела нигде пробок. Все вокруг было залито ярким солнечным светом. На небе не было видно ни одного, даже самого маленького облачка. – Алан, а у вас бывают облака? – я первая нарушила наше общее молчание. Алан видимо очень сильно о чем-то задумался, и мой вопрос прозвучал для него неожиданно. Может быть, он вообще забыл про меня. – Облака? – переспросил он. – Да, у вас бывают на небе облака? – повторила я. Алан медленно вышел из своего состояния и посмотрел на меня. Мне показалось, что он удивился, увидев меня рядом с ним. – Облака? Да, у нас бывают облака, и даже иногда дожди. Ты все увидишь. Алан опять замолчал. Я с облегчением вздохнула. У них бывают облака, и у меня даже есть надежда их увидеть. Но я чувствовала себя как-то немного скованно. Может Алан уже пожалел, что я приехала к нему? Я не увидела никакой радости в его глазах, когда он встретил меня в аэропорту. Но может он был просто уставший? От Канберры до Сиднея было 300 км, к тому же Алану пришлось встать очень рано из-за изменения моего рейса. Мы молчали. Я продолжала с интересом все рассматривать вокруг. Мне здесь очень нравилось. Я чувствовала какую-то легкость и спокойствие, разлитое везде в воздухе. Я постаралась немного расслабиться и  пошевелилась в кресле, чтобы снять напряжение в спине. Но рядом сидел молчавший Алан, и мне было трудно расслабиться рядом с ним. – Смотри, смотри, - вдруг сказал Алан и показал рукой на обочину. Я посмотрела в ту сторону и увидела прямо на обочине кенгуру. Животное лежало на боку, и из его головы текла кровь. – Только что сбили, - с сожалением в голосе сказал Алан. – Здесь часто перебегают дорогу кенгуру, и их сбивают. Иногда происходят серьезные автокатастрофы из-за них. Алан опять замолчал. Я вспоминала сбитое животное. Кенгуру было очень большое. Было и странно и интересно вот так просто увидеть лежащее кенгуру, да еще сбитое кем-то на дороге. Вскоре пейзаж сменился, так как мы выехали из города, и дорога повернула вглубь континента. Вокруг нас появились невысокие красивые горы, поросшие хвойными деревьями. - Это австралийские сосны, - сказал Алан. – У них очень длинные иглы. Эти сосны создают очень хороший воздух. Вечером склоны гор кажутся синими из-за фитонцидов, которые выпускают эти сосны. Ты все увидишь, - опять повторил Алан. Я украдкой посмотрела на Алана. Он спокойно смотрел на дорогу, и по его лицу трудно было понять его настроение. Я обратила внимание на его руки. Кисти рук были большие, а сами руки крепкие и мужественные. Я давно не видела таких крепких мужественных рук. Руки у Алана были загоревшие, их покрывали золотистые волосы. В целом это выглядело очень красиво и даже сексуально.  Я опять пошевелилась, чтобы снять напряжение. Я стала думать о том, как я выгляжу сейчас, нравлюсь ли я Алану, как женщина. Но понять это было невозможно в данный момент.

 

   Я уже устала от моего собственного напряжения, и от нашего общего молчания и решила взять инициативу в свои руки,  начав расспрашивать Алана о его жизни, о его доме, о его пятнадцатилетнем сыне. Алан разговорился и даже немного оживился. Я была рада этому и изо всех сил старалась поддерживать нашу беседу. Мои знания английского все-таки были недостаточны для живой беседы, но Алан сказал, что я стала говорить значительно лучше. – Мы скоро будем в Канберре, - вдруг сказал Алан. Еще час пути и мы будем дома. Мы въехали в очень красивый каньон. Слева было абсолютно высохшее озеро, а справа и впереди высокие горы. – Это озеро начало высыхать примерно пятьдесят лет назад, - сказал Алан. Я еще помню здесь воду, оно высыхало просто у всех на глазах. Природа вокруг была очень красивая. Я все время ощущала какое-то спокойствие и величие вокруг. Но это величие было не напыщенное, а очень спокойное, простое, казалось, природа говорила: «Я вас всех очень люблю, дышите мной, наслаждайтесь мной». Но и люди здесь, похоже, очень любили свою природу тоже. Впоследствии я в этом убедилась, когда мы ездили по окрестностям Канберры. Я заметила, что трасса, по которой мы ехали, была очень ухожена. По краям дороги были выложены катафоты, везде были разделительные полосы. Покрытие дорог было очень ровным и гладким, я не заметила ни одного шва или заплатки, а тем более каких-нибудь ям. Мы ехали примерно со скоростью 120 км/час. Но этой скорости не ощущалось. Казалось, мы не спеша скользим по дороге. Мы опять замолчали. Неожиданно я вспомнила, как Брайн однажды написал: «Наталия, когда мы встретимся в аэропорту, то я просто умру от счастья. Или нет, мы умрем от счастья. Мы упадем друг другу в объятия и будем десять минут стоять, тесно прижавшись друг к другу. Затем я Вас поцелую и после этого умру». Он часто писал в письмах, как представляет нашу встречу, как заглянет мне в глаза, как обнимет, как поцелует. Однажды он написал, что наденет розовую шляпу, чтобы я сразу узнала его в толпе. – Наталия, мы въезжаем в Канберру, - прервал мои воспоминания Алан. Действительно, вокруг стали попадаться одноэтажные частные дома, и затем мы как-то сразу оказались на центральной столичной улице. Алан оживился и стал рассказывать об этой улице. Оказывается, именно с этого места начиналось строительство Канберры. – Смотри, Наталия, мы въезжаем в эвкалиптовую аллею, - Алан показал на высокие деревья с широкой кроной. – Неужели это настоящие эвкалипты! – радостно воскликнула я и стала вертеть головой в разные стороны, стараясь рассмотреть эти деревья. – Не волнуйся, ты увидишь еще эвкалипты, - сказал с улыбкой Алан. Мы свернули с этой аллеи и поехали по тихой улочке. – Ну вот, мы уже и дома, - весело сказал Алан и подъехал к частному одноэтажному дому.

   Мы вышли из машины и пошли к дому. Дом был построен из красного кирпича. Вокруг дома был зеленый ухоженный газон. Прямо в центре этого газона росла красивая невысокая пальма. Я залюбовалась этим пейзажем. – А-а, наконец-то вы приехали! – я посмотрела на крыльцо и увидела пожилую женщину невысокого роста. Из двери дома выскочила собака и начала яростно лаять. Мы стали подниматься по ступенькам, но собака никак не хотела нас пропускать. – Джерри! – закричала женщина, - Ну-ка, домой! Но Джерри и слушать ничего не хотела. Она заливалась лаем и кажется, наслаждалась своим голосом. Собака так увлеклась своим лаем, что даже ощетинила свой рот и показала острые клыки. Да хватит тебе, - прикрикнул на нее Алан и махнул рукой. Джерри поджала хвост и убежала. Мы вошли в дом. Внутри был идеальный порядок. Чувствовалось, что здесь всегда все вещи лежат только на своих местах. Я стояла с небольшой сумкой в руках и не знала, куда ее поставить. Я вообще боялась куда-либо проходить и наступать. Такой здесь был порядок. Внутри дома было много разных комнат и маленькая кухня. Дом был большой. Все полы были покрыты пушистым ковролином цвета топленого молока. Это придавало уют и спокойствие всему дому, правда, если бы не было этой собаки, которая за спиной женщины скалила на меня зубы и шипела. Я ее очень боялась. – Наталия, проходи сюда, - Алан указал на большую комнату. Там стоял мягкий диван. Он указал на него рукой. – Садись, хочешь чего-нибудь выпить? Я пожала плечами. Я бы с удовольствием выпила сейчас коньяку, - подумала я. Но Алан принес мне стакан холодного апельсинового сока. – Вот, познакомься, это – Наталия, - Алан показал на меня. Женщина протянула мне руку, - Мэри. Я привстала с дивана и пожала руку Мэри. Старушка пристально посмотрела на меня и спросила, - Неужели Вы из Москвы? – Да, она из Москвы, - слегка раздраженно сказал Алан и сел рядом со мной. Мы посидели немного, затем Мэри включила телевизор, и мы стали смотреть международные соревнования по крикету. – Мэри обожает крикет, - сказал Алан. – В Австралии традиция - проводить рождественские соревнования по крикету. Каждый год 21 декабря начинаются эти соревнования и заканчиваются почти перед самым Новым годом. Я вежливо кивнула и улыбнулась Мэри. – Весь австралийский народ смотрит на эти соревнования, затаив дыхание, он смотрит, как несколько здоровых мужчин бегают по стадиону и бьют клюшкой по деревяшкам. Куда же упадут эти деревяшки?! Алан явно не любил крикет и, похоже, его очень раздражала Мэри. Прямо перед телевизором на полу лежала большая корзина с невысокими бортиками. Не успела я подумать для чего эта корзина, как Джерри прыгнула в нее и уютно улеглась в ней к нам спиной. Мэри с огромным интересом смотрела на экран и вдруг крикнула, - Ну что же он делает!! – и махнула рукой. – Не волнуйся, - сказал мне Алан, - это она так переживает за игру. Я опять вежливо кивнула Мэри. Мэри и Алан сидели и смотрели телевизор, как будто здесь не было человека, который только что прилетел из далекой Москвы. Наконец, крикет закончился, и они вспомнили обо мне. – Какая погода в Москве? – вежливо спросила меня Мэри. – Там сейчас очень холодно, ты не смогла бы там жить, - ехидно за меня ответил Алан. Я кивнула в знак согласия с Аланом. Похоже, сегодня у меня был день кивков головой. – Морозно? – а Мэри, кажется, любила поговорить о погоде. – Очень, - кивнула я головой. – Наталия, чтобы ты сейчас хотела сделать? – спросил Алан. – Принять ванну, - неожиданно для себя самой смело сказала я. Мэри встала и проводила меня в ванну. Она педантично все показала мне в большой ванной комнате и ушла. Я перевела дух. Мне надо было срочно снять все дорожное напряжение, и я с наслаждением легла в ванну и включила воду. Ванна очень быстро наполнилась, и я закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать. Наверное, прошло уже минут тридцать или сорок, а мне все не хотелось вылезать из воды. Но я вспомнила об Алане и решила прервать свое наслаждение. Я одела абсолютно чистое белье и почувствовала себя очень хорошо. Кажется, наконец-то я сбросила все напряжение: и от дороги, и от встречи с Аланом, и от Мэри с ее собакой.

 

   Я прошла в комнату, но там уже никого не было. – Мы здесь! – услышала я голос Алана. Я посмотрела в окно и увидела красивый большой внутренний двор. Был уже полдень, и двор просто купался в ярком солнечном свете. Посреди двора стоял деревянный стол с деревянными скамейками. Это было очень мудро. Все поверхности нагрелись так, что прикасаться к ним было невозможно, а дерево так сильно не нагревалось. Оно было приятно теплым. – Садись, - сказал Алан и показал на скамейку. Я села рядом с ним. – Как Вам ванна? – спросила меня Мэри. – Спасибо, очень хорошо, я почувствовала себя обновленной, - с благодарностью сказала я. – Мэри – моя старинная подруга, - сказал Алан. – Она много лет назад приехала сюда из Англии. Когда-нибудь я расскажу тебе историю про Мэри. Когда Мэри была молодая, она очень любила кататься на мотоцикле. У всех были машины, а у Мэри – мотоцикл. Я с интересом посмотрела на Мэри. Теперь Мэри кивнула головой. – Да, я была отчаянная в молодости, - с улыбкой сказала Мэри. Мы помолчали. – Ну, все, нам пора, - сказал Алан и поднялся. – Наталия, сейчас мы поедем в твои апартаменты, где ты будешь жить. Я кивнула головой в знак согласия. Хотя я ничего не понимала и не представляла себе даже самого ближайшего своего будущего, например, в пределах часа. Мы опять сели в машину и поехали. Мэри стояла и махала нам рукой. – Как тебе Мэри? – спросил у меня Алан. Я пожала плечами. – Я ее не знаю, - сказал я, - но, по-моему, приятная женщина. Алан улыбнулся и ничего не сказал. Я смотрела по сторонам. Мы ехали по городу Канберра. Я смотрела на дома, газоны, деревья. Все было по-другому. Теперь я могла бы сказать: «Different, very different!” Мне здесь очень нравилось! Через некоторое время мы свернули направо и оказались перед двухэтажным зданием. Мы заехали во двор. Двор был образован четырьмя двухэтажными зданиями и имел квадратную форму. Почти посередине двора был большой бассейн. В нем весело плескались дети. – Ну вот, мы приехали, - сказал Алан. – Ты будешь здесь жить, пока я не оформлю свой новый дом. Я уже купил дом, но документы на него еще не готовы. Это будет примерно через три недели. И ты пока будешь жить здесь. Здесь очень хорошо. К тому же окна твоих апартаментов выходят на русскую церковь. Ты все сейчас увидишь. Я с интересом слушала Алана. Мы вышли из машины и пошли к подъезду моего дома. Мы вошли в здание, внутри которого все полы были выстланы мягким ковролином приятного вишневого  цвета. Похоже, австралийцы очень любили ковролин. Действительно, он всюду придавал уют и спокойствие. Было непривычно прохладно, хотя я нигде не увидела кондиционеров. - Вот твоя дверь, - сказал Алан, и мы вошли в небольшую уютную квартиру, которая называлась апартаменты. Алан поставил мой чемодан и сумку сразу в шкаф. – Наталия, отдыхай и ни о чем не заботься. Я приеду примерно часа через два и привезу продукты. Ты не голодна сейчас? Я попыталась вспомнить, когда я в последний раз ела. Это было на высоте 10 тысяч метров, часов восемь назад. – Нет, Алан, все в порядке, - улыбнулась я. – Ну хорошо, ты любишь манго? – Манго? – я удивилась. – В Австралии растет манго? – В Австралии растет все, - улыбнулся теперь Алан. – Я не знаю, люблю ли я манго, - сказала я. – У нас не растет манго. – Хорошо, я привезу, - опять улыбнулся Алан. События этого дня разворачивались для меня с такой скоростью, что я не успевала их осознать. – Алан, спасибо тебе за все, - я подошла к Алану и хотела его обнять и поцеловать. Но он отсторонил меня от себя, не дав даже прикоснуться к нему. – Наталия, не волнуйся, - сказал Алан и скрылся за дверью.

 

Глава 20.

 

 

   Я стояла и рассматривала свою квартиру. Практически всю комнату занимала широкая двуспальная кровать. На полу был ковролин синего цвета. Кровать была покрыта красивым покрывалом сине-голубого цвета. На стенах висели картины в синих рамках. В углу стоял диванчик и кресло, сплетенные из ивы или может, из какого-то австралийского кустарника. Около кровати, по обе стороны, стояли две тумбочки, напротив обеденный стол. В другом углу стоял встроенный шкаф белого цвета  с зеркальными раздвижными дверями. Каждый сантиметр небольшой комнаты был продуман в плане организации жизненного пространства. В комнате было очень уютно и очень удобно. Но больше всего меня поразила маленькая уютная кухня. Здесь было все! Кастрюли, сковородки, столовая посуда, красивые фужеры для вина, кофеварка, соковыжималка. Не говоря уж об удобной плите и небольшом, но вместительном холодильнике. Здесь было все для полноценной длительной жизни в этой квартире. Здесь можно было жить долго и счастливо, не чувствуя ни в чем недостатка или неудобства! В конце кухни я увидела стеклянную дверь. – Куда она ведет? – подумала я и открыла ее. Боже мой! Дверь вывела меня на широкий балкон, который был огорожен с двух сторон ажурными деревянными перегородками от таких же соседних балконов. Эти перегородки были увиты цветущими лианами. Pастения  цвели розовыми и фиолетовыми цветами. За балконом был газон, и посереди газона росло красивое дерево. Это был эвкалипт! Но дальше, примерно метров через сто от газона, стояла русская церковь. Настоящая русская церковь! Очень красивой архитектуры. Это было великолепно! Сочетание русской церкви с австралийским эвкалиптом меня просто потрясло. Я долго любовалась и эвкалиптом, и церковью. Затем я вернулась к балкону. На балконе стоял небольшой квадратный  стол и несколько стульев. В углу балкона стояло какое-то устройство, позже я узнала, что это барбекю. Я стояла и любовалась всем этим общим видом: балкон, газон с эвкалиптом, церковь. Я села за стол и представила, как мы с Аланом будем здесь ужинать. Я забыла обо всем на свете. Я сидела и наслаждалась. Потом я вспомнила, что я не посетила еще одну важную комнату. Где-то здесь должна быть ванна и туалет. Напротив кухни была дверь, которая и привела меня в эту комнату. В ванной комнате все блестело от белого цвета и чистоты. На полке лежали белейшие полотенца. На полу лежал мохнатый белый коврик. В углу находилась душевая кабина с красивым душем. На противоположной стене висели белые полки. Я открыла дверку и увидела фен. Слава богу! Я забыла взять с собой фен и вспомнила об этом только в самолете. Моя проблема решена! У меня есть фен! В ванной комнате приятно пахло жасмином. На окне стояло несколько рулонов туалетной бумаги. Я вышла из этой комнаты и легла на кровать. Я закрыла глаза и просто провалилась в сон.

 

   Проснулась я от какого-то шороха. Я открыла глаза и долго не могла понять, где нахожусь – так крепко уснула. На кухне Алан доставал из пакетов овощи и фрукты. – Ты проснулась? – спросил Алан. – Да,  я так глубоко заснула, что забыла, где нахожусь, - с улыбкой ответила я. – Это нормально, Наталия, ты просто устала. Смотри, я привез тебе манго. Алан выкладывал на стол большие овальные ярко-оранжевые фрукты. – Это манго? – удивленно спросила я. – У нас в Москве они обычно зелено-красного цвета. На них страшно смотреть. – Да, это манго, - сказал Алан, очищая один фрукт от тонкой кожицы. Он нарезал манго на куски и положил их в глубокую тарелку. – Ты уже можешь это кушать. Алан протянул мне тарелку и улыбнулся. Я положила в рот один кусок. Боже мой! Это был необыкновенный вкус! Сочный, сладкий, с терпким оттенком, вкус манго! Я ела и не могла остановиться. Мне было стыдно, но я опустошила эту тарелку за минуту. Алан очистил еще один фрукт и повторил эту операцию. Я опять съела. Я не могла остановиться, потому что не пробовала ничего более вкусного в своей жизни, чем это сочное оранжевое манго. Алан улыбался. – Хочешь еще? Мне было стыдно, потому что я хотела еще, но все-таки заставила себя сказать: «Нет, Алан, спасибо!» Но Алан не поверил и очистил третий фрукт. Я его съела. Алан засмеялся. – Вкусно? – Очень, - смущенно ответила я. – Ну хорошо, давай теперь что-нибудь приготовим к ужину. Алан достал из пакета бутылку красного вина. – За твой приезд. Это очень хорошее вино. Штат Виктория славится своими винами. Алан вытащил ярко-красные помидоры, фиолетовый лук и темно-зеленое авокадо. Я смотрела на это чудо природы. Вместе с ярко-оранжевыми манго эти овощи представляли просто буйство красок природы. Алан завершил этот натюрморт белым луком и маленькой серо-зеленой тыквой из другого пакета. Я смотрела на эти овощи и не могла оторвать взгляд. Овощи просто светились от свежести. Казалось, их только что сорвали с грядки. – Возможно, что эти помидоры сорвали часа два назад, - Алан как будто услышал мои мысли. - Сельское хозяйство очень развито в Австралии. Поставка продуктов, особенно овощей, своевременна. У нас стараются доставить овощи в магазины как можно быстрее после их сбора. Если ты пойдешь на рынок, то сможешь купить там овощи, или ягоды, или фрукты, которые сорвали полчаса назад. – Это касается и манго тоже? – спросила я, чувствуя, что просто влюбляюсь в этот удивительно вкусный фрукт. – И манго тоже, - с улыбкой сказал Алан. Мы приготовили наш овощной ужин, порезав все овощи, кроме тыквы, и красиво выложили все это на большую белую тарелку. Из бумажного пакета, укрытого полотенцем, Алан достал еще теплую копченую курицу. Он разломал ее на небольшие куски и выложил на другую тарелку. Наконец, все было перенесено на стол на балконе, и мы со вздохом облегчения сели ужинать. Я заметила, что Алан налил воду для питья прямо из-под крана. – В Канберре в водопроводном кране течет самая чистая питьевая вода в мире, - сказал Алан. - Ее можно пить некипяченой.  Позже я замечала, что в кафе и ресторанах воду в кувшины для питья наливают прямо из-под крана. Действительно, вода была очень вкусная, без неприятного московского хлорного запаха и вкуса! Алан налил вино в бокалы. – За твой приезд, - сказал Алан и улыбнулся. Постепенно наступал вечер. На нашем балконе зажглись фонари. Я их не заметила днем. Фонари были с фотоэлементами и постепенно зажигались, как только начинался вечер. Какое это было наслаждение  вот так сидеть на улице, вдыхать теплый ароматный воздух, смотреть на церковь, пить терпкое вино и кушать овощи, которые сорваны совсем недавно! Я была бесконечно  благодарна Алану за такой божественный подарок. Но Алан как всегда был невозмутим. Он спокойно потягивал из бокала вино и смотрел на церковь. – Видишь вон то здание, рядом с церковью? – Алан показал рукой на одноэтажное здание недалеко от церкви. – Это здание русской общины в Канберре, и если ты захочешь, то Новый Год мы можем встретить там. Я уже купил туда билеты. Я удивленно посмотрела на Алана. – Ты уже купил билеты? – Ну да, ты можешь там пообщаться со своими соотечественниками, поговорить с ними на русском языке. Я думаю, тебе это будет интересно. Я задумалась. Если честно, я не любила за рубежом встречаться со своими соотечественниками. Я вспомнила, как в начале девяностых нашего бурного двадцатого столетия, мы жили с мужем на Мальорке – испанском острове, который назывался жемчужиной Средиземного моря. Там мы встретили наших соотечественников, которые уже около 15 лет были в эмиграции. Одна из женщин рассказала, что если русские не хотят общаться со своими же, то это «молодые» эмигранты, уехавшие из России год или два назад. Но если русские сами подходят к своим, то это «старые» эмигранты, которые уехали из России много лет назад. Эта женщина сама подошла к нам на пляже, когда услышала, что мы говорим по-русски. Я еще не была эмигранткой, но тоже не очень-то хотела общаться с нашими людьми здесь. Но я постеснялась сейчас говорить об этом Алану. Тем более, что он уже купил туда билеты. – Хорошо, Алан, думаю это, действительно, будет интересно, - вежливо сказала я. На улице совсем стемнело. Фонари на балконе стали светить очень ярко, и огромные ночные бабочки яростно налетали на них и бились своими крыльями. Было уже около десяти часов вечера. Этот день был самым длительным днем в моей жизни.  – Нам пора отдыхать, - сказал Алан и начал убирать все со стола. Он перенес все на кухню и начал мыть посуду. Я была поражена! Вот так просто, без просьб и напоминаний, он стоял и мыл посуду. Я не знала, что мне делать? Сказать: «Не надо, Алан, я вымою все сама» или пойти лечь спать? Я стояла и любовалась, как аккуратно Алан моет посуду и затем расставляет все по местам. Мне хотелось подойти к нему, нежно обнять за плечи и поцеловать. Но помня его утреннее отстранение меня, я боялась это сделать. Наконец, Алан все вымыл и сказал: «Завтра я приеду примерно часов в 12, тебе надо хорошенько отдохнуть. За завтраком мы решим, куда нам поехать погулять». Он вытер руки и пошел к двери. Я стояла и смотрела на него. – Алан, спасибо тебе за прекрасный ужин, - сказала я, не решаясь приблизиться к нему. – Спокойной ночи, Наталия, - сказал Алан и закрыл за собой дверь.

   Я стояла и смотрела на закрытую дверь. Я вдруг подумала, а что сделал бы Брайн? Наверное, мы бросились бы с ним на эту кровать и не вставали несколько дней.  

   Я разделась и бросилась в эту кровать, одна. Но мне было уже все равно. Я очень хотела спать.

 

   Утром я проснулась около 10 часов. Я лежала на широкой кровати и думала об Алане. Я была очень благодарна ему, но был ли он мне благодарен за приезд или только вежливо выполнял свое обещание гостеприимного хозяина?

   Алан приехал ровно в 12. Мы позавтракали, и Алан предложил погулять в одном парке недалеко от  центра Канберры.

   В парке все кусты были аккуратно подстрижены, им были преданы различные геометрические формы. Газон вокруг был ярко зеленый и идеально подстрижен. Сначала мы шли по дорожке, а затем Алан пошел прямо по газону. – Я хочу показать тебе одну скульптурную композицию, - сказал Алан и привел меня к каким-то цветным столбикам. Столбиков было примерно около 70. Они стояли на расстоянии примерно один метр друг от друга в два ряда и представляли собой две длинные извилистые линии. Столбики были белого цвета, и только самая верхняя часть каждого столбика имела какой-то рисунок. Все рисунки были разные, столбики были также разной высоты, примерно от 80 см до 1,5м. – Что это такое? – спросила я. – Это люди, - ответил Алан. – Люди? – удивленно спросила я. – Да, погибшие люди, - дрогнувшим голосом сказал Алан. И он рассказал необычную историю. Эмигранты с одного острова решили на корабле попасть в Австралию. Это была незаконная эмиграция. Но люди надеялись, что Австралия примет их. Жизнь в их стране была невыносима, и они решились на этот шаг. У них было старое суденышко, а людей для такого судна было слишком много. На судне были люди разного возраста – отсюда и столбики были разной высоты. На судне было много детей, поэтому здесь было много и маленьких столбиков. На каждом столбике были прикреплены аккуратные таблички, на которых были написаны имя и фамилия каждого погибшего человека. Верхушку каждого столбика украшал рисунок на цветном фоне. Очевидно, эти рисунки как-то символизировали каждого человека, потому что рисунки не повторялись. Все люди утонули, абсолютно все. Они не доплыли, примерно, 1 км до австралийского берега. Судно налетело на камни перед самым берегом и затонуло. Их трупы вылавливали несколько дней. У Алана на глазах были слезы. Он замолчал. Кажется, он просто не мог говорить. Я, потрясенная этим рассказом, смотрела на столбики. Я представила, как родители пытались спасти своих детей, но тонули сами, глотая соленую воду, и ничего не могли  сделать.

   Светило яркое солнце. На небе, как всегда, не было ни одного облачка. Здесь было очень тихо. Теплый ветер нежно прикасался к телу и развевал нашу одежду. Мы стояли и смотрели на эти столбики. Я думала о людях, которые оказались в тяжелейшей ситуации. Они не могли уже больше жить на своей Родине, но, возможно, не надеялись и доплыть. Но все-таки решились на этот шаг, думая, наверное, что лучше утонуть в океане, чем жить невыносимой жизнью. Мы пошли к машине. Я думала о тех людях, которые сделали этот мемориал под открытым небом. – Алан, а кто сделал этот памятник?  - Люди из одной организации обратились к правительству Канберры и попросили сделать этот мемориал. Несколько художников и скульпторов собрались вместе и сделали этот проект. Деньги на это выделило правительство Канберры. Я представила, как совершенно чужие люди из Австралии, не имеющие никакого отношения к семьям погибших, не смогли молчать об этой трагедии и добились разрешения на этот шаг. Они решили запечатлеть память погибших в этих молчаливых столбиках, которые стояли на зеленой лужайке в Австралии. Люди  хотели попасть в эту страну, и они попали. – Кажется, Австралия даже выделила деньги семьям погибших, - нарушил наше молчание Алан. – Но точно я не знаю. Я молчала. Я была потрясена и историей об этих погибших людях, и отношением самой Австралии к этим людям.

   Мы сели в машину и поехали. - Ты хочешь кушать? – через некоторое время спросил Алан. Кажется, это был его любимый вопрос. Наверное, - ответила я. Я так была погружена в размышления об увиденном и услышанном, что не могла понять, что я хочу. – Сейчас мы находимся в самом центре Канберры, - сказал Алан. – Здесь большой торговый центр, в котором мы перекусим, а вечером поедем в ресторан. Какую кухню ты любишь больше – тайскую или турецкую? - Я никогда не пробовала тайскую кухню, Алан, поэтому, наверное, лучше пойти в тайский ресторан. – Хорошо, давай начнем с тайского ресторана, - улыбнулся Алан. - В Канберре есть рестораны почти всех стран мира. Мы можем попробовать многие кухни. Мне было очень интересно! Я думала, что мы будем как-то скромно питаться на нашей кухне в апартаментах, а Алан, оказывается, еще планировал посещение ресторанов! Я была и потрясена, и смущена! Мы заехали в многоэтажный комплекс для стоянки машин. Алан долго искал место, где остановиться. Сегодня было 24 декабря и люди съехались сюда, чтобы накупить подарков для всех родственников. Свободное место мы нашли на третьем этаже. – Запоминай, Наталия, где мы поставили машину, - сказал Алан, и закрыл машину. Я кивнула послушно головой, но запомнить все равно не смогла бы. Стояночный комплекс был огромен, с множеством входов и выходов. Алан быстро шел к одному из них, чтобы войти в торговый комплекс. Торговый комплекс был также огромен! Это был большой город, посвященный всем товарам, какие существуют в мире. Мы быстро проходили через залы. Я не успевала все рассмотреть. – Стоп! – вдруг сказал Алан. – У тебя же нет купальника! Давай сейчас посмотрим здесь для тебя купальник! Алан подошел к продавцу и что-то спросил. Продавец показал рукой направо, и мы пошли в этом направлении. Мы вошли в огромный зал, который был посвящен только купальникам. – Ну вот, выбирай! – сказал Алан, и добавил, - с продавцом разговаривай сама, учись общаться в магазине. Сказав это, Алан куда-то ушел. Я стояла посреди зала и не знала, что мне делать. Но потом, осмелела и подошла к молодой красивой девушке-продавцу. – Я нуждаюсь в купальнике, - старательно сказала я по-английски. – О’кей, - ответила очень любезно девушка с приятной улыбкой на губах. – Какой размер Вы хотели бы? Кажется, я могу общаться с продавцами, - подумала я, и совсем осмелев, начала выбирать вместе с этой девушкой купальник. Девушка предложила мне несколько моделей, и я прошла в примерочную. Примерочная была большая и удобная. Зеркала стояли так, что я без особого труда осмотрела себя со всех сторон. Подошел только один купальник. Я посмотрела на цену. Почти 120 долларов! Боже мой, купить себе купальник за 120 долларов? Нет! Это просто невозможно! Я вышла их примерочной. Алан уже стоял здесь. – Ну что Наталия, как дела? – Алан, я не знаю, для меня подошел только этот купальник, но он стоит 120 долларов. – Прекрасно! – сказал Алан. – Берем! Тебе нравится? – Да, - смущенно сказала я, - но он слишком дорогой! Алан не слушал меня, он уже пробивал чек. – Держи, - Алан протянул мне красивый пакет. – У тебя есть пляжное полотенце? – Нет, - неуверенно сказала я. В Москве я и не подумала об этом. – Еще тебе надо что-то от солнца, - раздумывая, сказал Алан. Он быстро шел в другой зал. Там были красивые соломенные шляпы с широкими полями. – Вот, это тебе подойдет, - сказал Алан и купил шляпу. – А вот здесь мы купим полотенце, Алан показал рукой на соседний зал. Я не успевала что-то сообразить, а Алан уже выбирал полотенце. – Да, тебе надо купить еще удобную обувь, - Алан вертел в руках красивые легкие тапочки. – Ты любишь желтый цвет? – спросил Алан. – Очень! И Алан купил желтые тапочки. Все происходило очень быстро. – Так, нам надо выпить кофе. Ты любишь кофе? – Да, люблю, - я не успевала отвечать на вопросы. Алан быстро шел по залам. Везде было очень просторно. Я заметила, что молодые мамы спокойно прогуливались с большими колясками и никому не мешали. Мы подошли к красивому залу, огороженному цветами. Это было кафе. Мы сели за круглый столик.  – Каппучино?  - спросил Алан. Я пожала плечами. Алан положил все пакеты на стул и пошел заказывать кофе. – Сейчас принесут, - вернувшись, сказал Алан. Мы сидели за столиком, и я не знала, что сказать Алану. Удобные апартаменты, вкусное манго, печальные столбики, дорогой купальник – и все это за полтора дня! Не успела я перевести дух, как официант принес нам кофе. Кофе было налито в красивые стеклянные фужеры, сверху лежали густые сливки, красиво обсыпанные шоколадом. Кофе был очень вкусным. В моем любимом московском кафе «Шоколадница» или в кафе «Кофе-хаус» я никогда не пила такого вкусного кофе. – Ты хочешь пирожное? - вдруг спросил Алан. Я уже не знала, что я хочу. Мне было и очень хорошо, и очень неудобно. Алан потратился на меня сейчас, и я сидела и переживала. У меня с собой на всю поездку было только 100 долларов, и мне было стыдно об этом говорить. Должна ли я отдавать те деньги, которые сейчас потратил на меня Алан. Или это был его подарок? Алан принес два пирожных. Они были шоколадные и облиты шоколадным муссом. – Это вкусные пирожные, - сказал Алан. – Я очень люблю такие. Действительно, пирожные были очень вкусные. Мы сидели и наслаждались едой. – Алан, спасибо тебе за все, - начала я. – Не волнуйся, Наталия, - Алан улыбнулся. – Все в порядке. Алан посмотрел на часы. – Нам надо вернуться домой, ты немного отдохнешь, а потом мы пойдем в ресторан.

   Мы приехали в апартаменты. Алан зашел в комнату и сказал: «Как здесь жарко!» Он вышел из комнаты и через некоторое время вернулся с двумя пультами в руках. – Вот, - он протянул мне эти пульты. – Этот - от кондиционера, а этот – от телевизора. – Здесь есть кондиционер? – удивленно спросила я. – Конечно! – Алан показал рукой на стену. Над обеденным столом висели кондиционер и телевизор. – Я их не заметила вчера! – я удивленно смотрела на стену. Алан включил кондиционер, а затем телевизор. Он долго искал какую-то программу и, наконец, остановился. Я услышала русскую речь. – Ты можешь слушать новости из России, - Алан показал рукой на экран. Я увидела знакомую заставку российского первого канала. – Здорово! – удивленно сказала я. В комнате стало приятно прохладно. – Наталия, у тебя два часа на отдых, - сказал Алан, направляясь к двери. – Я скоро приеду. Алан быстро ушел, а я стояла и смотрела на стену. Здесь еще есть телевизор и кондиционер! Я легла на кровать и стала смотреть телевизор. Неожиданно я уснула.

   Алан пришел ровно через два часа. – Наталия, вставай, у нас сегодня большая программа. Сегодня – Рождество, мы должны поздравить Мэри. Я вскочила с кровати. – Алан, у меня есть подарки для Мэри. Я стала рыться в своем чемодане. – Смотри, - это русский национальный павловопосадский платок, - я протянула Алану платок, купленный в старинном русском городе – Павловском Посаде, я специально ездила в этот русский городок, где производят эти платки. Алан рассматривал красивый платок. – Очень красиво, Мэри понравится! – Алан был доволен. – Алан, а это тебе, - я с нежностью протянула Алану два красивых шарфа. – Я поздравляю тебя с Рождеством! Это тоже национальные русские изделия, купленные в том же городе. Алан рассматривал шарфы. – Один – шерстяной, другой – шелковый. Когда ты будешь путешествовать в холодные страны, ты будешь укутываться этим шерстяным шарфом. Он – тонкий, но очень теплый. Я повязала шерстяной шарф на шею Алану. Ему очень подошел этот серо-голубой цвет. Алан подошел к зеркалу, а я достала большой белый платок, с красивыми розовыми цветами. – Алан, а это твоей маме. Когда будет прохладно, она может накинуть этот платок и ей будет тепло. Алан рассматривал платок. – Спасибо, Наталия, - кажется, Алан не ожидал от меня подарков. Я волновалась. Я очень хотела, чтобы Алану понравились мои подарки. Я часа два или три выбирала в том магазине цвет и рисунок платков и шарфов, пытаясь угадать вкусы и Алана, и его мамы. О Мэри я ничего тогда не знала и на всякий случай купила еще несколько платков. Алан смотрел на себя в зеркало, а я смотрела на Алан. Он очень нравился мне в этом шарфе. – Алан, я желаю тебе всего самого наилучшего в Новом Году, - сказала я. Я очень хотела его поцеловать, но не смогла. – Спасибо, Наталия, - повторил Алан и снял шарф. Он аккуратно положил все подарки в пакет. – Мы должны идти. Нам надо еще купить продукты для Мэри. Алан выключил телевизор, и мы вышли из комнаты.

 

   В тайском ресторане было очень много народу. Оказывается, Алан заранее заказал столик. За каждым столом сидело по нескольку человек, а Алан заказал столик на двоих. Мужчина в национальном костюме проводил нас к столу и предложил меню. Я смотрела в меню и ничего не понимала. Какие-то странные названия были написаны по-английски, но я не знала, что это такое. Алан взял у меня меню и сделал заказ. Через некоторое время нам принесли странное устройство на изогнутых ножках и поставили на пол. – Здесь суп, - сказал Алан. Мужчина в национальном костюме зажег огонь под кастрюлей причудливой формы. – Этот суп должен быть все время горячим, - пояснил Алан. Я с удивлением смотрела на это устройство. Оно было все резное, ножки были увиты причудливым орнаментом, кастрюля по форме напоминала чем-то наш старинный русский чугунок. Алан открыл крышку. Из кастрюли вкусно пахло пряностями. – Это змеиный суп, - сказал Алан и налил мне в красивую пиалу. – Я никогда не ела змеиный суп! – удивленно сказала я. – Прошу, - Алан поставил передо мной пиалу. Суп был необыкновенно вкусный! Я, молча, ела. Говорить не хотелось. Я была очень голодна, а тут такой вкусный необычный суп! Алан с улыбкой смотрел на меня. – Хочешь еще? – Да, - поспешно сказала я. Алан налил еще. Суп был просто божественный! Действительно, он был все время горячим. Синий огонек газа исправно горел под кастрюлей. Кусочки мяса змеи были мелко нарезаны и напоминали чем-то куриное мясо, но вкус был совсем другой. В супе плавали какие-то овощи, которых я совсем не знала. – Сейчас принесут второе, - сказал Алан. – Ты должна оставить для него место. Мне не хотелось ничего больше есть – только этот суп. Но Алан отодвинул от меня пустую уже пиалу и поставил тарелку. Подошел тот же мужчина и принес глиняные горшки удлиненной формы. – Это мясо по-тайски, - сказал Алан. – Тоже змеиное? – Нет, - улыбнулся Алан. – Это ягненок. Мужчина поставил горшки на тарелки и дал деревянные палочки. – Я должна есть этими палочками? – Если хочешь, можешь есть вилкой. Я взяла вилку и вытащила кусочек мяса. Мясо было удивительно мягкое, оно также было пропитано различными пряностями. Я немного поела мяса и решила остановиться. Мне было интересно рассмотреть ресторан. Он был очень красиво оформлен. Везде на стенах висели красочные панно с изображениями драконов. У многих столов стояли такие же устройства, как и у нас. Люди сидели за столами целыми семьями. Они спокойно разговаривали, шутили, смеялись. Видно было, что для них – это обычное дело, вот так прийти в ресторан и поесть змеиного супчика. В ресторане было много детей. Они спокойно сидели вместе с взрослыми, не плакали, не канючили, не баловались, а просто участвовали в общем процессе застолья. Нам принесли небольшую бутылку вина. – Это тайское вино, - сказал Алан и налил мне в изящный фужер густое темно красное вино. Вино было необычного вкуса и напоминало чем-то наш церковный кагор. – Алан, ты за рулем, и тебе можно пить вино? – В Австралии можно пить вино и садиться за руль, - сказал Алан. – Это нормально. Через некоторое время нам принесли десерт. – Что это? - спросила я. – Это очень вкусно, - сказал Алан. – Мороженное с горячим клубничным сиропом и с веточкой мяты.  Алан не переставал меня удивлять. Его вкус в области кулинарии был в высшей степени совершенства. Сочетание холодного мороженного с очень горячим клубничным сиропом – это потрясающе вкусно! Было уже около девяти часов вечера. Я заметила, что ресторан стал быстро пустеть. – Алан, еще совсем рано, а все люди уже уходят из ресторана. Почему? – Жизнь в Канберре замирает к девяти вечера. Все возвращаются домой, к телевизорам. В десять часов вечера все уже спят, так как утром все встают рано. Обычно, рабочий день начинается в восемь утра, поэтому все должны хорошенько отдохнуть. Позже я замечала, что в десять часов вечера на дорогах Канберры не было уже практически автомобилей. Действительно, жизнь замирала в городе очень рано. – Алан, у нас в московском метро в десять часов вечера нельзя найти свободное место в вагоне. Когда я возвращаюсь с работы домой в двенадцатом часу ночи, я не всегда могу сесть в автобусе – так много людей еще возвращается с работы. – Наталия, жизнь в Канберре – тихая и спокойная, - улыбнувшись, сказал Алан. – Но сегодня у нас очень напряженный день, - пошутил Алан. – Нам надо успеть к Мэри. Мы покинули этот потрясающий ресторан, купили еды в соседнем магазинчике и поехали к Мэри. Я вспомнила про ужасную собаку Джерри. – Алан, я очень боюсь этой собаки, - с напряжением сказала я. – Джерри? – спросил Алан. - Она – невротик. Она любит лаять. Так она показывает, что защищает Мэри. Однажды к Мэри хотели залезть воры, но Джерри начала яростно лаять, и воры убежали. Мэри очень гордится Джерри, а Джерри нравится защищать Мэри. Вот так они и живут! Алан улыбнулся. Никогда нельзя было понять, о чем на самом деле думает Алан. Он либо был невозмутим и спокоен, либо улыбался. Но какие на самом деле были мысли и эмоции у него, мне было понять очень трудно. Правда, с Мэри Алан был не всегда так спокоен и улыбчив. Она почему-то всегда раздражала его. Иногда, они замахивались друг на друга, как малые дети. В эти моменты я не узнавала Алана. Но мне почему-то было жалко его в такие моменты.

   Мы подъехали к дому Мэри. Она уже стояла и ждала нас на крыльце. У ее ног лежала Джерри. Мы вышли из машины. Джерри вскочила на ноги и начала яростно лаять. Она с наслаждением облаяла нас и ушла в дом. Слава Богу! Сегодня она уже не скалила свои клыки! – А я вас уже давно жду, - сказала Мэри и пропустила нас вперед. – Нечего нас ждать, у нас много дел, - сказал Алан и прошел на кухню. Он быстро разобрал пакеты с продуктами и начал мыть овощи. – Алан, давай я тебе помогу, - сказала я, не зная, куда себя деть. – Не надо, Наталия, иди, посиди и пообщайся с Мэри. Мне было тяжело общаться с Мэри. У нее был английский, который я плохо понимала. Она была коренная англичанка и говорила очень быстро, проглатывая окончания слов. Я ее плохо понимала. Мы сели с ней на знакомый уже мягкий диван и начали вежливо улыбаться друг другу. – Э-э, вы были в ресторане? – кажется, Мэри старалась мне помочь, замедляя свою речь. – Да, - кивнула я, - в тайском. – М-м, вам понравилось? – Да, очень! – Э-э, вы ходите в рестораны в Москве? – Нет, - мотнула я головой, - очень редко. – М-м, дорого? – Да, и нет времени. Так, перебрасываясь короткими фразами, мы с Мэри скоротали немного времени, а Алан приготовил нам вкусный ужин. Он принес все тарелки в комнату, и мы сели за большой обеденный стол. – Мэри, Наталия приготовила тебе подарок. Она привезла его специально для тебя. Алан достал из пакета платок и протянул Мэри. – Вот, посмотри, это национальный русский платок. Кажется, Мэри была смущена моим вниманием. Она взяла платок, аккуратно развернула его и стала разглядывать рисунок. У нее заблестели глаза. Платок ей явно понравился. Если бы она знала, сколько времени я выбирала этот платок! Она накинула его на плечи и повернулась ко мне спиной. – Ну как? Я с удивлением обнаружила, что этот русский павловопосадский платок прекрасно подошел и по цвету и по стилю старой англичанке. Я была счастлива! – Красиво! – сказала я. – Вам он очень подошел! Мэри бережно свернула платок, и мы вспомнили о празднике. Алан налил вино в бокалы, и мы стали поздравлять друг друга с Рождеством. Вот так впервые в своей жизни, я встретила настоящее зарубежное Рождество в настоящей Австралии.

   Рождество! Я внезапно вспомнила о Брайне. Но Алан вклинился в мои мысли и спросил: «Наталия, а ты не хочешь поздравить свою семью?» - Да, конечно! Но как! – Здесь есть компьютер, и ты можешь позвонить. – Да? Алан, это здорово! Я совсем забыла про свою семью. Возможно, они ждут моего звонка и хотят узнать как мои дела! Мы прошли в маленькую уютную комнату. – Это мой рабочий кабинет, - сказал Алан. В комнате было много книг и изящных сувениров. Похоже, Алан привозил их из разных стран и ставил здесь на полках. – О! В Москве еще очень рано! – сказал Алан, посмотрев на часы. – Тебе лучше просто написать письмо, а завтра мы позвоним. Алан включил интернет. – Пожалуйста, ты можешь писать. Алан вышел из комнаты. Было очень непривычно, находясь в Австралии, заходить на свою электронную почту. Я открыла почтовый ящик. Сердце неожиданно заколотилось. Руки вспотели. Я надеялась увидеть письмо от Брайна. Но писем не было. Я не удержалась и быстро написала: «Брайн, поздравляю с Рождеством!» и отправила письмо. Я ничего не могла с собой поделать! Ничего! Я сидела, уставившись в экран компьютера, и думала о Брайне. – Ну, как дела? – Алан заглянул в комнату. – Алан, я еще не написала. Я скоро закончу. Алан закрыл дверь. Я перевела дух. Я быстро написала письмо своим и отправила его на Егоркину почту. Алан опять заглянул в комнату. – Все, Алан, спасибо тебе. Я написала письмо. Надеюсь, Егор сможет его прочитать. Он знает немного английский. Алан улыбнулся. – Пойдем, Мэри приготовила очень вкусный чай. Настоящий, английский! Мы вернулись к столу. Мое сердце все еще колотилось. Я старалась сохранять спокойствие. – Какой вкусный чай! – я повернулась к Мэри. – А какой вкусный торт! – воскликнула Мэри. Мы рассмеялись. Я немного успокоилась. Мы посидели еще около часа и затем поехали домой, в апартаменты.

   Ну вот, ты встретила Рождество в Австралии, - сказал Алан, подъезжая к нашему дому. – Да, Алан, спасибо тебе за сегодняшний день! Алан проводил меня до дверей моей комнаты и сказал: «До завтра, Наталия. Спокойной ночи!» Он помахал мне рукой и ушел.

 

   Я зашла в свою уже почти родную комнату и включила телевизор. Мне не хотелось искать российскую программу. Я решила посмотреть, что показывает Австралия. Я легла на кровать и стала смотреть на экран. Но мысли быстро убежали в сторону – я начала думать о Брайне. Ну что мне дался этот Брайн!!! Почему я думала все время о нем??? Я постоянно на каком-то глубоком подсознательном уровне сравнивала Алана с Брайном. Я не могла объективно оценить ситуацию. Я не могла оценить действия Алана, не могла оценить его практически идеальное отношение ко мне. Я не думала об Алане – я думала о Брайне. Алан был очень строг и сух по отношению ко мне здесь, в Австралии, и это было совершенно не понятно для меня. Я все время сравнивала его отношение ко мне с тем, что могло бы быть, при такой же встречи с Брайном. Все эти мои сравнения не должны были бы меня волновать. Надо было бы просто налаживать теплые отношения с Аланом и наслаждаться его хорошим отношением ко мне. Но его строгость очень сковывала меня, и я не знала, как себя вести с ним. С другой стороны, в своей жизни, я все время мечтала встретить такого мужчину, который не ставил бы секс на первое место. Мне хотелось, чтобы мужчина, прежде всего, видел во мне личность, а потом уже женщину. И вот, похоже, Алан был таким мужчиной. Но мне уже хотелось, чтобы Алан видел во мне, прежде всего, женщину. Была ли логика в моем характере?

 

Глава 21.

 

 

   - Ну, куда мы поедем сегодня? – спросила я Алана, когда он приехал ко мне на следующий день.  – Я хочу показать тебе военный мемориал. Этот мемориал посвящен всем войнам, в которых принимала участие Австралия, начиная с первой мировой войны и заканчивая последними современными военными конфликтами. – Разве Австралия принимала участие в каких-нибудь войнах? – удивленно спросила я. – Да, и очень много, - ответил Алан. – Поедем, ты все увидишь сама. Мы вышли на улицу. Было солнечно и очень жарко. На небе по-прежнему не было ни одного облачка. В бассейне плескались дети, и мне захотелось тоже прыгнуть в этот бассейн. Тем более, у меня уже был куплен купальник. – Алан, а я могу искупаться в этом бассейне? – спросила я. – Конечно, это все для жителей этих апартаментов. В Австралии все очень просто, Наталия. Ты можешь везде ходить, все трогать руками, и тебе никто не сделает замечание. Алан подвел меня к бассейну. – Смотри, видишь это синее полотно, намотанное на большую катушку? Я увидела синий рулон клеенчатой ткани на большой металлической катушке. Катушка стояла у самого края бассейна и была чуть больше ширины бассейна. – Если ты увидишь, что весь бассейн прикрыт этой тканью, то не бойся – ты смело открывай бассейн. Вот ручка, за которую ты будешь крутить. Алан покрутил катушку и она начала раскручивать ткань. Здесь всегда прикрывают бассейны, чтобы вода не испарялась и не засорялась. Катушка работает легко, и ты сможешь спокойно с этим справиться. Ты одна сможешь открыть этот бассейн, если захочешь купаться. Не стесняйся, тебе никто ни чего не скажет. Я удивленно смотрела на это устройство. Вот так спокойно, я могу сама открыть или закрыть бассейн! – Если ты выйдешь из бассейна, и в нем больше никого не будет, то постарайся закрыть бассейн этой тканью. Здесь все так делают, - Алан, как всегда, улыбнулся. Я не переставала удивляться всему, что здесь видела. Мне все больше и больше нравилась эта страна. Мне все больше и больше нравился Алан.

   Мы подошли к машине, Алан открыл для меня дверь и я села на сиденье. Алан закрыл за мной дверь и пошел к своей двери. Я только сейчас заметила, что Алан открывает для меня дверь. – Делал ли он это для меня вчера? – я пыталась вспомнить этот момент. Я не могла это вспомнить. Мы выехали из нашего двора, проехали мимо моей любимой церкви, и повернули налево, на знакомую уже улицу. – Сейчас мы поедем мимо Нового Парламентского Дома, - сказал через некоторое время Алан. – Мы обязательно сходим туда, это очень интересно. Мы стали объезжать по кругу это интересное по архитектуре здание. На крыше здания стояла огромная металлическая конструкция на четырех ногах, и представляла собой полую призму. На верхушке призмы стоял высокий шпиль, наверху которого гордо развевался огромный австралийский флаг. Я заметила, что этот флаг было видно издалека, с многих улиц. Это выглядело очень красиво – на фоне голубого неба синий австралийский флаг. Вскоре мы подъехали к большой стоянке. Машин было мало. – Сейчас рождественские каникулы, - сказал Алан, - и люди в Канберре уезжают в другие города и страны. Город практически на 70%  пустеет. Ты, наверное, обратила внимание, что на дорогах нет совсем пробок. Но так бывает не всегда. Ты увидишь, как после Нового Года в Канберру будут въезжать сотни машин. Это люди будут возвращаться из своих путешествий. Мы пошли к красивому архитектурному сооружению, выполненному в строгом византийском стиле. Перед нами была арка из серого камня. Наверху было написано большими золотыми буквами - Australian War Memorial. Мы вошли внутрь этого комплекса. Красота и строгость архитектуры просто потрясли меня. Вдоль центральной линии всего комплекса был бассейн, в конце бассейна, прямо в воде горел вечный огонь. По бокам стояли длинные анфилады с арками. Чтобы попасть туда, надо было подняться по ступенькам. Мы поднялись, и я увидела на стенах вдоль анфилад мемориальные доски, сделанные из темного металла. На досках были выгравированы фамилии всех, кто погиб во всех войнах. На правой анфиладе все войны с первой до второй мировой войны. На левой - со второй мировой войны и до последних военных конфликтов, включая Афганистан, и даже, Ирак.

   В первой мировой войне погибло 60 тысяч австралийских солдат. Все их фамилии были вывешены на правой анфиладе. Меня это просто потрясло! – Алан, как могло так случиться, что погибло так много австралийских солдат? – удивленно спросила я. – Ведь Австралии никто не угрожал тогда, и никто не нападал! – Понимаешь, Наталия, молодые ребята просто не могли сидеть и ничего не делать в то время, когда весь мир воевал. Они считали своей честью пойти на войну и выступить на стороне Англии. У многих были родные в Англии, и мужское население страны готово было выступить в защиту своих соотечественников. Также ребята выступали на стороне союзников Англии - во Франции, и даже в России. Многие с гордостью заявляли, что уезжают воевать. Но никто из них не представлял тогда, что это такое. Многие погибли, так и не доехав до Европы или Англии. Но те, кто доехали, тоже остались лежать на этих землях. Домой практически никто не вернулся. Алан замолчал. Он стоял и смотрел на доски с фамилиями погибших солдат. Около некоторых фамилий были воткнуты красные маки. Но не везде. Маков было значительно меньше, чем фамилий. – Алан, а это что такое? – спросила я, показав на маки. – Эти маки сделаны по специальному заказу во Франции, - ответил Алан. Они воткнуты около тех погибших, которых нашли родственники. Сюда приезжают из разных мест Австралии, Англии. И если кто-то находит здесь своего погибшего родственника, то заявляет об этом в музее и ему выдают этот цветок, чтобы родственники могли положить цветок к фамилии погибшего солдата. Я стояла и смотрела на эти фамилии. Я думала об этих людях. Они не могли спокойно сидеть дома, когда весь мир воевал! Австралия была слишком удалена от всех главных военных конфликтов, но мужчины не смотря на эту удаленность, считали своим долгом участвовать в войне. Я представила, как матери и жены собирают своих мужчин, дают последние наставления и отправляют их в очень далекий путь, не зная даже, доберутся их солдаты туда или нет. Я была потрясена! Я никогда даже не могла подумать, что австралийские мужчины могли где-то воевать. Богатая благополучная страна, разве в ней могут жить неравнодушные люди? Оказывается, могут! Мы пошли на левую сторону. Там я увидела доску, на которой были имена всех медсестер, погибших во второй мировой войне. Список представлял примерно сто человек. – Алан, смотри! В войне принимали участие даже медсестры! – Да, целый полк медсестер уехал на войну, - сказал Алан. – Видишь, даже женщины не могли сидеть дома, - Алан улыбнулся. Но, к моему удивлению, здесь были представлены не только медсестры. Артисты, музыканты, корреспонденты. На каждой доске были заботливо указаны подразделения и фамилии погибших. Я была удивлена, как тщательно была собрана информация о погибших – к какому подразделению они относились, в каком году погибли. Все было сделано с большой любовью и уважением к памяти этих людей. Я обратила внимание, что всего шесть  маков было прикреплено у медсестер. – Не волнуйся! – сказал Алан. - Каждый год сюда приезжают и находят своих погибших. На следующий год здесь уже будет 20 маков. Я была переполнена впечатлениями. Говорить не хотелось. Алан понял меня. Он взял меня за руку и повел к вечному огню. В воде была чаша, из которой выходил огонь. Это было очень необычно – огонь выходил прямо из воды. – Вода – это слезы? – спросила я. – Да, - ответил Алан. – Это напоминание, что войны приносят слишком много горя. Я стояла, смотрела на этот огонь и у меня по щекам текли слезы. Перед нами был вход в сам музей. Мы зашли в красивый небольшой зал с высоким куполом. Купол по форме напоминал наш церковный православный купол. На нем были нарисованы человеческие фигуры без лиц. Они по кругу уходили под купол – как бы в небо. В зале было приятно прохладно. Я долго рассматривала купол. Очень просто, но как выразительно! Мы пошли в основную часть музея. Музей был огромный. Здесь были тщательно собраны различные документы о погибших, переписка с родными, вещи погибших, их фото. Много различных историй было развешано на стендах. Информации было очень много. Создавалось впечатление, что это Австралия воевала со всеми, а не наоборот. Много было сделано различных панно с фигурками людей, военной техники, маленьких домиков, деревьев, кустарников. Целые баталии были разыграны на этих макетах. В некоторых залах стояла настоящая военная техника. Музей был очень интересный. Все было выполнено очень аккуратно, подробно, с большой любовью и вниманием к людям. Здесь было много фотографий. На одной из них были сфотографированы веселые молодые медсестры в медицинской форме начала 20 годов XX столетия. Они все погибли в Германии. Мы долго ходили по залам. Я с большим интересом все рассматривала. Наверное, я напоминала сейчас Алана в Царицынском музее. Иногда, я украдкой вытирала слезы, когда читала письма солдат с фронта. Удивительно, как эти письма еще доходили до Австралии! Этот музей потряс меня! Не только тщательно собранной информацией, но и тем, как все было оформлено. Стенды были удобно размещены, к любой экспозиции можно было свободно подойти, спокойно рассмотреть, ни кому при этом не мешая. Все было сделано с большой любовью.

   Мы вышли на улицу. Как всегда было солнечно и жарко. Мы еще раз прошлись вдоль бассейна. Вдоль анфилад в красивых каменных кадках росли ярко зеленые кустарники, очень ровно подстриженные в прямоугольные формы. Перед ними росли белые цветы. Все это немного освежало строгую архитектуру комплекса. Везде было очень чисто. – Алан, спасибо тебе за этот музей, - с благодарностью сказала я. – Я не видела ничего подобного в своей жизни! – Наталия, ты еще много чего не видела, - как всегда, с улыбкой сказал Алан. Мне так хотелось сейчас прижаться к плечу Алана, обнять его! Но Алан быстро шел к машине, а я шла за ним.

 

   Вечером мы пошли в турецкий ресторан. Я любила турецкую кухню. Я была очень голодная, хотя мы немного поели в наших (или моих?) апартаментах. Но я была так потрясена военным комплексом, что мне хотелось спокойно посидеть, выпить вина и съесть что-нибудь вкусного. Алан понял меня и поэтому привел в очень уютный турецкий ресторан, где вкусно пахло свежеиспеченным хлебом. Нам подали теплую тарелку, на которой лежал горячий турецкий хлеб, на второй теплой тарелке лежало мягкое сливочное масло и хумус – вкусная турецкая паста. Я ела этот вкусный хлеб с хумусом  и не могла остановиться. Алан налил вино и сказал: «Наталья, давай выпьем за всех погибших во всех войнах!» - Алан, давай всю эту бутылку вина посвятим всем погибшим австралийским солдатам, - сказала я. Если честно, мне хотелось встать и выпить за всех солдат, стоя, так я прониклась уважением к австралийским солдатам. Мы, молча, выпили первые бокалы вина до дна. Говорить мне не хотелось. Алан тоже молчал. Нам принесли на большой тарелке горячее мясо разных  сортов и мы, молча, поглощали эту вкусную еду. Вдруг откуда-то появилась красивая женщина в восточной одежде. Она подошла к нашему столу и начала танцевать восточный танец. Минут пять она танцевала, потом взяла меня за руку и вытащила из-за стола. – Она приглашает тебя потанцевать, - с улыбкой сказал Алан, - иди, потанцуй. Женщина стала показывать, как надо двигать бедрами и животом. Я встала перед Аланом и начала повторять эти движения. Мне очень хотелось его возбудить, потому что я уже давно хотела провести с Аланом ночь. Я реально хотела его. Но он был так сух и строг, что я просто не знала, что с этим делать? Я уже забыла о своем печальном настроении, навеянном музеем. Я танцевала и хотела понравиться Алану. Алан улыбался и смотрел на меня. Женщина хотела пригласить его на танец тоже, но Алан отрицательно замотал головой. Так мы немного потанцевали с этой женщиной перед Аланом и затем разошлись. Женщина пошла к другому столу, а я села на свое место. – Веселая женщина, - сказала я. Я не могла понять, что сейчас думает Алан. Понравилось ему, как я танцевала или нет? Алан налил вино, и мы опять выпили. – Ты хочешь попробовать настоящего турецкого кофе?  - спросил меня Алан. – Я хотела бы попробовать настоящего австралийского мужчину, - подумала про себя я. Но вслух сказала: «Конечно. Хочу». Мы медленно потягивали кофе, а я думала о том, что может быть сегодня Алан останется со мной на ночь. Мне так хотелось лечь с ним в одну постель, прижаться к нему, обнять его, почувствовать на себе его сильную мужественную руку. Я пила кофе и смотрела на его сильные красивые руки. Я очень хотела его сейчас, и мне не было стыдно за это. Мне хотелось отдать ему всю свою нежность и любовь. Но Алан, как всегда, был невозмутим, и никаких признаков сексуального желания я не видела на его лице. Я попросила стакан холодной воды, и официант принес красивый кувшин с водой из-под крана. Я залпом выпила стакан воды, а остальную воду хотела вылить себе на голову. Но, конечно, я это не сделала, а смирно сидела и пила настоящий турецкий кофе. – Завтра я хочу показать тебе Старый Парламентский Дом, - сказал Алан. – А после этого мы поедем в Новый Парламентский Дом. Это тоже очень интересно, тебе обязательно понравится. – Мне здесь все очень нравится, Алан, и я очень благодарна тебе.

   Я хотела добавить, что больше всего мне нравится сам Алан, но как я могу об этом говорить такому спокойному и сухому мужчине?

   Около девяти вечера мы поехали домой. Алан, как всегда, проводил меня до дверей апартаментов и хотел уже уходить. – Алан, может быть, мы посидим еще вместе, выпьем чаю? – с тихой надеждой спросила я. Алан посмотрел на часы. – Уже поздно, Наталия, мы можем это сделать завтра. Мы поедем на настоящий овощной базар, купим свежих овощей, орехов и устроим вкусный ужин, как в первый день. А сейчас надо отдыхать. Алан слегка обнял меня и быстро ушел. Я поплелась в свою комнату, разделась и голая легла в кровать. Я лежала и представляла, как Алан лежит рядом, ласкает меня, касается интимных мест. Я провела рукой по своему телу, медленно спустившись вниз живота, закрыла глаза и коснулась своего клитора. Клитор был влажный и набухший. Я была очень возбуждена. Я начала медленно ласкать свой клитор, представляя себе, что это рука Алана. Одной рукой я ласкала клитор, другую положила на грудь. Сосок набух и очень сильно возбуждал. Я не понимала, как Алан может отказываться от такого удовольствия? Почему? Неужели я не нравлюсь ему, как женщина? Я продолжала нежно ласкать свой клитор и грудь до тех пор, пока не испытала сильнейший оргазм. Я ничего не могла с собой поделать – мне надо было как-то сбросить свое возбуждение. Проснувшись утром, я вспомнила свои ласки и решила повторить это наслаждение. Но я остановилась. Я решила просто слегка возбудить свой клитор. Мне хотелось, чтобы мое возбуждение как-то передалось Алану.

– Если сегодня Алан не поцелует меня, я умру от отчаяния, - подумала я, одеваясь. Я одела эластичный топик на голое тело, мои соски явно проступали через ткань. Я еще раз слегка поласкала свой клитор и надела легкие брюки. Мне нравилось такое легкое возбужденное состояние. Оно вызывало приятную истому в теле. Хотелось лечь на кровать, широко расставить ноги и ждать в такой позе прихода Алана. Но, конечно же, я этого не сделала. Вообще, я не узнавала себя. Я впервые так вела себя откровенно сексуально и впервые так хотела соблазнить мужчину. Я тщательно накрасила свои глаза, красиво уложила волосы. Еще раз посмотрела на себя в большое зеркало.

   Алан пришел ровно в 10. – Я думаю, нам надо съездить на базар и купить овощей. С утра всегда можно купить много свежих овощей, - сказал Алан, входя в комнату. – Недавно сорванных с грядки? – нежно улыбаясь, спросила я. – Да, - кивнул Алан. – В Австралии все очень просто, very easy. Это были любимые слова Алана здесь. – Видишь, Наталия, здесь все очень легко, - часто повторял Алан. Мы сели в машину и поехали. Я вспомнила свое утреннее состояние, и мне стало стыдно. Алан был серьезный, и мое сексуальное возбуждение очень быстро улетучилось.

   Овощной базар оказался почти рядом с нашими апартаментами. Проехав две небольшие улицы, мы завернули к большому одноэтажному комплексу. Это был огромный крытый овощной рынок. Он был сделан в виде буквы «П». Боже мой! Чего здесь только не было! Я никогда не видела такого количества разных фруктов и овощей! Алан проходил вдоль рядов и спрашивал: «Это хочешь? А это?» Я не знала, что я хочу! Я хотела все! Овощи и фрукты были очень чистые и свежие. Они аккуратно лежали в деревянных ящиках и приглашали себя попробовать! Но что это? Прямо передо мной была гора из ярко оранжевых фруктов, а рядом такая же гора из ярко красных! Это были манго! – Алан, смотри! Это манго? – Да, Наталия, это манго, - улыбнулся Алан. – Берем? – Конечно! – воскликнула я. Алан стал выбирать манго. Он брал своей большой ладонью фрукт и мял его пальцами. – Я выбираю самые спелые, - пояснил он. Мы набрали целый пакет манго. И я была уже счастлива. Мне уже ничего не хотелось.  Алан понял меня и стал сам набирать овощей к нашему ужину. Все овощи он складывал в специальные картонные коробки. Так что ничего не мялось, не плющилось. Он взял много зелени, которой я не видела в России. Также он взял еще два совершенно незнакомых для меня фрукта и моих любимых орехов - кешью, и мы, наконец-то, пошли на кассу. На кассе женщина сама складывала в пакеты все овощи и фрукты из наших коробок. Получилось пять больших пакетов. Она с улыбкой подала эти пакеты и поблагодарила нас за покупку. Все было сделано быстро и спокойно. – Давай отнесем это все в машину, - сказал Алан. – Нам надо купить еще немного мяса. Алан нес эти пакеты, а я, налегке, шла за ним.

   Вечером мы устроили шикарный ужин на балконе. Алан заранее купил две бутылки вина – красное и белое. Он любил белое вино, а я очень люблю красное. Так мы и поступали – Алан покупал для себя белое, а для меня покупал красное. Как и в первый день, мы сидели на балконе, потягивали вино, ели свежие овощи и мясо ягненка, которое приготовил сам Алан. Я слушала пение птиц. Алан выполнил свое обещание. Я сидела и пила кофе, которое тоже только что приготовил Алан, и слушала пение птиц. – Скажи, Наталия, - нарушил нашу общую тишину Алан, - а ты приехала ко мне или просто посмотреть Австралию? Вопрос прозвучал неожиданно. Я даже не сразу поняла его смысл. – Что? – я на всякий случай переспросила, так как не совсем поняла смыл вопроса. – Ты приехала ко мне или просто посмотреть Австралию? – повторил свой вопрос Алан. Вопрос был очень неожиданный. Я не знала, что сказать. С одной стороны мне реально хотелось посмотреть Австралию, с другой стороны я ехала и к Алану тоже. Но что хотел услышать от меня сам Алан? Что было бы ему приятно услышать? – Алан, я очень хотела посмотреть твою страну, и я приехала сюда, чтобы посмотреть Австралию, - ответила я, хотя это было не совсем точно. Но я ответила так, потому что Алан был сух со мной. Он не проявлял никакого интереса ко мне, как к женщине. Может быть, ему было бы приятно услышать, что я просто как путешественник, приехала сюда. Но Алан не был удовлетворен моим ответом – так мне показалось. А мне почему-то было сложно произнести, что я приехала именно к нему. Может потому, что за моей спиной был Брайн? Возникла пауза. Алан о чем-то раздумывал. Я тоже молчала. Мне хотелось обнять и поцеловать Алана. Я вспомнила о своих ночных сексуальных переживаниях и о том, как страстно мечтала, чтобы Алан поцеловал меня. Но сейчас я сидела и напряженно молчала. – Алан, конечно, я приехала к тебе, - наконец сказала я. – Просто, я не знаю, что для тебя более приятно: знать, что я приехала именно к тебе или что я приехала посмотреть твою прекрасную страну. – Наталия, а расскажи немного о своей матери, о своем детстве, - неожиданно попросил Алан. Я заметила, что иногда Алан был очень сентиментален. Это всегда было очень неожиданно для меня, и я не всегда успевала как-то внутренне перестроиться на этот сентиментальный лад. – Мы жили очень бедно, - сказала я. - Детство  мое было и хорошим и плохим одновременно. Хорошим, потому что я занималась во многих кружках, и мне это очень нравилось. Плохим, потому что у меня не было отца, и я очень страдала от этого. Часто нам просто не было что поесть на завтрак или на ужин. – А что твоя мать? – спросил о моей матери Алан. Я задумалась. Это был сложный вопрос. За последние годы мои отношения с матерью настолько ухудшились, что я уже и не знала, что можно сказать о моей матери. – Главное кредо моей матери: «Это не для тебя!» - наконец я смогла что-то сформулировать о своей матери. – Да? Это странно, - удивленно сказал Алан. – Моя мать всегда говорила мне: «Ты это сможешь! Это для тебя!» - Ну а моя мать всегда говорила мне – этот мальчик не для тебя, это девочка не для тебя, эти игрушки – не для тебя и т.д. – Может потому, что эти мальчики и девочки были слишком плохие? – спросил Алан. – Нет, Алан, это потому что они были слишком хорошие и немного из другого слоя общества. Моя мать всегда считала, что мы из очень низкого слоя. Это порождало много комплексов у меня. Алан очень внимательно меня слушал. Мне было не понятно, на чьей он стороне. – Тебе было тяжело в детстве, в юности? – Да, Алан, иногда мне было очень тяжело. Но я старалась – училась в разных школах: в музыкальной, в географической, в школе журналистики. Мне хотелось подняться, очень хотелось учиться в институте. Но, к сожалению, я смогла это сделать слишком поздно, т.е., примерно, в сорокалетнем возрасте. Алан продолжал внимательно слушать меня. Кажется, он был на моей стороне. – Ну а что твой муж? Похоже, сегодня был вечеров вопросов и ответов. А я мечтала о поцелуях! – Мне, кажется, если бы не моя мать, я бы никогда не развелась, - немного подумав, сказала я. – С другой стороны, он был очень ленивый и совсем не хотел зарабатывать много денег. Это очень раздражало меня. Я не знаю, любила ли я своего мужа. Но меня он, кажется, любил. – Я думаю, ты тоже любила своего мужа, - с улыбкой сказал Алан. – Иначе ты бы просто не вышла за него замуж. На улице стемнело, и наши фонари стали светить все ярче. На улице очень громко трещали кузнечики. – Это цикады, - сказал Алан. Вечер был очень теплый. Где-то звучал легкий джаз. Алан пошел на кухню и сварил новую порцию кофе. Он делал все сам, и я даже не успевала о чем-то попросить его. Мы сидели и медленно потягивали крепкий горячий кофе. Какое же это все-таки наслаждение вот так сидеть, пить кофе, слушать,  как трещат цикады, ловить звуки легкого джаза и смотреть на красиво освещенную церковь! – Алан, а почему ты разошелся со своей женой? – я задала давно мучавший меня вопрос. Хотя в письмах Алан рассказывал о причинах развода. Но я решила еще раз спросить его об этом. – Понимаешь, моя жена совсем не хотела заниматься сексом, - сказал Алан. – Она все время пила какие-то таблетки от депрессии, часто плакала, и кажется, была несчастлива со мной. Я задумалась. Его жена не хотела заниматься сексом. А я очень хочу! Но  где же ты, Алан? Я слушала Алана и удивлялась его выдержки. Значит, он знаком с  сексом и возможно хочет его, если хотел его со своей женой. Но Алан как всегда был невозмутим, и не делал никаких намеков и попыток со мной заняться сексом. – Здесь многие женщины выходят замуж, чтобы потом развестись и отсудить у мужа достаточно много денег себе на жизнь. Но моя жена не хотела развода со мной. Я первый подал на развод. Это была моя инициатива. Я оставил жене после развода мой дом стоимостью в один миллион долларов. Если хочешь, мы можем завтра зайти в мой дом, в котором я жил еще до жены и в который я привел ее после свадьбы. Это мой личный дом. Но ничего! В этом доме живет мой сын, Хью. И я оставляю этот дом для моего сына. Я очень люблю этот дом. Я многое сделал в нем сам, своими руками. Он большой и удобный. Мне жалко этот дом, я не скрываю этого. Но у меня есть сын, и я рад, что могу оставить этот дом для моего сына. Вот такую длинную тираду произнес Алан. Я слушала Алана и удивлялась всему сказанному. – А когда вы развелись? – спросила я. – Примерно три года назад. Последний год я живу у Мэри. А до этого мы жили вместе с моей женой. Чтобы не находиться вместе, мы много путешествовали по очереди. Несколько месяцев она, потом уезжал я. Так мы жили года два, а потом я переехал к Мэри. Алан посмотрел на часы. – Наталия, нам пора отдыхать, уже полдвенадцатого ночи. – Алан, так хорошо сидеть и беседовать, не хочется расставаться с тобой. – Ничего, завтра увидимся. Алан собрал посуду и отнес на кухню. – Алан, я все вымою сама. Уже поздно, а тебе еще ехать домой. Я мягко прикоснулась к руке Алана. – Иди, пожалуйста, я все сделаю сама. Спасибо тебе за еще один прекрасный вечер. Мне уже не хотелось никаких поцелуев, никакого секса. Я погладила Алана по плечу и проводила его до самой машины. – До завтра, мой дорогой. Я помахала рукой и пошла в свою комнату. Я долго не могла уснуть. Я думала о том, как Алан уезжал из дома для того, чтобы не находиться рядом со своей женой. Представляла себе, как они воспитывали Хью в такой ситуации. Думала о том, как Алан жил с Мэри в ее доме. Вот почему они часто бросались друг на друга. Наверное, им несладко живется рядом друг с другом. Но деваться было некуда. И почему Алан так поздно решил купить другой дом? Может он сделал это действительно из-за меня? Я лежала и думала обо всем этом. Это была совершенно незнакомая и непривычная для меня жизнь людей, которые не хотели или не могли быть вместе и  как-то пытались решить эту проблему. Я заснула, когда за окном уже появилось солнце.

 

Глава 22.

 

 

   Отъехав немного от Натальиных апартаментов, Алан остановил машину и вышел из нее. Ему не хотелось ехать в дом к Мэри и не хотелось спать. Воспоминания нахлынули на него. Алан сел на скамейку и посмотрел на черное небо. Яркие звезды усеяли все небо, а маленькие точки самолетов сливались со звездами, и было непонятно, что это такое двигается в небе – звезда или самолет. Алан вспомнил, как его жена попала в больницу с непонятным приступом боли внизу живота. А на следующий день Алан узнал, что скоро будет папой. Он вспоминал, как забирал Хью из больницы. Он держал этот маленький комочек и был безмерно счастлив. Когда Хью исполнилось три года, Алан начал учить его кататься на велосипеде. Хью быстро научился и гонял вокруг дома, а за ним бежала любимая собака Алана и весело лаяла. Было забавно смотреть на эту парочку. Он вспомнил, как они все вместе поехали к его матери в Мельбурн. Это был уже ее пятнадцатый внук. В тот день собрались все братья и сестры, все их дети. И Хью бегал со всеми и весело смеялся. Его мать очень полюбила Хью. Хью был рыжий и кудрявый, как настоящий англичанин, и мать Алана очень этим гордилась. В Хью, как ни в ком другом, были ярко видны шотландские корни этой семьи. Алан очень любил своего сына. Когда подошло время идти в школу, Алан тщательно изучил все школы Канберры и решил отдать его в строгий католический лицей, где наука тесно переплеталась с религией, и где применялось строгое воспитание в сочетании с хорошим поощрением, если ребенок старался хорошо учиться. Хью учился очень хорошо, и школа часто награждала его поездками в Европу, а по окончании каждого учебного года Хью всегда получал красивую похвальную грамоту, которая будет иметь хороший вес при поступлении в университет. Недавно Хью исполнилось 15 лет, и Алан вспомнил, как они вместе выбирали хороший компьютер ему на день рождения. Хью обожал компьютерные игры, и они выбирали компьютер под самые современные игры. Алан сидел и улыбался. Он вспоминал довольную веснушчатую мордашку Хью. Затем Алан переключился на свою жену. Ему очень жалко было разводиться с женой, но и терпеть ее постоянные приступы хандры и депрессии не было уже никаких сил. Последние годы они с трудом сдерживали себя по отношению друг к другу, стараясь не ссориться при Хью. Но это было очень сложно сделать, и они решили разъезжаться друг от друга по разным странам. Иногда жена уезжала с Хью, а иногда Алан брал сына с собой. Таким образом, Хью объездил всю Европу и часть Азии. Алан очень любил свою жену. Он вспомнил день их свадьбы. Они были очень счастливы тогда. Алан долго не решался сделать предложение своей подруге. Будущая жена была на 12 лет младше его. Но он все-таки решился, и через несколько месяцев они сыграли пышную свадьбу. – Куда ушла любовь? – думал Алан, - И почему она ушла? 10 лет они были счастливы. Но потом начался какой-то кошмар, корни которого Алан не мог найти до сих пор. Он вспомнил период развода. Это был жуткий период. Хью все чувствовал и понимал. Алан был особенно внимателен к своему сыну в тот период. Слава Богу! У жены хватило мудрости не делить с ним любимого сына. Кажется, Хью и сейчас думает, что у него есть папа, и его папа будет всегда с ним. Алан и новый дом купил совсем недалеко от своего дома, чтобы можно было присматривать за Хью.

   Прошло уже почти два часа, а Алан все сидел на скамейке. Он вспоминал свою молодость, первую жену. Столько событий было в его жизни! Неужели это все его жизнь!? Наконец Алан вспомнил, что завтра они с Наталией решили поехать в Старый Парламентский Дом. Алан посмотрел на часы – было около 4 часов утра. Алан быстро пошел к машине и поехал по совершенно безлюдным улицам.

 

   Утром Алан проспал. Он приехал к Наталии в 11 часов утра. Наталия долго не открывала. Оказывается, она тоже проспала. Наталия была взлохмачена, как косточка от манго. Это выглядело очень забавно. – Алан, извини пожалуйста, я заснула наверное в 6 или 7 часов утра. – Почему? – Алан вспомнил свое ночное сидение на скамейке. – Ты знаешь, не могла уснуть, думала о тебе, о твоей жене, о твоем сыне. Алан улыбнулся. Он заметил, что иногда они думают синхронно с Наталией об одном и том же. Также иногда ему казалось, что они легко читают мысли друг друга. Алан также часто замечал, что Наталия очень легко воспринимает его молчание. Это было очень ценно для него. В последние годы ему все меньше и меньше хотелось говорить. А Наталия понимала его очень быстро и не требовала бесконечных разговоров ни о чем. Он заметил, что достаточно двух предложений о чем-нибудь – и Наталия уже все поняла. Ему это очень нравилось. Он восхищался этим, потому что Наталия еще не очень хорошо владела английским, но на каком-то подсознательном уровне она очень быстро все понимала. Алану было легко с ней. Ему хотелось обсуждать многие вопросы – проблемы аборигенов в Австралии, проблемы законов и возможности изменения их, проблемы их возможного совместного проживания, и многое другое. Но пока не решался. Наталия была шокирована жизнью в Австралии, и он понимал, что она не готова морально к обсуждению многих вопросов. Ему очень хотелось показать ей Старый Парламентский Дом и многое рассказать об Австралии начала 20 века. Он уже предчувствовал, как Наталии это все понравиться. Ему нравились ее удивленные глаза, слегка приоткрытый рот от удивления, восхищенные возгласы. Она напоминала ему его сына Хью, когда он видел что-нибудь необычное. Маленькая девочка, попавшая в волшебную страну. Ему хотелось удивлять ее и удивлять. Они быстро позавтракали остатками вчерашнего ужина и поехали в музей.

  

   Алан, как всегда, молчал. А я, как всегда, любовалась его красивыми руками. Мне хотелось пройтись по ним влажным языком, а потом нежно укусить где-нибудь у плеча. Мы проехали мимо полой призмы с флагом наверху и повернули налево. – Ну вот, мы приехали, - сказал Алан и припарковал машину на большой стоянке. – строительство этого Парламентского Дома было закончено к 1927, - рассказывал по дороге Алан. А начали строительство в 1914 году, но все было прервано из-за Первой мировой войны.- До 1988 года здесь работало правительство Австралии, а затем в 1992 году было решено все отдать простым людям – т.е. сделать из него музей. Все полностью сохранено, все можно посмотреть и потрогать, везде посидеть. Архитектурное решение разрабатывалось  известным американским архитектором Уолтером Бурлей Гриффином, которого Австралийское правительство пригласило для построения всего города Канберры, в том числе и для строительства этого дома. Но все-таки главным архитектором этого Дома стал Джон Смит Мердок. Его проект был принят, примерно, в 1923 году и тогда же началось активное строительство парламентского дома. Мы вошли в музей. Стиль музея действительно относился к началу 20 века. – У нас построен Новый Парламентский Дом, - тихо сказал Алан. Но он выполнен совершенно в другом стиле, в современном, из стекла и бетона. Ты все увидишь. Мы будем там тоже. Мы пошли по широкому коридору. Под нашими ногами поскрипывал паркет. Хотя везде были выстланы ковровые дорожки красного цвета с зелеными полосками по краям. – Ну, совсем как у нас в Кремле, - подумала я. Везде было очень чисто. – Идем сюда, - Алан открыл передо мной тяжелую резную, деревянную дверь. Мы вошли в огромный зал, в котором все кресла были обиты натуральной кожей зеленого цвета. Это даже были не кресла, а диваны, которые соединялись между собой. Кресла-диваны располагались по кругу снизу вверх, как в римском театре. Это зеленый зал, - пояснил Алан, - то есть нижняя палата. Есть еще красный зал – это верхняя палата. Парламент состоит из двух палат. И эти палаты разных цветов. Все рабочие папки верхней палаты – красные, а все рабочие папки нижней палаты – зеленые. Это сделано специально, чтобы документы из этих двух палат не путались. Ты можешь сесть в любом месте здесь.  Я огляделась. В зале было много туристов. Они спокойно прохаживались по рядам, садились в кресла, вставали и опять шли по рядам. Все чувствовали себя как дома. Некоторые даже сидели внизу на полу. Весь пол был выстлан красивым ковром зеленого цвета. Я тоже спустилась вниз, но села на диван. Да! Посидеть на кожаном мягком диване верхней палаты – это впечатляет! Никогда не думала, что это может случиться в моей жизни! Рядом с нижнем рядом кресел-диванов стоял большой стол, а на нем лежал огромный позолоченный жезл.  – Что это, Алан? – Это королевский жезл, - пояснил Алан. До 30-х годов страну возглавляла королева, как в Англии. И это ее жезл. – Но его невозможно поднять, - с удивлением сказала я. – Но она и не поднимала, он просто лежал рядом с ней. Я рассматривала этот великолепный жезл, на котором был причудливый орнамент. Рядом стояла женщина в белых перчатках и видимо рассказывала об этом жезле. Она касалась перчатками некоторых частей жезла и что-то быстро говорила по-английски. Мне хотелось понять хоть что-нибудь, но я не могла. – Пойдем в красный зал, - предложил Алан, и мы вышли из зала. По дороге в красный зал я увидела большое кресло, а в нем сидела девушка в парике и в черном балдохоне. – Что это, Алан?  - А-а, ты тоже можешь это одеть, - сказал Алан и остановился. Мы встали в очередь. Оказывается, это была одежда парламентариев – белый старинный парик и черная накидка. Когда подошла моя очередь, Алан надел на меня парик и балдохон. – Садись в кресло, я тебя сфотографирую. Я села в кресло и замерла. Я – настоящий парламентарий и сижу в парламентском кресле! Это было великолепно! Несколько человек спокойно стояли в очереди и ждали, пока я наслажусь своим величием. Никто не толкался и не пихался, никто не подгонял друг друга. Все стояли и с улыбкой ждали. Алан сделал несколько фото, и я передала весь этот костюм другой женщине. Мы пошли в красный зал.

   Мы долго гуляли по этому музею. Старый Парламентский Дом (Old Parliament House) был огромен. Каждый выдающийся чем-либо парламентер имел свой отдельный кабинет. Так, например, мы зашли в кабинет первой женщины-парламентера. На столе стояли цветы в красивой вазе, белый старинный телефон. – Ты можешь сесть за этот стол, - сказал Алан. – И никто не будет ругаться? – с удивлением спросила я. – Нет, никто, садись, - Алан подтолкнул меня к столу. Я села за стол и взяла трубку телефона в руки. – Алло, - сказала я. – Я вас слушаю. В этот момент Алан сфотографировал меня. Я сидела за столом и рассматривала комнату. Все было сохранено, как в те дни, когда здесь находилась эта женщина: рабочие папки, какие-то безделушки, цветы. Я сидела и представляла себя этой женщиной. Никто не прибежал и не заорал истошным голосом: «Вы что? С ума сошли? Ну-ка, выйдите из-за стола сейчас же!» Я сидела так минут пять или десять. – Пойдем, - наконец сказал Алан.

   Мы вышли из этого кабинета, и прямо перед собой я увидела табличку: «Первый абориген-парламентер». – Алан, смотри! Первый абориген-парламентер! – Да, Наталия. Это очень интересно! Аборигены Австралии тоже имели и имеют свой голос в парламенте. Давай зайдем в этот кабинет. Мы зашли в кабинет. Он также полностью сохранил всю обстановку того времени. На стене висели плакаты с изображением аборигенов. Это люди с практически черного цвета кожей и со своеобразными чертами лица. Аборигены Австралии – это боль и чувство вины европейских австралийцев. Я долго не могла понять Алана, когда он рассказывал об аборигенах и как бы волновался об их жизненных проблемах. Я не могла понять, в чем тут причина. Почему это все так волнует Алана. Но пару лет спустя я прочитала в одной книге американского автора, что австралийцы хотят публично принести свои извинения аборигенам за то, что вытеснили их с законных территорий и загнали их в пустыню. Оказывается, вся нация испытывает чувство вины за это. Так же как сейчас немцы испытывают чувство вины перед евреями за ужасы Второй мировой войны. Но тогда я ничего не знала об этом, и вопросы благополучия аборигенов Австралии для меня были совершенно непонятны.

   Мы поднялись на последний этаж. На этом этаже находились комнаты для журналистов, для радио- и тележурналистов. Была сохранена вся аппаратура тех лет – большие катушки в старинных магнитофонах, старого фасона микрофоны, печатные машинки и многое другое. Стены этих комнат были обиты своеобразным рельефным мягким пластиком, который поглощал все шумы. В этих комнатах пахло старой жизнью 30-50-х годов 20 века. Это выглядело романтично и таинственно.

   Мы еще долго ходили по различным кабинетам. Меня не переставало удивлять, с какой тщательностью и любовью были собраны здесь исторические документы, мебель, различные атрибуты того времени. Мы зашли в один просторный кабинет, в котором стоял огромный деревянный круглый стол. Здесь проходили заседания различных международных комитетов. Вокруг стола стояли тяжелые деревянные стулья. На столе лежало огромное стекло. Все блестело от чистоты и выглядело очень торжественно. На столе лежала какая-то большая толстая тетрадь. Ее можно было полистать и почитать записи того времени. Также на столе по кругу стояли флаги всех ведущих держав. Я увидела флаг нашей страны того времени, т.е. флаг СССР. Вообще в музее можно было взять любую папку, любую книгу и просмотреть. Пол в холле музея был выложен в красивый паркетный рисунок и блестел так, что в нем отражались люди и мебель. Стены были окрашены ярко белой краской – в стиле того времени. Все стены были удивительно чистые и свежие, как будто их покрасили вчера.

 

   - Ты знаешь, здесь недалеко есть симпатичный итальянский ресторан, - сказал мне Алан, когда мы, голодные и измученные впечатлениями, вышли из музея. – Да, я очень хочу кушать, - сказала я, проглотив голодную слюну. От впечатлений и от жары у меня разболелась голова. Я так напряженно все рассматривала и так восхищалась всем увиденным, что чувствовала неимоверную усталость. Хотелось где-нибудь сесть и не о чем не думая, спокойно выпить хотя бы чашечку кофе.

   - Только там нет парковки, нам придется пройти один квартал пешком, - с сожалением сказал Алан. Мы не спеша пошли к ресторану. Приятно было прогуляться по улице пешком. Я вспомнила, что я еще ни разу не ходила здесь по улицам своими ногами. Мы шли по симпатичной улице, где было множество разных кафе. Люди сидели за столиками, смеялись, болтали, и кажется, никуда не спешили. Некоторые сидели, положив ноги на стулья. Я обратила внимания, что здесь нет толпы людей. На этой улице люди в основном сидели за столиками. Совсем немного людей входили или выходили из магазинов. Вскоре мы подошли к стеклянным дверям. – Это итальянский ресторан, - сказал Алан и открыл передо мной дверь. Я вошла в помещение. Здесь было прохладно и очень людно. Много молодежи сидело за столиками. Они шумно разговаривали и веселились. – Здесь очень вкусное белое итальянское вино, - сказал Алан и направился прямо к стойке, за которой стояли симпатичные парни-официанты. – Тебе понравится, - добавил он. Алан делал заказ, а я разглядывала ресторан. Мы заказали итальянскую пиццу и мясо, ну и конечно это белое вино. Нас посадили за столик для двоих и поставили кувшин с холодной водой, налитой из-под крана. Господи! Какая же здесь вкусная вода! Я пила и пила, и была самым счастливым человеком на свете. Алан, как всегда, смотрел на меня и улыбался. – Лучше бы ты меня поцеловал, - подумала я, начав опять свою «песню» о поцелуях. Но я мысленно одернула себя и тоже улыбнулась Алану. – Очень хочется пить, - сказала я. Алан кивнул. Подошел красивый молодой официант и наклонился ко мне: «Откуда Вы приехали, мадам?» - Я? Я – из Москвы, - смущенно ответила я. Я привыкла говорить на английском только с Аланом. С другими я очень терялась. – О, какая прелесть!! Так далеко Вы живете!! – официант подсел ко мне на диванчик. – Там сейчас холодно? – Да! – кивнула я головой. – Вам нравиться здесь, в Канберре? – Да, очень. Просто великолепно! Официант еще раз улыбнулся и пошел за нашим заказом. – Алан, это что? Почему он подошел ко мне? Алан, как всегда, улыбался. – Здесь, в этом ресторане так принято, - сказал Алан. – Это все для привлечения клиентов. – А как он узнал, что я откуда-то приехала? – Это не сложно, Наталия. Твой акцент, внешность. Они здесь очень опытные. Алан широко улыбался. А я смущенно ерзала на своем месте. Такой красивый официант и обратил на меня внимание! Вскоре нам принесли вино. Опять же этот красивый молодой официант очень галантно налил из бутылки немного вина и протянул мне изящный бокал: «Попробуйте!» Я попробовала вино. – Вам понравилось? – Да, вкусно, - кивнула я. – Вы будете это вино? – вежливо спросил официант. – Да, конечно, - кивнула я. После этого диалога он налил нам вина  и удалился. – Алан? Это что? Алан сидел и слегка посмеивался.. – Наталия, обычно в хороших ресторанах сначала наливают немного вина и дают попробовать. Затем спрашивают о качестве вина. Если вино не понравилось, то могут принести или другую бутылку такого же вина, или вообще другое вино. Я сидела и таращила глаза. Да, моего воспитания явно не хватало для жизни в Австралии. Я и знать-то не знала о таких порядках в ресторанах. Алан продолжал широко улыбаться. Мне стало немного стыдно. – Да, - подумала я про себя. – Что сейчас думает обо мне Алан! – Наталия, - сказал Алан, - попробуй это вино. Я думаю, тебе понравится! Я, с трудом преодолев свой конфуз, попробовала вино. Да, вино было очень необычное. Оно было приятно сладкого вкуса и было заполнено мельчайшими пузырьками газа. При этом вино не меняло свой вкус на протяжении всего глотка. Я знала такие вина у нас в Москве. Но когда проглатываешь такое вино, то появляется явный привкус дрожжей. Здесь же вино было удивительно ровное на протяжении всего глотка и после него оставалось еще приятное сладкое послевкусие. Я немного расслабилась и постаралась забыть о своих конфузах. Я медленно потягивала это вино, наслаждаясь его вкусом. К нам опять подошел официант, но уже с подносом, на котором лежала наша пицца и мясо. Официант элегантно и быстро все поставил на стол и подсел ко мне. – Как вино, мадам? – с улыбкой спросил официант. – Великолепно! – уже более свободно сказала я по-английски. – Вам нравится здесь? – Да, конечно, - с улыбкой сказала я. – Наслаждайтесь едой, - сказал официант и пошел к своей стойке. Алан подмигнул мне, и мы начали кушать.

  

   Мы рано вернулись в апартаменты. Было только 9 вечера. Но мы очень устали. Сказалась наша общая бессонная ночь. – Наталия, послезавтра Новый Год. Мы пойдем в русский клуб? – Конечно, Алан. Мы уже решили. – Ну, хорошо, нам надо отдохнуть сегодня. Я прощаюсь с тобой до завтра. – Спасибо, Алан. Сегодня был удивительный день, - сказала я и обняла Алана. – Тебе понравилось? – Да, очень. Особенно ресторан, - пошутила я. Алан подмигнул мне и скрылся за дверью.

 

   Алан медленно вел машину и улыбался. Наталия нравилась ему все больше и больше. Сегодня в ресторане Алан с трудом сдерживал  свой смех. Он специально подошел к официанту и сказал, откуда приехала Наталия. Наталия не успела это заметить. Официант действительно удивился и попросил разрешения пообщаться немного с Наталией. Алану очень хотелось, чтобы Наталия быстрее адаптировалась в этой стране. Он видел, что она  сможет здесь жить. Она довольно быстро улучшала свой английский, и ему хотелось, чтобы она училась общаться везде: и в магазине, и в ресторане, и в кафе. Он любовался сегодня ее удивленным и немного испуганным лицом. Это выглядело очень забавно. Алан представил себе, как Наталия уже хорошо говорит по-английски. Он купит ей машину, и она сможет сдать на водительские права. Они смогут тогда путешествовать по всей Австралии, сменяя друг друга за рулем. Алан вел машину и продолжал улыбаться. Ему очень хотелось скорее переехать в свой дом. Документы задерживались в отделе оформления, и Алан переживал, что не успеет ввести Наталию в свой дом. – Ну ничего, -- думал Алан. Закончу оформление всех документов вместе с Наталией. Ей это будет приятно и интересно. Алан был рад, что пригласил Наталию к себе. Он не ошибся. Умная и серьезная женщина, ей все интересно, везде хочется побывать. Она не потеряла интерес к жизни. Это очень важно для него. Алану не хотелось прикасаться к Наталии. Он был очень романтичный человек. Ему хотелось, прежде всего, быть другом, а потом уже любовником. Измучившись со своей женой, ему не хотелось заниматься вопросами секса. Секс всегда отравлял отношения между мужчиной и женщиной. Дружба и взаимное уважение – вот о чем больше всего мечтал Алан. Он находился уже в таком возрасте, когда секс отходил на второй план, а на первый план выходили человеческие взаимоотношения между мужчиной и женщиной – понимание друг друга с полуслова, уважение, поддержка друг друга, т.е. то, что называется любовью, но без сексуальных страстей.

   К тому же Наталия была сейчас просто иностранка в чужой стране. И по законам Австралии Алан не имел права прикасаться к ней, т.к. Наталия могла бы заявить в полицию, что Алан домогается ее. И сразу же встал бы вопрос о сексуальном насилии. Но Алан понимал, что Наталия не будет заявлять об этом. И все же Алану хотелось бы проявить максимальное уважение к Наталии и как к гостье, и как к иностранке. И он старался минимально прикасаться к Наталии. Он был ответственен за ее максимально хорошее и безопасное пребывание здесь. А все остальные вопросы можно было бы решить и позже.

   Алан подъехал к дому Мэри. Мэри уже стояла на лестнице своего дома и ждала Алана. – Ну что, как твоя Наталия? – немного ехидно спросила Мэри. Она безумно ревновала Алана ко всем женщинам, а к Наталии особенно. Она понимала, что Алан может жениться на Наталии, и тогда она опять останется одна. Алан познакомился с Мэри примерно сорок лет назад. Господи! Как давно это было! Алан учился тогда в университете, и ему надо было где-то снимать комнату. С родителями ему жить не хотелось, да это и не принято здесь. Он нашел комнату по объявлению в газете. Мэри и была как раз хозяйкой той комнаты. Ей было тогда сорок, а Алану двадцать. Она влюбилась в него с первого взгляда. Но Алан ничего не понял. Он был слишком молод и занят своей учебой. Впереди была поездка в Южную Америку – если он хорошо закончит университет. И он хотел найти тихую комнату, где можно было бы спокойно жить и готовиться к различным экзаменам. Алан учился очень прилежно, и ему хотелось найти хорошую работу после окончания университета. Так вот, когда Алан позвонил в дверь, ему открыла симпатичная невысокая женщина лет сорока. – Вы по объявлению? – спросила она. – Да, я хотел бы снять комнату, - вежливо сказал Алан. Женщина несколько минут смотрела на Алана и молчала. Алан был очень красив тогда. Черные густые, слегка волнистые волосы, голубые глаза, высокий и стройный – мечта всех женщин. Мэри не могла отвести глаз. Она давно не видела такой мужской силы и красоты. – Ну,…проходите, - слегка смущенно сказала Мэри. Алан прошел в дом и повернулся к Мэри. – И где эта комната? – спросил он. А-а…да вот она, - Мэри провела его вглубь дома и открыла дверь. Комната была большая и светлая. Она сразу понравилась Алану. – Хорошо, я буду здесь жить, если позволите, - вежливо сказал Алан. – Мне здесь нравится. Вот так они и познакомились. С тех пор Мэри старалась быть всегда рядом или неподалеку от Алана. Она была его тенью, его жизнью, его судьбой. Этот теперешний дом она купила лет десять назад специально неподалеку от дома Алана. Она нянчила Хью, любила его как родного внука. Она выслушивала жалобы жены Алана, вытирала ее слезы и радовалась, что Алан скоро разведется со своей женой. Иногда Мэри подливала масла в огонь семейных ссор и говорила, что Алан – большой эгоист, думает только о себе и вообще она не понимает, как жена его терпит. Ей хотелось, чтобы Алан развелся и на старости лет переехал бы к ней. И тогда исполнится ее заветная мечта – они будут жить вместе. И хотя Мэри было уже почти восемьдесят лет, и она была вся больная, она не переставала любить Алана и мечтать о совместной с ним жизни. Но совместной жизни не получалось. Алан не воспринимал Мэри, как любимую женщину. Он никогда ее не любил. И это больше всего расстраивало Мэри. Но она была рада, что Алан рядом с ней. А Алана это все очень раздражало. Он считал Мэри глупой и неуравновешенной женщиной. Его раздражала собака Мэри. Эта собака была таким же невротиком, как и сама Мэри. Алан долго мог терпеть разные выходки Мэри, а потом начинал вдруг набрасываться на нее и кричать. Мэри это очень расстраивало, и она тоже начинала кричать. В таком состоянии они и прожили этот год. И Алан, наконец, решил, что так больше продолжаться не может. К тому же он познакомился на брачном сайте с Наталией, с которой ему было очень интересно переписываться. И, слава Богу! Она приехала к нему в гости! Алан быстро принял  решение о покупки дома. Он поехал на аукцион и сумел выставить цену, которую никто не смог перебить. Расположение дома было очень удачным. Дом находился в самом центре Канберры, недалеко от правительственных полей для гольфа. Место было очень тихое и престижное. К тому же, этот дом был недалеко от его старого дома, который он отдал жене. Да и сам дом был довольно симпатичный. Так что Алан был очень доволен своей покупкой.

   - Мы очень хорошо погуляли сегодня, - сказал Алан, проходя к себе в комнату. – Тебе нравится Наталия? – спросила Мэри. – Не знаю, - ответил Алан. Он решил не посвящать Мэри в свои личные переживания. От Мэри можно было ожидать всего, что угодно. – Ты будешь ужинать? – опять задала вопрос Мэри. – Нет, - Алан закрыл перед носом Мэри дверь и лег на свою узкую кровать. Ему хотелось спать и не хотелось общаться с Мэри. Он заснул, не раздеваясь. Просто провалился в сон.

 

   Я посмотрела на закрытую за Аланом дверь и пошла в душ. Послезавтра Новый Год. А на всех вечеринках, связанных с Новым Годом бывают танцы. Мне очень хотелось потанцевать с Аланом. – Интересно, пригласит он меня на танец или нет? – думала я , лежа в постели. Я представила, как Алан прижимает меня к себе, как я чувствую его мужские руки на своем теле, и нежная волна прошла по всему моему телу. Мне очень хотелось с ним потанцевать. – Если он не пригласит меня, то я просто умру. С этими мыслями я и заснула.

 

   Алан приехал ко мне опять где-то около 11 утра. – Хочешь, заедем ко мне домой? – спросил Алан. – Кажется, ты хотела покататься на велосипедах? Мы можем взять велосипеды у меня из дома. – Хорошо, - сказала я. – У меня есть небольшой сувенир для Хью. Сейчас найду его, и мы пойдем.  – Если хочешь, мы можем позавтракать в кафе, в магазине, - сказал Алан. – Да, конечно. Это очень интересно. Я быстро нашла несколько сувениров для Хью. – Ты поздравишь его с Новым Годом сама, - сказал мне Алан. Я заволновалась. – Я плохо говорю по-английски, Алан. – Ничего, все хорошо, не волнуйся. Мы быстро вышли из апартаментов и поехали к Алану. Я очень волновалась. Алан явно хотел познакомить меня с его сыном, как бы между делом, не специально. – А твоя жена? Она будет дома? – напряженно спросила я. – Не знаю, она уехала в другой город сейчас. Наверное, еще не приехала. Я нервничала. Я боялась встречи с сыном Алана. Как он все это воспримет? Вскоре мы подъехали к дому Алана. Внешне дом был очень простой. Но честно, мне было очень неудобно озираться, вертеть головой и рассматривать дом Алана. Мы поднялись по ступенькам. Алан позвонил в дверь. Дверь долго не открывали. Наконец заскрипел замок, и дверь немного приоткрылась. В проем двери выглянула чья-то очень рыжая мордашка. Это был Хью. – Привет, мой сын, - сказал Алан. – Это Наталия, - Алан показал на меня рукой. Хью, молча, посмотрел на меня. – Хью, это тебе, - волнуясь, сказала я и протянула пакет. – Это сувениры из Москвы. – Спасибо, - сказал Хью. Весь диалог происходил прямо на пороге дома. Хью стоял в доме, мы на крыльце. – Давайте пройдем в дом, - сказал Алан. Хью, пошире открыл дверь, и пропустил нас в дом. – Ну как ты? – спросил его Алан. – Мама приехала? – Нет еще, - ответил Хью. Он смотрел на меня. А я смотрела на Хью. Хью был высокий худенький мальчик с приятным лицом и рыжими волнистыми волосами. На вид ему было лет тринадцать. – Совсем маленький мальчик, - подумала я. И он совсем не был похож на Алана. – Я пойду? – спросил нас Хью. – Ты опять играешь? – спросил его Алан. – Да, - кивнул головой Хью. – Ну ладно, иди, - с улыбкой сказал Алан. Хью опять посмотрел на меня и ушел к себе в комнату. Я была напряжена и не знала как себя вести. Алан тоже немного нервничал. Он поискал джазвей для кофе. Наш, в апартаментах, был очень маленький.  – Вот, это мой дом. Я бегло осмотрелась вокруг. Дом был большой. Здесь было много комнат. Они были интересно расположены. На стенах висели дорогие картины. В центральной комнате стоял красивый резной комод. – Да, хороший, - напряженно сказала я. Мне не хотелось рассматривать дом Алана. Я считала, что не имею никакого права. Здесь и так было много проблем, а тут еще я со своим мнением.

   В дверь позвонили. На пороге стояла Мэри. Она держала маленький пакетик в руках. – Где Хью? – спросила она у меня. Я неопределенно махнула рукой. – Хью! – позвал Алан.  – К тебе Мэри! – Хью вышел из комнаты. – Я поздравляю тебя, мой мальчик! – важно сказала Мэри и протянула пакетик. Хью, молча, взял пакет и ушел. Мэри пошла за ним. – Без Мэри не обходится ни один праздник, - насмешливо сказал Алан. Я чувствовала себя очень неловко и не знала, что сказать. Я была на стороне Алана. Но как его поддержать? Какими словами? – Пойдем, посмотрим велосипеды, - сказал Алан и вышел из дома. Мы спустились с крыльца, и подошли к гаражу. Двери были приоткрыты. Гараж был большой, но пустой. В глубине стояло несколько горных велосипедов. – Вот, смотри, мы можем взять любой, - сказал Алан. – Давай, может быть, завтра, - неуверенно сказала я. Мне не хотелось возиться сейчас с этими велосипедами, да и Алану, похоже, тоже. – Хорошо, - с облегчением сказал Алан. Мы опять прошли в дом. Мэри и Хью о чем-то разговаривали. – Мы пойдем, - сказал Алан своему сыну. Хью кивнул, а Мэри взяла его за руку и потянула за нами. – Проводи папу, - сказала она, и мы все вместе вышли из дома. Алан поцеловал Хью в щеку, и мы пошли к машине. – Отвези меня, - сказала Мэри Алану и села на заднее сиденье. Мы поехали к Мэри.

   В доме Мэри я, как обычно, села на мягкий диван, а Алан удобно расположился в плетеном кресле-качалке. Алан живописно выглядел в этом кресле. Он сидел и медленно покачивался. – Алан, приготовь нам холодного чая с молоком, - крикнула из кухни Мэри. Алан встал и пошел на кухню. Мэри вошла в комнату и села рядом со мной на диван. Она наклонилась к моему лицу и почти прошипела мне, махнув рукой в сторону кухни: «Он очень эгоистичный человек. Думает только о себе. Она все время плакала и страдала. Да, да». Мэри утвердительно покивала головой. Она смотрела мне прямо в глаза и как-то криво улыбалась. И даже не улыбалась, а как-то ощетинилась, ну совсем, как ее собака Джерри. Ее лицо было все желтое и морщинистое, а глаза маленькие и колючие. – Да? – как можно вежливее спросила я. – Да-а! – Мэри опять покивала головой. – Да Вы не волнуйтесь, все будет хорошо! Ну что еще я могла сказать этой женщине?!

   Алан пришел с кухни. В руках он держал поднос с тремя красивыми бокалами. Оказывается в Англии принято пить холодный чай с молоком, когда очень жарко. Мэри, как настоящая англичанка, делала это и в Австралии. Мы, молча, пили чай. Я думала о словах Мэри. Алан – эгоист? Он думает все время о себе? Может быть, он и меня пригласил для своего увеселения? И если все время плакала его жена, то может быть, и я буду тоже все время плакать? Я сидела и размышляла об этой информации. Почему это Мэри решила мне об этом сказать, может она решила меня быстренько предупредить? Я никак не могла поверить, что Алан может быть эгоистом!

   Где вы решили справлять Новый Год? – Мэри вывела меня из раздумий. – Мы поедем в русский клуб, - вежливо ответила я. – Мы тебя не возьмем с собой, - ехидно сказал Алан. Мэри махнула на Алана рукой и что-то пробормотала. Она вышла из комнаты и скоро вернулась с белым конвертом  в руке. – Это Вам, - она протянула мне конверт. – Мэри поздравляет тебя с Новым Годом, - пояснил Алан. Я взяла конверт. Там лежала забавная открытка. – Посмотри, что внутри, - сказал с улыбкой Алан. Я открыла открытку – там лежало 50 австралийских долларов. Я удивленно посмотрела на Мэри. – Купите себе что-нибудь, - Мэри покивала головой. Я поблагодарила Мэри и обняла ее.

   - Ну, все, нам пора, - Алан встал с плетеного кресла и взял пустые бокалы. – Наталия, нам надо заехать сейчас в русский клуб и уточнить некоторые вопросы. Я встала и пошла за Аланом. – До свидания, - я обернулась к Мэри. – До свидания, - подмигнула мне Мэри. 

 

Глава 23.

 

   Наступило 31 декабря. Утром мы поехали в магазин, купить что-нибудь к праздничному столу в русском клубе. Все гости должны были сами приносить еду. Алан очень старался. Он купил бутылку дорого вина и различных фруктов. Также мы купили моих любимых кешью и дорогой ветчины. – Алан, давай еще сделаем вкусного салата, который ты всегда делаешь к нашему ужину. Алан действительно делал очень вкусный салат из двух видов листовых салатов. Он делал вкусную лимонную заправку, и можно было есть только один этот салат – так это было вкусно. К двум часам дня у нас уже все было готово, и Алан уехал к себе домой переодеться.

   Я села на кровать и стала мечтать, как мы будем танцевать с Аланом. Я совсем замечталась и не заметила, как прошло, наверное, часа два. Скоро должен был приехать Алан. Я заранее продумала весь свой новогодний гардероб. Как я была благодарна Светлане! Ее вещи, которые она подарила мне в тот вечер, так подходили мне сейчас! Шикарные легкие черные брюки и черная с открытым декольте кофта! Я подошла к зеркалу. Я нравилась сама себе!  Еще в Москве, в каком-то переходе, я купила очень красивый обруч для волос. Я надела этот обруч и просто залюбовалась собой. Я представила, как сейчас приедет Алан, обнимет меня и поцелует. Я так хотела ощутить его поцелуй на своих губах!

   Вскоре пришел Алан. Он держал красный пакет в руках. – Это тебе, - он протянул мне пакет. – С Новым Годом! – Что это? – я заглянула в пакет. – Это настоящий шотландский берет, - сказал Алан.  – Одень! Я вытащила из пакета берет. Я всегда очень любила береты. Но в Москве я не могла купить подходящий для себя такой головной убор. Но этот берет! Как Алан подобрал его для меня? Он точно подходил мне и по размеру, и по фасону, и по цвету. Он был причудливой формы, а сбоку было прикреплено красивое перо фазана. Мне как-то неловко было примерять берет в присутствии Алана. Я продолжала стесняться его иногда. Но Алан сам одел мне берет и подтолкнул к зеркалу. – Ну как? – спросил он. – Кажется, здорово! – сказала я, рассматривая себя в зеркало. Его подарок был очень неожиданный для меня. – Такой красивый берет! И с каким пальто я буду носить его в Москве? У меня одни куртки! – думала я, глядя на себя в зеркало. – Ну, все! Поедем! – сказал Алан и взял все наши пакеты с едой. Кажется, он даже и не заметил, как хорошо я выгляжу в своем вечернем наряде!

 

   В русском клубе уже было много гостей. Нас проводили в большой зал. Там по одной стене стояли большие круглые столы, а, напротив, по другой стене, стояли стулья. – Садитесь вот сюда, - сказала нам молодая женщина по-английски. – Вы принесли с собой еду? – Да, - сказал Алан. – У нас все с собой. – Хорошо. Выкладывайте все на эти тарелки. И она протянула нам стопку широких тарелок. Мы стали все выкладывать на тарелки. В это время к нашему столу подошли еще несколько женщин. Они ставили на стол салатницы. Я с удивлением увидела в них наш традиционный салат оливье, вареную картошку и селедку под шубой! Боже мой! И это в Австралии! Где столько замечательных фруктов и овощей! Где есть вкусное мясо и сыры! Но самое потрясающее зрелище я увидела на кухне, когда пошла туда за солью для нашего салата! Там несколько загорелых женщин и мужчин с огромным энтузиазмом резали белый горький репчатый лук, черный хлеб и разделывали нашу селедку из железных плоских банок!  -Да-а! Наверное, надо съесть очень много авокадо и манго, чтобы потом с таким энтузиазмом набрасываться на нашу российскую селедку! – думала я, глядя на груду железных банок. Настроение было испорчено. Я представила, какой нас ожидает здесь вечер! Но впереди были танцы!!

   За нашим столом сидело, примерно, десять человек. Мы начали общаться. Это было забавно! Говорить со своими же соотечественниками по-английски! За нашим столом собрались «молодые» эмигранты, т.е. люди, которые прожили чуть более семи лет в Австралии. Но они все уже очень хорошо говорили по-английски. И когда они спрашивали что-то у Алана, а потом у меня, то весь наш разговор шел только по-английски. Но видя, как я начинаю запинаться, они переходили на русский, а потом опять на английский. Мы быстро подружились, и все начали расспрашивать друг друга, как кто попал в Австралию. Со мной рядом сидела симпатичная молодая женщина из Ташкента. Ирина, так звали женщину, приехала сюда в конце 90-х. Сначала ей было очень тяжело, а потом она нашла хорошую работу, и сейчас чувствовала себя здесь очень хорошо. Она периодически посматривала на Алана, и мне казалось, строила ему глазки. Несколько мужчин, сидевших напротив меня, начали расспрашивать меня о Москве. Некоторые пытались также строить мне глазки и заигрывать. Они что, не видели с кем я сижу?! Алан выгодно отличался и своим внешним видом, и своими манерами от всех мужчин, сидящих за нашим столом. Я очень гордилась этим.

 

   На середину зала вышел человек в колпаке Деда Мороза и начал вечер. Он приказал всем налить вино и выпить за уходящий год. Алан предложил всем наше вино и разлил его по бокалам. Мы все шумно соединили бокалы. Вино оказалось очень вкусным! Мы предложили наш салат и наши фрукты. Удивительно! Никто не принес никаких фруктов. Все набросились на нашу еду. Никто и не вспомнил про салат оливье! Заиграла музыка. Я очень волновалась. Ведущий предложил танец уходящего года, но никто не вышел из-за столов. Все были поглощены едой. Незаметно подкрался Новый Год! Мы все встали и опять соединили наши бокалы. Стали поздравлять друг друга и обниматься. Я слегка обняла Алана и поздравила его с Новым Годом. Мы сели, а я незаметно пододвинула стул ближе к Алану и прижалась к нему. Кажется, он не был против. Я была рада, что встречаю Новый Год с Аланом! Ведь как встретишь Новый Год, так и проведешь его! Начались танцы. Мое сердце замерло. Некоторые мужчины встали и пошли приглашать женщин. Пар десять вышли на середину зала и начали танцевать медленный танец. Я напряженно сидела и ждала, когда Алан пригласит меня на танец. Но Алан сидел и, молча, смотрел на танцующих. – Наверное, следующий танец будет наш, - успокаивала я себя. Я прижалась к Алану и тоже смотрела на танцующих. Потом начались какие-то конкурсы, викторины. Но мне это все было неинтересно, хотя я и делала заинтересованный взгляд. Я даже поучаствовала в каком-то конкурсе и выиграла большой бокал. Но все это было не так важно для меня. Танец с Аланом! Вот что я ждала от этого вечера! Но Алан не приглашал меня. Объявили белый танец. Я повернулась  к Алану и тихо сказала: «Пойдем, потанцуем!?» Алан отрицательно замотал головой. Алан отказал мне в танце! Алан не пошел со мной танцевать! Я вспомнила слова Брайна: «Сказать, что я волнуюсь, это ничего не сказать!» Сказать, что я расстроилась, это ничего не сказать! Я сидела и вежливо улыбалась, а в душе у меня было невероятное смятение. В душе у меня был просто холодный ком! Почему Алан не захотел со мной танцевать? Неужели я так противна ему! Неужели он не хочет прикасаться ко мне? У меня такая страшная фигура? Что я вообще делаю здесь? Мне действительно хотелось умереть: от обиды, от отчаяния…

   Конечно, мне надо было бы просто спросить у него о причине отказа. Может быть, Алан сам стеснялся себя, может быть еще были какие-то причины, совершенно не связанные со мной.. Но я имею такой характер, при котором очень быстро впадаю в уныние и даже не пытаюсь выяснить какие-либо подробности у своей пары. Мне надо бы учиться у Брайна! Он сразу начинал все выяснять и не стеснялся это делать. Я же замыкаюсь, обижаюсь и терплю обиду до победного конца! Который может быть и вовсе не победный!

 

   Дорогие мужчины и женщины! Не стесняйтесь спрашивать друг у друга все, что вам не понятно в вашем партнере! Ведь для этого Бог нам дал рот, язык, речь, ум! Мы все имеем хоть какое-то чувство юмора,наконец, которое тоже может нам помочь выяснить что-то непонятное в поведении любимого человека! Не замыкайтесь и не обижайтесь сразу друг на друга! Многие наши встречи бывают судьбоносные, но мы пропускаем их из-за мелких обид и недоразумений! Этого не должно  быть на нашей замечательной планете Земля!

 

   Итак, Алан не пригласил меня на танец и не пошел со мной танцевать. Я по-прежнему улыбалась, и прижималась к Алану. Я изо всех сил делала вид, что ничего для меня не произошло. Но этот такой долгожданный для меня вечер был напрочь испорчен, как и мое настроение. Делать здесь было больше нечего! Я вяло смотрела на веселье в центре зала и около трех часов ночи предложила Алану пойти домой. Алан быстро согласился. Мы попрощались с нашими гостями и вышли из клуба.

   Ночь была очень теплая, но дул приятный прохладный ветерок. Мы медленно шли к нашей машине. Вокруг было много других машин. Народ еще веселился. Наконец, мы нашли нашу машину и поехали. – Хочешь, проедемся по городу, - неожиданно спросил Алан. – Да, конечно, - мне не хотелось расставаться с Аланом, хотя я и была очень на него обижена. Но и разговаривать с ним тоже не хотелось. Мы, молча, ехали в центр Канберры.  – Видишь, в Австралии, как и в Европе,  Новый Год – не такой важный праздник, как Рождество, - сказал Алан. Я промолчала.  На улицах было пустынно. Правда, около некоторых частных домов стояли наряженные елки и на них мигали фонарики. Это выглядело очень забавно! Пальмы, эвкалипты и наряженные елки!  Мы выехали на центральную улицу. Вот здесь-то, наконец, я и увидела веселье. Но это была в основном молодежь. Толпы молодых девчонок и ребят стояли на центральной улице около кафе и ресторанов. Я не видела столько молодежи в Канберре!  - Смотри, Алан, сколько здесь молодежи! – Да, - сказал Алан. – И среди них много наркоманов! – Наркоманов? Неужели в Австралии есть наркоманы? – я была ошарашена. – Наркоманы есть везде, Наталия, - ответил Алан. – Ты можешь увидеть их и днем, на улицах Канберры. Я рассматривала ребят. Все были одеты как-то необычно, не так как в Москве. – Я очень волнуюсь за Хью, я не допущу, чтобы он вот так болтался здесь, в этой толпе. – Но ты не сможешь его удержать, когда он вырастет. – Да, это верно, - раздумывая, сказал Алан. Мы медленно проехали всю эту улицу. Я так и не спросила, почему Алан не захотел со мной танцевать. А небольшая черная тучка опустилась куда-то в глубины моей души и прочно поселилась там. Мы еще немного поездили по городу, посмотрели на праздничное освещение многих зданий и поехали ко мне в апартаменты. Вообще, ночной город мне понравился. Праздничное освящение было красивое и оригинальное. И я была благодарна Алану за его предложение. Но черная тучка обиды и недоверия уже поселилась в моей душе.

   Мы вышли из машины и медленно шли к подъезду. Может быть, Алану не хотелось расставаться со мной? Но я уже не думала об этом. Я все думала об его отказе. Мы подошли к моей комнате. – Спасибо, тебе, Алан, и еще раз с Новым Годом. Алан обнял меня и прижал к себе. И затем, как всегда, быстро ушел. Но я даже не заметила этих нежностей. Я открыла комнату и, не раздеваясь, легла на кровать.

 

Глава 24.

 

 

   Прошло несколько дней. Мы побывали во многих музеях, в Национальной Галереи Австралии, в Ботаническом саду, в Новом Парламентском доме. Мне все очень нравилось. И мне все больше и больше хотелось здесь жить. Но мне было совершенно не понятно, что я должна была для этого сделать. Алан не проявлял никаких знаков любви. Хотя он все покупал мне, чтобы я не захотела, не смотря на цену. Возможно, я должна была бы как-то проявить инициативу в отношении Алана, но после неудачного Нового Года, я не знала, как?

   Подходила к концу вторая неделя моего пребывания здесь. Но я не понимала ни отношения Алана ко мне, ни того, что же я должна сделать для понимания наших отношений.

   Я немножко забыла про Брайна. Но после Нового года опять начала думать о нем. Как он встретил Новый год, как отпраздновал свой день рождения? Как он вообще там без меня? Мне было и жалко его, и стыдно перед ним. Особенно я переживала за то глупое письмо, которое написала ему перед отъездом в Австралию. Это было сделано под влиянием Светланиной речи. Я металась тогда и не знала, что делать. Поэтому на всякий случай и решила отказаться от своих слов любви. Но это было очень глупо, потому что на самом деле, я так не думала, я продолжала любить его. Брайн тогда написал очень грустное короткое письмо, в котором соглашался остаться друзьями до его приезда в Москву в феврале.

 

   Алан несколько раз говорил мне, что ждет документы на дом, но их задерживали в отделе оформления. Однажды мы поехали по очень тихой  и зеленой улице и Алан сказал: «Сейчас я покажу тебе мой новый дом». Он не сказал: «Наш дом», он сказал: «Мой дом».

   Мы медленно ехали по этой улице и, наконец, Алан сказал: «Смотри, вот мой новый дом! Я так хочу побыстрее переехать туда!» За большими деревьями я увидела белый дом с красной черепичной крышей. Внешне он не был привлекательным. И опять меня что-то толкнуло, как тогда в Москве недалеко от австралийского посольства, какое-то пронзительное нехорошее чувство, какая-то нехорошая тревога, которую невозможно перевести на человеческий язык. Мне стало как-то не по себе, и вообще, мне стало очень грустно и тоскливо. Меня уже не радовали красивые руки Алана, и я уже ничего от него не хотела.

   - Симпатичный, - вежливо сказала я. – Сегодня очень жарко, хочешь, мы сходим в бассейн? – неожиданно спросил меня Алан. – Да, очень, - я оживилась. – Мы сходим с тобой в открытый бассейн. Мы можем там полежать на траве и позагорать.

   Через час мы уже были в бассейне. Территория бассейна была огромная. Здесь были три разных по размерам чаши. Первая чаша - для взрослых, вторая - для подростков и третья для совсем маленьких малышей. Люди действительно лежали на траве и загорали. Вокруг было много высоких кустов, которые давали хорошую тень, и можно было лечь в их тень и насладиться хорошей жаркой погодой. – Обычно после бассейна я иду в спортивный зал, - сказал мне Алан через некоторое время. – Хочешь, пойдем со мной? – В спортивный зал? Это очень интересно! Конечно, хочу, - искренне сказала я. Я вспомнила, что Алан каждый день оставлял меня одну на несколько часов. Я думала – для своего отдыха, а оказалось, в эти часы он ходил в тренажерный зал или занимался документами для дома. – Я хожу в тренажерный зал три раза в неделю, ты тоже можешь ходить со мной, если понравиться. Я кивнула головой. - Тренажерный зал здесь, совсем недалеко от бассейна, мы можем сразу пойти туда. Я еще раз окунулась в бассейне, и мы поехали в тренажерный зал. Буквально на противоположной стороне улицы был этот зал. – Здесь спортивная улица, - пошутил Алан. Мы зашли в помещение, в котором было очень прохладно. Все выглядело современно, я бы даже сказала - стильно. – Этот тренажерный зал принадлежит греческому клубу, членом которого я являюсь. У меня абонемент. За моими тренировками следит инструктор, он дает мне задание на месяц, а потом проверяет меня. Алан купил мне входной билет, и мы вошли в сам тренажерный зал. Зал был огромный. Каких только тренажеров здесь не было! На все группы мышц спины, ног, рук. Это меня просто потрясло! Здесь можно было просто слепить свое тело. Также здесь были гантели разного веса. Они аккуратно лежали на специальных стойках. Одна стойка с гантелями была для мужчин, другая – для женщин. Фитболы лежали вдоль стеклянной стены, которая выходила на спортивную площадку, где играли в теннис. В нескольких местах стояли фонтанчики с питьевой водой. Играла легкая тихая музыка. В воздухе был запах приятной кокосовой отдушки. Вдоль другой стены висели огромные зеркала, в которых можно было увидеть себя с любой точки зала. – Я здесь тренируюсь вот уже несколько лет, - сказал мне Алан, выбирая для меня тренажер для ног. – У тебя судороги в икроножных мышцах, вот этот тренажер как раз для тебя. Тренируя икроножные мышцы, ты сможешь избавить себя от болей и судорог. Многие врачи здесь, в Австралии, назначают лечение не в виде таблеток, а в виде упражнений на определенные части тела. Алан уложил меня на скамейку лицом вниз, а мои ноги вставил в тренажер. – Подними ногу, я установлю тебе нужный вес. Я с трудом согнула ногу в коленном суставе. – Нет, плохо, тебе нужен здесь минимальный вес в данный момент. А завтра, возможно, ты сможешь уже поднять больше. Алан снял лишние металлические «блины», и я легко смогла согнуть ногу. – Семь раз каждой ногой в медленном темпе, а я пока буду напротив тебя, в другом тренажере. – Вот почему Алан такой подтянутый и спортивный, - думала я, работая ногой. Алан действительно не имел даже никаких намеков на живот и на лишний вес. Здесь, в тренажерном зале, я увидела, как Алан тренирует себя. Он методично тренировал все группы мышц, постепенно наращивая вес металлических «блинов». Он поднимал гантели и делал с ними непростые упражнения. Вот почему его руки выглядели такими мужественными и сильными. – Ты сможешь избавиться от лишнего жира здесь, но не от веса. Похудеть - это не значит скинуть вес. Это значит трансформировать жир в мышечную массу, - говорил мне Алан, поднимая тяжелые гантели. - Ты будешь иметь тот же вес, но фигура у тебя будет гораздо стройнее и более подтянутой. Видишь, я полностью избавился от лишнего жира, но вес мой так и остался достаточно большим. Я посмотрела на ноги Алана. Его мышцы бедер и икроножные мышцы были очень рельефные и внушительных размеров. Действительно, по нему можно было изучать анатомию. Алан переходил от тренажера к тренажеру, а заодно и меня сажал или клал то в один тренажер, то в другой. На всю тренировку у нас ушло всего около часа. Но после нее я почувствовала значительную, но приятную мышечную усталость. – Алан, можно я буду ездить с тобой на тренировки, - спросила я у Алана, когда мы сели в машину. – Конечно! Ты будешь тренировать свои ноги, а также попробуешь укрепить мышцы живота. Я очень стеснялась своего большого живота, и иногда шутя, говорила об этом Алану. Но Алан отнесся к этому очень серьезно и даже показал несколько упражнений для мышц живота. В машине Алан показал мне свой тренировочный лист. В нем он методично отмечал каждый день тренировок:  на каком тренажере он занимался, сколько раз сделал упражнение и какой взял вес. Я с восхищением смотрела на Алана. Я даже немножко простила ему Новый год! Он мне опять очень нравился! – Врач сказал, что  проживу без болезней до 80 лет, если буду поддерживать такой ритм тренировок, - шутливо сказал Алан.

 

   - Я хочу показать тебе один очень красивый парк, - сказал мне Алан, когда мы перекусили в одном кафе. – Этот парк обычно используют для свадеб. – Для свадеб? – переспросила я. – Да. В этом парке заключаются браки. В Австралии вообще очень просто заключить брак. Вот только развестись здесь очень сложно. Мы подъехали к озеру. Вдоль озера были проложены очень чистые красивые дорожки. Мы вошли в небольшую рощу из красивых деревьев. Они чем-то напоминали наши ивы. Ветви нежно спускались к озеру и развевались на легком ветру. – Видишь вон ту башню? Это Национальный карильон (National Carillon).  Карильон – потому что в башне находится интересный и далеко не всем известный музыкальный инструмент, который состоит из множества разных колоколов. Их размеры  – от многотонных до несколько граммов. Когда заключается брак, эти  колокола играют дивную музыку. Мы дошли до этой башни. - Вот здесь и заключаются браки, - повторил Алан и показал на башню.

 

   Я сижу в инвалидной коляске на крыльце своего рязанского деревенского дома и вспоминаю тот день. Только спустя два года после моей поездки в Австралию и общения с Аланом, я начала понимать: где, что и как я должна была сказать или сделать. Думая каждый день о своей неудавшейся судьбе, я начала понимать и отношение Алана ко мне, и что я должна была тогда сделать. Однажды, когда уже ничего нельзя было изменить, я прочитала в Интернете статью - «Мужчина-Телец, кто он?». И почему эта статья не попалась мне перед поездкой в Австралию? Я бы носила ее на груди и перечитывала бы каждый день как молитву, - с отчаянием подумала я тогда. Я – астролог, и не знала таких элементарных вещей о мужчине-Тельце! В этой статье, казалось, списали образ с Алана. А также намекали на то, как можно соблазнить Тельца. Массаж! Оказывается, Тельцы очень любят массаж! Массаж головы и воротниковой зоны! Это их очень расслабляет и возбуждает. Все очень просто! Надо было просто подойти к Алану и скромно предложить ему массаж воротниковой зоны! Тем более он очень много сидел за рулем, ежедневно разъезжая со мной по окрестностям Канберры. Я уверенна, Алан не отказался бы, как от танца! И это я – массажист высшей категории, даже и не догадалась хотя бы один раз предложить Алану массаж! – Вот здесь и заключаются браки, - сказал тогда Алан и посмотрел на меня. Возможно, он ждал от меня хоть какой-нибудь ответной реакции. А я стояла, смотрела на башню и ждала от Алана предложения руки и сердца. «В любви Телец - наиболее чувственный знак Зодиака, - читала я статью в Интернете, - переживает чувства остро, но скрытен и первым никогда не сделает шаг навстречу; Телец бывает пассивен, ожидая активности от женщины. Почувствовав его интерес, следует всегда помочь ему установить контакт, показав свою взаимность». Я стояла и ждала от Алана хоть каких-то еще слов, а он стоял и смотрел на меня. Теперь я уверена, он стоял и ждал, когда я скажу: «Алан, я предлагаю тебе мою руку и сердце!» Но тогда мне даже и в голову не могло прийти такое!! Ведь Алан не пригласил меня даже на танец, а где  уж тут говорить о руке и сердце!

 

   Вот здесь и заключаются браки, - сказал мне Алан и показал на башню. Я посмотрела на верхушку башни. Она великолепно выглядела на фоне вечернего, необыкновенной красоты, синего неба. – Очень красиво, - сказала я после некоторого молчания. Я не знала, что еще я должна сказать. Мы медленно обходили башню. Сзади башни стояли скамейки и столы, прочно врытые в землю. Около них стояло какое-то устройство. – Это электрическое барбекю, - сказал Алан. За небольшую плату можно использовать барбекю целый день, отмечая свадьбу или юбилей. В парке не было никого. Только мы с Аланом. Здесь было тихо и спокойно. Мы медленно шли по дорожке. Алан молчал, молчала и я. Время от времени я делала фото башни, озера, деревьев. Мне хотелось все запечатлеть на память. – Ты слишком много делаешь фото, - с улыбкой сказал Алан. – Да, мне здесь все очень нравится, - сказала я.

 

   Я лежала на кровати в своих апартаментах и думала об Алане. Что Алан думает обо мне и какие у него планы на наши дальнейшие взаимоотношения? Он не пригласил меня на танец, не предложил руку и сердце, он был эгоистом, по словам Мэри, и его жена часто плакала из-за него. С другой стороны Алан все делал для меня, ни в чем не отказывал. Он мыл посуду, с удовольствием покупал продукты, а потом с таким же удовольствием готовил ужин. – Все будет хорошо, все будет хорошо, вот увидишь, - кто-то сидел внутри меня и успокаивал. Но я не могла быть спокойна. Я не понимала своих дальнейших действий. Я ждала активности от Алана, а он никак не проявлял себя. К тому же, когда мы сидели где-нибудь в кафе, он вел какие-то странные разговоры о политике или об аборигенах, и не говорил никаких важных для  меня слов. Возможно, я была бы более активна, если бы за моей спиной не было бы Брайна. Я надеялась, нет, я была уверена, что Брайн все еще ждет меня, любит меня и по-прежнему собирается ко мне в феврале. И, конечно же, по своему эмоциональному состоянию, по своей открытости, по своему умению выражать свои чувства Брайн выигрывал и мог дать сто очков Алану. – Ну что ж, -  думала я, - если я не нравлюсь Алану, то уж Брайну я нравлюсь точно, тем более Брайн вполне определенно сделал мне предложение. Но что делать с моей точкой смерти? Что делать с моим возвращением? И если я все-таки решусь здесь остаться и бросить Брайна, то, как сказать Алану, что я хочу здесь еще остаться на некоторое время, например, еще хотя бы на месяц? И если он будет согласен, то я должна буду просить у него денег для моей семьи - я им оставила денег только на один месяц. Как они проживут без меня, без денег, второй месяц или даже третий? И как мне сказать об этом Алану, человеку, который не сделал мне еще никакого предложения. Также мы должны поменять билет, а это опять будет стоить для Алана денег. Согласиться он на такие расходы? У меня были только одни вопросы, и не было никаких ответов. Я лежала и размышляла обо всем этом. Вдруг я вспомнила, что Алан говорил мне, что скоро ему должны делать операцию на глаза. Это должно было быть где-то 30 января, как раз сразу после моего отъезда. – Как он будет один, после операции? Ему нельзя будет садиться за руль в течение месяца, кто будет ему готовить еду, привозить продукты? Я бы очень хотела за ним ухаживать. Может быть, предложить ему свою помощь? А вдруг мое предложение вызовет только смех у него? Может быть, к нему будет ходить какая-нибудь высокопрофессиональная медсестра, и я не смогу ее заменить? Может быть, он не дождется сейчас, когда я уеду? Поэтому и не ведет никаких разговоров о любви и браке?

   Также я лежала и прислушивалась к своему телу. Мне не давали покоя мышечные подергивания по всему телу. Я боялась, что эти подергивания перейдут на лицо. Я заметила, что мне стало как-то непривычно тяжело выходить из машины. Мне надо было помогать себе руками, опираясь на сидение. Вообщим, в голове были только грустные мысли, и я все ворочалась и ворочалась. И ни как не могла уснуть.

 

   Утром приехал Алан и сказал, что ему надо поехать в отдел оформления документов на дом. Сегодня готовы все документы и осталось несколько формальностей, после которых он доплатит оставшуюся сумму и наконец-то получит ключи. Я подумала, что, может быть, после въезда в свой дом Алан меня поцелует? Алан спросил, не хочу ли я с ним съездить в этот офис? – Конечно, - ответила я. – Это очень интересно. Мы позавтракали и поехали за документами. Действительно, мне было интересно стать участницей всего этого процесса. Мы ходили от окошка к окошку, и Алан что-то подписывал, перечитывал, уточнял детали. Наконец, Алану выдали все документы, и мы пошли к машине. – Сейчас  мы поедем за ключом в другой офис и сможем войти в дом, - сказал Алан. – Потом я доплачу оставшуюся сумму, и мы сможем окончательно туда переехать. Это будет примерно дней через пять. Мы сели в машину. И вдруг весь пакет документов Алан торжественно передал мне в руки. Я бережно взяла документы и замерла. Я сидела и не шевелилась. Я не знала как себя вести. Я держала документы и думала, наверное, Алан не хочет их просто класть на заднее сиденье. Через некоторое время мы подъехали к невзрачному зданию. – Подожди здесь, - сказал Алан. – Я только возьму ключ. Я сидела в машине и держала в руках все документы на дом. Я боялась на них посмотреть. Я не знала как себя вести. Через некоторое время пришел Алан. – Вот ключ, - сказал Алан и также передал мне ключ. – Сейчас мы заедем за Мэри и покажем ей дом. Так я и сидела всю дорогу с ключом и документами в руках.

   Мы заехали за Мэри и поехали к новому дому Алана. Я очень волновалась. Мэри увидела меня со всем этим имуществом. Кажется, она завидовала мне. Мы подъехали к новому дому. Алан взял у меня только ключ. Он не спеша открыл дверь этим ключом и первой пропустил меня в дом. Мне показалось, он хотел внести меня на руках – так торжественно это выглядело. Затем вошла Мэри, а потом он. – Ну вот, - сказал Алан. – Это мой новый дом, сейчас мы его осмотрим, а потом опять вернем ключ. Алан был очень довольный. Кажется, он был очень счастлив. Мэри ходила по дому и критично все осматривала. Я стояла в холле и не знала, что делать. К груди я прижимала все документы. – Вот, это мой дом, Наталия, - весело сказал Алан. – Положи сюда документы и посмотри его. Я положила документы на кухонный стол и прошлась по дому. Я продолжала волноваться. И как-то невнимательно все рассматривала. Я очень стеснялась. – Да, хороший, - наконец сказала я. Мэри важно ходила по дому и что-то говорила Алану. – Ну, все, здесь все в порядке. Я должен вернуть сейчас ключ. Мы еще сюда вернемся. Алан взял документы и опять передал их мне. Мы сели в машину. Сначала мы отвезли Мэри, а потом ключ. Алан не спеша вел машину и о чем-то думал. Размышляла и я. Алан все отдал мне в руки. Что это значит? Простая формальность или в этом заключался какой-то глубокий смысл? Как торжественно он открыл передо мною дверь! Почему? Неужели я все-таки нравлюсь ему? Тогда почему он ничего не говорит об этом? Наверное, я все-таки немного туповата, - думала я о себе, – я не могу понять каких-то элементарных вещей. И еще – я ощущала себя на американских горках. События, а за ними и мои эмоции, скакали здесь то вверх, то вниз.

 

Глава 25.

 

 

   - Давай сегодня сходим в ресторан греческого клуба, - сказал по дороге Алан. – Я хочу отметить первый шаг на пути к новому дому. – Но мне надо переодеться, Алан. Мне стыдно было пойти в ресторан богатого клуба в простых шортах. Мы быстро заехали ко мне в апартаменты, и я надела наряды моей подруги Светы. Я, в который уже раз, мысленно благодарила ее за эти стильные вещи. Я переодевалась, а Алан по телефону заказывал столик для двоих.

 

   В клуб мы приехали уже около семи часов вечера. – Я очень люблю этот клуб, - сказал Алан, ведя машину. Я являюсь членом этого клуба и всегда могу заказать столик, даже за десять  минут до своего прихода. Для членов клуба здесь всегда привилегии. В Австралии очень много греков, даже больше, чем англичан. Греческая диаспора здесь очень богатая, в ней много миллионеров. Я еще не знала, что Алан – миллионер. Я понимала, что Алан богатый человек, но то, что он – миллионер, я не догадывалась, а он пока не говорил. Возможно, Алан постепенно меня готовил к этой информации. – Ты увидишь сейчас здесь много людей, - продолжал Алан, - и большая часть из них, это – миллионеры.

 

   Когда-то я мечтала о такой жизни – ходить по ресторанам, ездить по клубам. Но оказаться среди миллионеров, это не могло мне присниться даже во сне! Я очень волновалась. Я никогда не видела миллионеров, никогда не была в их среде, и абсолютно не знала как себя вести. – Наталия, не волнуйся, - как всегда с улыбкой сказал Алан, - миллионеры – такие же люди, как и ты. И как всегда, Алан прочитал мои мысли.

   Алан открыл передо мной дверь, и мы вошли в клуб, где обитали миллионеры. Нас встретили молодые, очень вежливые швейцары, в белых перчатках, в элегантных костюмах. Алан показал свой членский билет и что-то им сказал. Один из них проводил нас к лестнице и показал на второй этаж. Именно в этом зале Алан заказал столик. – Нам сюда, - сказал Алан и пропустил меня вперед. Мне было неудобно озираться и все рассматривать вокруг. Я скромно поднималась по лестнице и смотрела только вперед. Но даже то, что попадало в мое поле зрения, говорило об особой атмосфере богатства, жизненного успеха и какого-то непостижимого спокойствия. Как объяснить отличие лестницы простого ресторана от лестницы клуба миллионеров? Не знаю! Возможно, что эти лестницы могут быть сделаны даже из одного материала. Но тот дух, который витает вокруг этих лестниц, оставляет свой совершенно особый отличительный след. Мы поднялись на второй этаж. Сразу перед нами был огромный зал ресторана. Здесь стояли круглые столы, на которых висели тяжелые синие шелковые скатерти, а на них лежали белые ажурные салфетки. Народу было не много. В зале было тихо. Играла спокойная музыка. Люди тихо разговаривали друг с другом, иногда также тихо смеялись. Нас встретил очень строгий, почти надменный, официант. Он проводил нас к нашему столику. Официант отодвинул для меня стул, и я села.  Тоже самое он сделал для Алана. Затем он подал Алану меню в красивой дорогой папке. – Что ты будешь кушать? – задал свой любимый вопрос Алан. Я пожала плечами. - Я не часто посещаю такие рестораны, - сказала я. – Хорошо, - сказал Алан. – В принципе, я уже все заказал по телефону. Осталось выбрать только десерт. А горячее для нас уже приготовили. Алан продолжал меня удивлять! – Здесь всегда можно все заказать заранее, - пояснил Алан, - чтобы не сидеть и не ждать. Я очень хочу кушать, - с улыбкой сказал Алан. – Я закажу сейчас еще салат. Надменный официант подошел к нам, и Алан что-то ему сказал. Официант кивнул и косо посмотрел в мою сторону. Я выпрямила спину. Я чувствовала себя не совсем уютно здесь. В итальянском ресторане с веселым красивым официантом было гораздо спокойнее. – Хочешь пить? – спросил Алан. – Да, - быстро ответила я. На столе уже стоял красивый кувшин с водой из-под крана. Господи! Как я люблю эту воду, - подумала я, принимая от Алана стакан с водой. Через некоторое время я немного успокоилась и начала потихонечку осматриваться. В зале сидели люди, одетые довольно скромно. Некоторые были в простых футболках и, кажется, даже в шортах. – Здесь можно одеваться как угодно, - Алан продолжал читать мои мысли. – Единственное условие это – черные ботинки или туфли, а не кроссовки. Но это только для мужчин. Женщины могут быть одеты как угодно. Действительно, днем я заметила, что Алан был одет в черные ботинки на толстой подошве. Это выглядело немного непривычно для жаркой погоды. И вообще, я никогда не видела его в ботинках.

   Я продолжала оглядываться. Наш столик стоял около ограды, через которую был виден первый этаж. Но не стороны входа. Внизу, на первом этаже стояли низкие столики, вокруг них удобные широкие мягкие кресла. В них свободно развалившись, сидели пожилые люди, в основном мужчины. Народу было очень много. Человек сорок. Они сидели и разговаривали друг с другом. На столах практически ничего не было. Только у некоторых стояли чашки с кофе. – Алан, смотри, а что там делают эти люди? Алан посмотрел вниз. – Эти люди приходят сюда просто общаться. Некоторые из них очень одиноки. А здесь они чувствуют себя комфортно. Я еще раз посмотрела вниз. Многие мужчины были очень пожилые. Если их сравнивать с Аланом, то им, наверное, лет по 80-90. – Среди них есть миллионеры? – Конечно! Может быть больше половины. Я смотрела на мужчин и вспоминала наших российских стариков. Кто из них будет вот так сидеть и общаться за чашкой кофе? – Возможно, некоторые из них обсуждают какие-нибудь сделки. А другие, наоборот, отдыхают от этих сделок, - с улыбкой сказал Алан. Боже мой! – думала я, - сколько пропадает мужиков! Их бы сейчас в Россию!! Подошел официант и принес широкий поднос. На нем стояли наши заказанные блюда. Алан показал на блюдо с курицей. – Это мадам Наталии. И он показал в мою сторону. Официант поставил передо мной широкую тарелку, на которой лежала целая курица, красиво оформленная гофрированной бумагой. Другое широкое блюдо официант поставил перед Аланом. Также официант уже держал в руках бутылку с вином и наливал мне в бокал. – Мадам?! Он протянул мне бокал. Я уже знала эту ресторанную традицию и не спеша, попробовав вино, кивнула головой. Кажется, Алан остался мной доволен. Я хорошо усвоила урок! Алан тоже кивнул головой, и официант налил нам вино. Официант опять свысока посмотрел на меня и удалился. – Чем я ему не понравилась? - думала я, беря в руки столовые приборы. На моей тарелке лежала одна курица и ничего больше. – Это вкусное блюдо, - сказал Алан. – Курица фарширована очень вкусной начинкой. Это традиционное греческое блюдо. Разрежь курицу пополам и у тебя будет вкусный гарнир. Я так и сделала. Действительно, внутри курицы была масса. – Здесь и грецкие орехи, и чернослив, и многое другое. Все, что растет в Греции, - пошутил Алан. Я попробовала эту массу. Она была удивительно вкусная. Мы не спеша принялись за еду. Иногда я посматривала вниз и разглядывала мужчин. Все они были загорелые, крепкого телосложения, многие были спортивные, как Алан. – Наверное, они ходят в тот же спортивный клуб, что и Алан, - думала я, разглядывая мужчин. Одни из них не спеша потягивали кофе, другие просто сидели и общались. Но все они производили впечатление уверенных в себе людей, самодостаточных и спокойных. – Среди них есть миллионеры! – я продолжала размышлять. Я еще не знала, что передо мной тоже сидит миллионер! Но, не смотря на свою уверенность и самодостаточность, вели они себя достаточно скромно. – Возможно, свои миллионы они заработали честным трудом, - думала я, глядя на первый этаж. К нам опять подошел официант. Он принес салат в круглой чаше. – Это греческий салат? – спросила я у Алана. – Да. И скорее всего многие овощи здесь тоже из Греции, - серьезно ответил Алан. Мы продолжали есть, а я все посматривала на первый этаж. Мужчины были одеты просто: кто-то в джинсах, кто-то в светлых брюках, а кто-то даже в шортах. Но все они, действительно, были одеты в черные ботинки. Это выглядело забавно! – Алан, а почему все должны быть в черных ботинках? – Это дань старым традициям. Когда-то в клубах надо было появляться только в черных костюмах или смокингах. Но из-за жары это очень неудобно. Поэтому оставили только ботинки. Думаю, и это скоро отменят, - улыбнулся Алан. - Австралия – очень демократичная страна, здесь люди свободны в своем выборе. Также, здесь всё стараются делать для удобства людей. Поэтому костюмы и смокинги были быстро отменены. Может быть, уже в пятидесятых годах. Ну а ботинки все-таки оставили. Я не переставала удивляться мудрости австралийской жизни.

   Я с трудом доедала курицу. – Хочешь, мы немного прогуляемся, - предложил Алан. Я кивнула. Мне очень хотелось прогуляться и все здесь посмотреть. Мы спустились вниз, на первый этаж. Помещение клуба было причудливо. Мы спустились по лестнице на первый этаж, но я уже не видела тот зал, где сидели миллионеры. Передо мной был небольшой зал со стеклянными витринами. В них стояли вазы. Около витрин тоже стояли вазы. Но очень большие – почти с меня ростом. Я подошла к витринам. Там стояли очень красивые греческие вазы. Разных фасонов, размеров, цветов. Это была целая выставка греческих ваз. За лестницей оказался зал игровых автоматов. Огромный зал, в котором, наверное, была сотня игровых автоматов, разного калибра. В нем было много людей, и как это ни странно, больше женщин. – Здесь оставляют миллионы долларов, - пошутил Алан. Слева от нашей лестницы была еще одна лестница, которая вела совсем в другую сторону. Мы поднялись по ней, и я увидела огромный купол вместо потолка. Он был сине-голубого цвета, как небо, и был очень оригинально освещен. По всему диаметру этого купола стояли белые столбы в греческом стиле. Это выглядело очень необычно и красиво. Из центра купола свисала большая необычная люстра с тонкими причудливо изогнутыми стеклянными ветками, на концах которых были мелкие удлиненной формы электрические лампочки. В люстре отражался голубой цвет купола, и она переливалась всеми цветами радуги. Пол в этом зале был паркетный. Он блестел и отражал свет люстры. Все это выглядело необычно и очень стильно. Я залюбовалась этой красотой. – Правда, необычно? – К нам подошла красивая женщина с накинутым на плечи павловопосадским платком. –Да, - я вежливо кивнула. – Я очень люблю этот клуб. Он немного напоминает мне мою родину. – Вы из Греции? – спросил Алан. – Да, - кивнула женщина. – Но уже очень давно я здесь, в Австралии, и очень давно не была у себя дома. Я смотрела на женщину. Она была изящно одета, и ей, также как и Мэри, очень шел наш русский павловопосадский платок. Мы еще немного постояли с этой женщиной, а потом пошли в наш зал.

   -Алан, эта женщина – миллионер? – спросила я у Алана, когда мы сели за наш стол. – Возможно, - сказал Алан, - а может быть, она просто жена миллионера. И он как-то хитро посмотрел на меня.

   В апартаменты мы вернулись уже около двенадцати ночи. – Спокойной ночи, Наталия, - сказал  Алан и быстро ушел.

 

   Я лежала и думала о сегодняшнем дне и, особенно, о сегодняшнем вечере. Мне очень нравилась такая жизнь, но я все-таки не была к ней готова. Мне надо было быстро адаптироваться и к переменчивому поведению Алана, и к тем местам, которые мы посещали. Конечно, все это вызывало внутреннее напряжение, сковывало меня, и мне было сложно мыслить правильно и адекватно. К тому же, я еще и ревновала Алана. Недавно мы были в доме Мэри, и Алан предоставил мне свой компьютер, чтобы я могла позвонить домой. Пока я сидела и ждала, когда мой сын ответит по телефону (было раннее московское утро), на экране компьютера мелькали фото. И вдруг я увидела Алана с красивой молодой девушкой. Они обнимались на фоне красивой клумбы. – Кто эта девушка? – удивленно думала я. – Какой Алан здесь счастливый! Я забыла, что Алан был и на моем фото в Царицыно не менее счастливый. Девушка была очень симпатичная. Она была значительно моложе меня. Я все смотрела и смотрела на это фото. Но стеснялась спросить у Алана про эту девушку. Может быть, это была его сестра? В семье у Алан было восемь братьев и сестер. Кажется, Алан был самый старший. И у него было несколько младших сестер. Конечно! Мне надо было спросить у него! Но я стеснялась. А моя ревность ложилась плотным грузом глубоко в душу и оставляла там черный след. Также часто Алану звонила какая-то женщина на мобильный телефон, и Алан долго и весело с ней разговаривал. – Со мной он так весело не разговаривает! – ревниво думала я. Но  также стеснялась спросить, кто это звонит. И все это накапливалось и накапливалось у меня в душе – Новый год, башня для браков, моя ревность, сухость Алана. Вместо того, чтобы радоваться и наслаждаться той жизнью, которую мне демонстрировал Алан, я то внутренне обижалась на него, то даже иногда внешне дулась. Конечно, я все-таки старалась не показывать ему мои отрицательные эмоции, но они-то у меня были! И вполне возможно, они могли когда-нибудь прорваться, как пар в кипящем чайнике. Я немного забыла, что говорил мне астролог на той последней консультации, когда мы обсуждали мою точку смерти. – Ваша Венера и Плутон Алана делают оппозицию друг другу. А это очень напряженные для Вас взаимоотношения, которые выдержать очень трудно. И если Вы с этим справитесь, то сильно изменитесь. Но Вам терять нечего! А на первой консультации астролог вообще сказал, что брак у меня может быть только по расчету.

 

   Итак, я очень ревновала Алана. Ревность появляется тогда, когда ты сильно любишь человека, но при этом также  сильно не уверен в себе. Несколько раз Алан рассказывал мне о своей подруге Анне, с которой он дружил много лет. – Почему ты не женился на ней? – спросила я его. – Да она очень много болтает, - шутливо сказал Алан, а я не люблю это. Та-та-та, та-та-та - это меня утомляет. Я хочу познакомить тебя с ней. – Правда?- спросила я, - а зачем? – Ну, это практически единственный мой близкий друг на сегодняшний день, - неопределенно ответил Алан. – А секс у тебя был с ней? – ревниво спросила я. – Да, был, но очень давно, еще до моей второй жены. Мы знакомы уже более двадцати лет. Но когда я женился второй раз, секса у нас с моей подругой уже не было. Мы были просто друзья. Она – интересная женщина. Она приехала в Австралию много лет назад из Словении. Тебе будет, о чем поговорить с ней. Я неопределенно пожала плечами. Я не знала, что сказать. На этих воспоминаниях я и заснула. 

 

Глава 26.

 

 

   Когда мы ездили по Канберре, то я обратила внимания на рекламу, которая часто попадалась на глаза. Five  stars – было написано на рекламе и рядом были нарисованы пять звезд. Также на одном красивом, очень современной и необычной архитектуры, здании была точно такая же надпись из неоновых труб, рядом мигали пять звезд. – Алан, что это такое?- спросила я. А-а, это австралийский, очень известный клуб,  the Canberra Southern Cross Club - равнодушно сказал Алан. – Я тоже являюсь его членом, и мы как-нибудь туда сходим.

 

   Алан, как всегда, пришел около 10 утра и предложил вечером сходить в этот австралийский клуб.  – Я пригласил Анну тоже, - сказал Алан. – Вы познакомитесь друг с другом. А сейчас я хотел бы показать тебе Верховный Суд Австралии – High Court.

   Моему удивлению и восторгу не было предела! Кто-нибудь может предположить, чтобы Верховный Суд России открыл двери для посетителей, которые пришли бы туда как в музей. Верховный суд Австралии сделал это! Это был и музей, и рабочее место Верховного суда. Во-первых, практически все здание было сделано из стекла. – Алан, это здание сделано из стекла, как символ прозрачности законов Австралии? - спросила я, когда даже внутри здания увидела стеклянные стены. – Абсолютно верно, - кивнул головой Алан. В Австралии традиция – все здания судов строить из стекла. Мы сходим с тобой в городской суд Канберры, и ты увидишь, что это тоже стеклянное здание.

   Во-вторых, везде, абсолютно везде, можно было ходить. Мы зашли в зал, где обычно заседали семь Верховный судей Австралии. Семь тяжелых деревянных кресел с высокими спинками стояли вдоль длинных столов. Можно было подойти к этим креслам, потрогать их, и даже сесть. Но я не осмелилась! В зале несколько мужчин в строгих черных костюмах не отгоняли посетителей, а наоборот приглашали все посмотреть и потрогать. Они ходили по залу, подходили к людям и предлагали рассказать о судебной системе Австралии, об этом здании, и еще о чем угодно, что хотел бы услышать любой человек. Один из этих мужчин подошел и к нам и предложил свои услуги. Но Алан отрицательно помотал головой и вежливо улыбнулся. Алан сам был адвокат и знал очень хорошо судебную систему Австралии. Алан многое рассказал мне об этом. И  я все больше проникалась уважением к этой стране. Мы долго гуляли по этому зданию, где также было много стендов об истории судебной системы, о том, как она формировалась. Висели фотографии и теперешних Верховных судей, и всех тех, кто был на этом посту за недолгую историю Австралии.

   Я также обратила внимание, что в этом здании были все условия для инвалидов-колясочников. Параллельно главной лестнице был сделан удобный пандус, покрытый красным ковролином. Он имел очень маленький градус наклона, и колясочникам было удобно по нему ездить. Вообще, во всех музеях, магазинах были созданы все условия для инвалидов. Я видела их в достаточном количестве в музеях, и, кажется, они были вполне счастливы.

   Затем мы спустились в буфет, в котором также обслуживались и Верховные судьи, и другие участники заседаний. Но сегодня здесь были только посетители музея. Алан купил два бокала пива, и мы сидели и не спеша потягивали вкусное австралийское пиво.

   - Нам пора, - Алан посмотрел на часы. – В пять часов мы встречаемся с Анной в австралийском клубе. Ты только не удивляйся – Анна очень любит болтать. Я была очень взволнована. Алан хотел меня познакомить со своей подругой. Потом он будет спрашивать ее мнение обо мне. Они будут перетирать мои косточки. А вдруг я не понравлюсь его подружке или еще что-нибудь случится такое неприятное.

   - Хорошо, Алан, только мне надо переодеться, - сказала я, так как была одета очень просто: в бриджи и в простую футболку. – Не надо, - сказал Алан. – Ты выглядишь очень хорошо. – Но Алан, мне надо хотя бы сменить макияж. – Не надо, Наталия, это ни к чему. Я была удивлена! Алан явно не хотел, чтобы  я хорошо выглядела. – Почему? Это осталось секретом по сей день.

 

   Мы подъехали к этому красивому, необычной архитектуры, зданию. Все здание было сделано из стекла. Оно красиво переливалось в предвечернем свете уличных фонарей и выглядело еще шикарней, чем греческий клуб. Перед зданием была огромная площадь для парковки. Машин было не очень много. – Еще рано, - пояснил Алан. – К семи часам здесь не найдешь места. – А что, сегодня какой-то праздник? – спросила я. – Нет, просто австралийцы любят этот клуб. Слава Богу! Он не сказал: миллионеры-австралийцы. Мы пошли к дверям клуба. Справа от дверей была большая ниша – как бы небольшой дворик. Там стояли столы и стулья. Мы сели за стол. – Сейчас должна подойти Анна, - сказал Алан. Мне показалось, что он волновался. Но Анны все не было. – Она любит опаздывать, - пояснил Алан. Затем он встал и пошел ее искать. Я тоже волновалась – и за свой английский, и за свою внешность, и еще не знаю, за что. Минут через 15 я увидела Алана с симпатичной женщиной невысокого роста. Они шли ко мне и весело о чем-то болтали. – Вот познакомься, - это Анна, - сказал Алан. Оказывается, она ждала нас внутри. – Мужчины никогда не могут толком объяснить, где их ждать, - весело сказала Анна и протянула мне руку. Мы познакомились. – Ну что, пойдем внутрь клуба? – бойко сказала Анна. Я пожала плечами, а Алан предложил выпить здесь по чашечке кофе. – Ну, хорошо, - сказала Анна, - посидим, поболтаем, а потом съедим что-нибудь вкусненького  в ресторане. Алан заказал кофе, а Анна мороженное в высоких стаканах. Анна говорила очень быстро, и мне было сложно ее понимать. Но я очень старалась внимательно ее слушать и, кажется, все-таки что-то понимала. Она совершенно не церемонилась с Аланом, говорила ему какие-то шутливые колкости, а Алан улыбался и не обращал на них внимания. – Скажите, Наталия, а что Вам больше всего понравилось в Канберре? – спросила меня Анна. Я задумалась. – Верховный суд Австралии, - уверенно сказала я. - Он меня просто потряс. А вообще, мне здесь нравится абсолютно все. – А я приехала сюда примерно тридцать лет назад, и мне тоже тогда все нравилось. Анна начала рассказывать свою историю приезда. За 15 минут она рассказала о себе все, начиная практически с детства. – Ну, я же говорил тебе, что Анна любит поболтать, - с улыбкой сказал мне Алан. Сейчас она будет рассказывать свою историю брака, а потом расскажет о своем сыне. У нас будет нескучный вечер сегодня. Анна засмеялась. – Ну, это ты, Алан, любишь помолчать, а я люблю поболтать, - весело сказала она. Анна была очень уверенной в себе женщиной. Ее ничего не смущало. Она хорошо выглядела – ее кожа на лице была ухожена, волосы модно подстрижены. Я бы ей дала лет пятьдесят. Но позже я узнала, что она старше Алана на два года! Ей было 62 года! – Ну, хорошо, - сказала Анна через некоторое время, - мороженное съедено, кофе выпито. Пора перебираться в ресторан. Мы пошли к входу в здание. Внутри было огромное помещение, поделенное на сектора. Каждый сектор был отгорожен какой-нибудь замысловатой перегородкой: то ажурной металлической, то простым ярким прямоугольником из гипсокартона, то какой-нибудь перегородкой из стекла. В каждом секторе был свой дизайн столов, стульев. Везде стояли цветы в изящных горшках, какие-то фигурки, где возможно - висели картины. Также каждый сектор отличался своей кухней, костюмами официантов. В целом, это выглядело очень оригинально. Можно было, наверное, стоять минут двадцать, открыв рот, и  рассматривать эти сектора. Но мы, а точнее я, этого, конечно, не сделала, потому что Анна быстро повела нас в сектор со стеклянными перегородками и усадила за свободный столик. – Так, сегодня заказываю я, - решительным тоном сказала Анна. – Он все время за меня платит, - она указала рукой на Алана. Я пожала плечами. – Это нормально! – сказала я. – Ничего, сегодня плачу я, - сказала Анна и позвала официанта. Мой бедный Алан сидел без дела! Всю инициативу сегодня взяла в руки Анна. Теперь я поняла, почему Алан не женился на Анне. Она бы его утомила на второй день совместной жизни. Но как друг, она, наверное, была хороша. Пока официант приносил нам еду, Анна действительно рассказала мне о своем муже, о своем сыне и о его жене. Она успела пожаловаться на невестку, показать фото сына и своей любимой внучки. Она даже спросила у меня совета, что ей делать с вредной невесткой. Я посоветовала оставить детей в покое. Даже за едой Анна продолжала болтать. Она поведала историю развода со своим мужем. Но и историю любви с ним она тоже успела рассказать. Я уже устала напрягаться, слушая ее болтовню. И стала пропускать целые куски ее текста. Но в целом, это была милая и симпатичная женщина. Она мне нравилась своей уверенностью и тем, как она хорошо владела английским. Алан практически промолчал весь вечер. Он только улыбался и иногда помогал мне понять Анну. Когда все было съедено, Анна спросила, что я буду на десерт. – Не знаю, - пожала я плечами. – Пойдем, ты выберешь, - и она повела меня к витрине, где стояло примерно штук тридцать абсолютно разных тортов. – А что, Алан тебе не показывал это? – спросила она, когда я удивленно воскликнула, увидев такое разнообразие. – Нет еще, - смущенно казала я. – Алан, ты что? – возмущенно сказала Анна и заказала несколько вариантов тортов. На большую круглую тарелку нам положили куски от указанных тортов. – Пойдем, мы должны это все съесть, а ему ничего не дадим. Она кивнула головой на Алана. Мне стало жалко Алана. Анна распоряжалась им, как хотела. Вообще-то Алан - мой, - думала я, идя за Анной. Но, конечно, я не обижалась на нее. Я понимала – она шутит. Мы честно поделили куски торта и заказали кофе.

   Наконец, мы закончили наш пир, и вышли на улицу. – Наталия, ты поедешь со мной в машине или  с Аланом? - спросила меня Анна. Она приглашала нас к себе в гости. – Нет-нет, я поеду с Аланом, - я не представляла себя без него.

   Через некоторое время подъехал Алан со стоянки, и мы поехали за машиной Анны.

   Мы довольно долго ехали по городу и, наконец, попали на тихую улицу с одноэтажными домами. Через некоторое время машина Анны остановилась около небольшого дома. – Мы приехали, - сказал Алан и остановился.

   В доме Анны весь интерьер был выполнен в белом цвете. Всё – кожаный диван, кресла, столы, шторы, ковры – все было абсолютно белого цвета. Это придавало какой-то особый шик всему дому. Мне очень понравилось. Но Анна была недовольна. У нее были какие-то проблемы и с ванной, и с туалетом. Где-то что-то текло, что-то не работало. Она водила Алана по дому, показывала и жаловалась. – Я давно здесь не был, - сказал мне Алан, а у Анны накопились проблемы. Я с пониманием кивнула головой. – Надо к тебе приехать, - сказал Алан. – Сейчас поздно, пора всем спать. – Да, - сказала Анна. – Ты должен приехать. У меня еще проблемы с компьютером. Я установила новую программу, а она не хочет работать. Анна не вытерпела и включила компьютер. Они стали что-то там смотреть, а я ходила по дому и все рассматривала. Мне было интересно узнать, как живет здесь одинокая австралийская женщина. Надо сказать, что жила она вполне прилично.  Дом был не очень большой – меньше домов Алана. Но здесь все было продумано до мелочей – и интерьер, и расположение комнат, и мебелировка самих комнат. Наконец, они вспомнили про меня. – Наталия, ты не хочешь кофе? - спросила меня Анна. – Нет, спасибо, уже поздно. Может быть, мы поедем? – я повернулась к Алану.- Да-да, - сказал Алан и стал прощаться.

   Мы сели в машину. Я очень устала. Мое напряженное внимание к быстрой речи Анны меня настолько утомило, что я уже перестала понимать Алана. Мозг отключился и никак не хотел воспринимать английскую речь. Алан меня понял, и мы доехали до апартаментов в полной тишине.

 

   Я лежала на своей двуспальной кровати и думала об Анне. Наверное, все женщины мира одинаковы, - думала я. Сначала мы любим своих мужей, потом что-то нам перестает в них нравиться, и мы решаемся на развод. Но без мужчины тяжело прожить любой женщине, даже самой независимой. Любой женщине всегда хочется мужского внимания, участия, поддержки. И мы начинаем это искать на стороне. Мы либо забираем чужого мужчину и уводим его из семьи, либо всю жизнь держим рядом с собой друга, у которого также забираем и его время, и его силы от его семьи. Ну что нам не живется с теми, которых мы первоначально выбрали для брака?  В конце концов, нет идеальных мужчин, в каждом со временем мы найдем и недостатки, и вредности характера. Не лучше ли сначала посмотреть на себя? Но это слишком тяжелая тема для раздумий. Мой мозг полностью отказался работать, и я заснула.

 

Глава 27.

 

 

   Прошла пара дней. - Наталия! Сегодня мы едем окончательно оформлять дом! – сообщил радостно Алан, когда приехал ко мне в апартаменты. – Мы сходим в спортивный клуб, поработаем там час, а потом поедем платить за дом и забирать ключ. Возможно, завтра ты сможешь уже переехать ко мне. Алан выглядел очень счастливым. Я была рада. Вчера вечером после очередного похода в музей, Алан был чем-то очень расстроен, и я не знала, что и подумать. Я просто заставила его остаться немного у меня, предложила чаю и с трудом разговорила его, начав любимую тему Алана о политике. Он чуть не плакал. Я спросила его: «Что случилось, Алан?» Но он промолчал. Тогда я и начала разговор о политике.

   Мы поехали в спортивный клуб. Я уже освоилась с тренажерами и могла самостоятельно с ними работать. Алан только иногда подходил и спрашивал, все ли у меня в порядке. Я работала, а сама думала о том, как мы будем жить в доме Алана. Возможно, уже в своем доме Алан скажет мне какие-то важные для нас обоих слова, а возможно предложит секс. Я представляла, как это может произойти. Думала о том, какой Алан в постели. – Наверное, в апартаментах Алан не может заниматься со мной сексом. Но уж в своем-то доме он сможет это мне предложить?! Я представила, как Алан включит музыку, зажжет свечи и пригласит меня на танец. Мы будем медленно танцевать, потом Алан поцелует меня. Мы приблизимся к дивану, сядем на него, не размыкая губ, затем ляжем, и затем…Я так погрузилась в свои мечты-размышления, что не заметила, как прошел час. – Ну, все, Наталия, - подошел ко мне Алан, - нам пора заканчивать. Я как-то по-новому взглянула на Алана, представив его уже своим мужем.

 

   Мы поехали опять в тот офис, где были несколько дней назад. – Алан, а сколько стоит твой дом? – я как-то набралась храбрости спросить его об этом. – Восемьсот сорок тысяч долларов, - спокойно ответил Алан. Я не поверила своим ушам. – Сколько? – Восемьсот сорок тысяч долларов, - повторил Алан. Я молчала, думая об этой сумме. – Алан, но это же почти миллион долларов! – Ну да! – ответил Алан. – Ты берешь кредит? – спросила я. – Нет, я плачу сразу все сумму. – Сразу всю сумму?? – Ну, конечно! Наталия, я – миллионер и могу заплатить такую сумму. Я уставилась на Алана. Но Алан, как всегда,  спокойно смотрел на дорогу, и на его лице не было никаких эмоций. – Ты – миллионер? Я ошарашено смотрела на Алана, как в тот день, когда он предложил мне поездку в Австралию. – Да, Наталия, я – миллионер. И Алан слегка улыбнулся. Я была в щоковом состоянии! Алан – миллионер! Что же мне теперь делать? Во-первых, теперь любые мои слова о любви Алан может принять за фальшь. Ну, кому же не захочется жить с миллионером! Во-вторых, как мне теперь вести себя! И вот, оказывается, почему Алан - член таких престижных клубов! Вот почему он привел меня в греческий клуб и рассказывал о миллионерах, и утешал меня, что миллионеры – такие же люди, как и я. Я не могла успокоиться. А Алан молчал и о чем-то думал. – Конечно, дом – дорогой, - нарушил молчание Алан. - Можно было бы купить что-нибудь и за более низкую цену. Но я купил этот дом на аукционе. Я специально выставил такую сумму, чтобы никто не смог перебить ее. И действительно, желающих не нашлось, - как всегда, улыбнулся Алан. - Меня очень устраивает и расположение дома,  и сам дом. Но самое главное, этот дом буквально в двух шагах от моего старого дома, где живет Хью. Это очень важно для меня. Поэтому я не пожалел этих денег. Хотя, конечно, дом получился очень дорогой. Там надо еще сделать ремонт, купить мебель, а это еще дополнительные траты. Но у меня есть деньги. Алан замолчал, а я стала думать о том, что, наверное, Алан не захочет продлевать мое нахождение здесь, Ведь это будет стоить ему денег, а у него теперь такие глобальные планы, такие расходы! Мы молчали. Каждый думал о своем.

   - Ну вот, мы приехали, - сказал Алан и припарковал машину. – Здесь надо платить наличными, - сказал он и взял небольшое портмоне из бардачка машины. Мы поднялись на второй этаж, и Алан начал процедуру окончательной покупки дома. Мы опять долго ходили от окошка к окошку. И наконец, подошли к женщине, которая принимала деньги. Она внимательно посмотрела на меня. Наверное, она подумала, что я – жена Алана. Она предложила нам сесть, так как надо было заполнять какие-то документы. Алан заполнял, а женщина периодически посматривала на меня. Она выглядела очень уставшей. – Наверное, она не может позволить себе купить такой дорогой дом, - думала я, глядя на нее. Мне показалось, что женщина немного завидовала мне. Наконец, Алан все заполнил и вытащил деньги. Это был волнительный момент – и для меня, и для Алана. Сейчас решалась наша судьба! Как мы будем жить с Аланом оставшиеся дни в этом доме? Как сложатся наши отношения в нем? Что нас там ждет? Я очень волновалась. Мне кажется, Алан - тоже. Я также все еще переваривала информацию о том, что Алан - миллионер. Я, вообще, все происходящее здесь переваривала и переваривала. Я продолжала себя чувствовать на американских горках.

   - Алан, я тебя поздравляю с покупкой дома, - сказала я, когда мы сели в машину. – Да! – сказал Алан, - я себя тоже поздравляю! – Сейчас мы поедем забирать ключ, и завтра ты уже переедешь ко мне. – Правда, у меня совсем нет никакой мебели, - раздумывая, сказал Алан. Но для тебя кровать найдется. Я заказал перевозку мебели, и кое-что заберу из своего старого дома. Это все будет завтра тоже. – Подержи эти бумаги, они нам нужны для ключа. Алан опять протянул мне пакет документов. Я бережно взяла их и держала всю дорогу на коленях. – Давай сегодня сходим в португальский ресторан, - через некоторое время сказал Алан. – Там очень вкусная картошка. Мне уже было все равно, куда меня поведет Алан. После греческого и австралийского клубов мне уже, кажется,  ничего не было страшно!

   Через некоторое время мы подъехали к невзрачному зданию и забрали ключ. – Давай заедем в дом, - предложил Алан. – Я хочу кое-что посмотреть. Мне показалось, Алану очень хотелось переехать туда прямо сейчас.

 

   Мы подъехали к новому дому Алана. Я была рада, что с нами нет сейчас Мэри. Я смогу спокойно все рассмотреть. Алан открыл дверь и пропустил меня в дом. – Проходи, Наталия, в дом, - сказал он. – А я пока посмотрю замок, мне не нравится, как он работает. Я прошла в дом. Наконец, я смогу спокойно посмотреть этот дом.

   Я ходила по дому Алана и думала – как будет счастлива та женщина, которая будет здесь жить! Господи! Почему я не думала, как буду я счастлива здесь? Почему? Я до сих пор не могу этого понять, как и не могу понять себя в тот момент. Может быть, какие-то Высшие силы вели меня своей жесткой рукой, а может это мои какие-то очень глубокие комплексы не позволяли допустить мысли о таком счастье? Может быть, я еще не простила себя за смерть того маленького необыкновенного мальчика, и поэтому не могла допустить это счастье? – Вы узнаете об этом только на Том Свете, - сказала мне недавно одна психолог.

   Я медленно ходила по дому, заглядывая в комнаты. Комнат было не много – всего четыре. Но перед комнатами был большой холл, часть холла переходила в кухню, задние двери которой выводили в большой сад. Но самое главное – здесь была большая гостиная, в которой был камин. Гостиная располагалась параллельно кухни и частично холлу. Она протягивалась от одной стены дома до другой стены, т.е. если дом разделить поперек на четыре части, то одна четвертая часть дома была гостиная. Дом был большой! В доме была большая ванная комната с туалетом, ванной-джакузи, душевой кабиной и местом под большую стиральную машину. Она имела большое окно и отдельную дверь. А одна из комнат имела дверь в другую ванную комнату – поменьше. Там был туалет и душевая кабина. Входная дверь дома вводила в маленькую прихожую, которая имела спуск вниз, в левую часть дома, в подвальное помещение. Это было огромное помещение для ненужных вещей. Здесь же были специальные ниши для хранения вина. Справа от этого подвала был гараж. В дом также можно было войти не только через эту дверь, но и через большие стеклянные раздвижные двери, которые выводили сразу в холл. Стеклянные двери были пока закрыты. В холле был красивый паркет, а во всех комнатах – ковролин. – Ну вот! – радостно сказал Алан. – Завтра утром мы перевезем твои вещи, а вечером перевезут мою мебель. – Здесь не очень хороший замок. Надо бы купить другой. Но ничего, воры нам пока не страшны. – Вот здесь, - Алан показал на холл, - обычно смотрят телевизор. А в гостиной – едят. Я увидела, что одна дверь гостиной расположена прямо напротив плиты кухни. Другая дверь гостиной была рядом с прихожей. Кухня была узкая и располагалась параллельно гостиной. Кухня была уже оборудована всем необходимым. Я рассматривала кухню. – Смотри, Алан, здесь есть даже посудомоечная машина. – Да, обычно кухни оборудованы сразу так, чтобы в первый же день можно было уже готовить еду и мыть посуду. Алан покрутил краны в мойке. Вода сразу же потекла. – Вот, здесь и горячая, и холодна вода, - улыбнулся Алан. Мы продолжали рассматривать кухню. Все шкафы были белого цвета, а поверхности столов были сделаны под зеленый мрамор. Дверки настенных шкафов были отделаны по периметру золотой полоской. Кухня мне очень понравилась. – Смотри, Алан, панель с розетками болтается, - я потрогала панель под одним настенным шкафом. Она, очевидно, была сделана для всех электрических приборов на кухне. Алан потрогал панель. Действительно, один ее угол отвисал, и панель могла вот-вот отвалиться. – Так, подожди, - Алан куда-то ушел. Через некоторое время он вернулся с отверткой. – Неужели он сейчас починит панель? – с удивлением думала я, глядя на Алана. Он не спеша открутил четыре винта, которые держали панель. Один из винтов был короче остальных и поэтому плохо держал отвисающий угол панели. – Сейчас заедем в магазин и купим нужной винт, - сказал Алан и взял винт нужной длины. Он завернул его в бумагу и положил к себе в карман. Я с восторгом смотрела на Алана. Он имел еще и золотые руки!- Всё, Наталия, уходим! Нам надо в магазин, а потом в португальский ресторан. Алан был в спешке. Таким я его еще не видела. Ему явно хотелось все сделать побыстрей, чтобы начать здесь жить.

   Мы поехали в магазин. Алан долго искал винт нужной длины. Он держал в руках винт из панели и прикладывал его к висящим упаковкам с винтами. Наконец, он нашел нужную упаковку и, радостно воскликнув, быстро взял ее и пошел на кассу. – Сегодня панель будет в порядке, - сказал он и передал мне упаковку. Он посмотрел на часы. – Давай, заедем, починим ее, у нас есть еще время до ресторана. Мы опять поехали к новому дому. Открученная панель лежала на столе, рядом с ней аккуратно лежали винты. – Так, - сказал Алан, - сейчас посмотрим! Он вытащил винт из упаковки и еще раз померил его длину. Затем начал прикручивать панель. – Ну вот! – он потрогал панель. – Кажется, теперь она не отвалится! Действительно, панель была крепко прикручена к полке. Боже мой! Как я любила Алана в этот момент! Как я им восхищалась! Миллионер, и починил панель! Как я хотела его поцеловать! Ну, хотя бы в щечку! Как я хотела его обнять, прижать к себе! Но я, то ли стеснялась, то ли боялась его. Ведь он был миллионером, и узнала я об этом только три часа назад! Я вообще была какая-то замороженная. Я смогла только восхищенно воскликнуть: «Здорово! Алан!» И все!

   Португальский ресторан был очень просторный. Но народу было мало. Только в одном углу сидела молодежь и громко веселилась. – Здесь очень вкусно готовят картошку по-португальски, - сказал Алан и взял лежащее на столе меню. – Мы сейчас закажем португальское вино и курицу по-португальски. Но также я закажу и простую картошку, по-австралийски, - улыбнулся Алан. – Ты сейчас все поймешь. Через некоторое время нам принесли два больших блюда. На одном лежала картошка по-португальски, на другом по-австралийски. Картошка по-португальски была нарезана крупными кусками и имела темно-коричневый цвет. – Алан, а почему она такая коричневая? – Попробуй! Я взяла один кусок и положила в рот. Боже мой! Она была в красном перце! Каждый кусок картошки был тщательно обвален в смеси из красного перца и еще каких-то приправ и тщательно прожарен. Это было так остро! Но и очень вкусно тоже. Нам принесли минеральную воду. – Ты можешь запивать, - кивнул головой на бутылку Алан. Да, без минеральной воды здесь не обойтись. Такая же была и курица. Она  была коричневого цвета, очень острая и горячая. Картошка в перце сохраняла свою горячую температуру еще очень долго. Мы ели курицу, пили вино, а картошка была всё горячая. Картошка по-австралийски была нарезана соломкой как в Макдональдсе. Она была слегка соленой и казалась безвкусной на фоне португальской картошки.

   - Завтра я приеду к десяти утра. Ты успеешь собрать свои вещи? – Да, Алан, конечно. – Я так рад, что, наконец, перееду в этот дом. – Ты, наверное, устал жить с Мэри? – Да, очень! А она со мной. За окнами был уже вечер. Я немного устала от всех событий этого дня. Я молчала и не знала о чем говорить. – Мой отец имел несколько маленьких гостиниц, так называемых, пивных домов, - нарушил молчание Алан. – Такие дома были очень популярны в 60-70-х годах ХХ столетия. – А что это за дома? – спросила я. – Это такие гостиницы, в которых можно было на одну ночь снять комнату. Люди приходили, заказывали вино, напивались и шли спать в номер. – То есть это были гостиницы для пьяниц? – спросила я. – Приблизительно так. Мужчины много пили в то время, и чтобы не приходить домой в таком состоянии, они снимали номера. Иногда, некоторые жили по многу дней в таких гостиницах. Этот вид отдыха или развлечений приносил хороший доход, и многие держали такие дома. У моего отца было, кажется, три таких дома. Он был миллионером. У него было очень много денег. И у него было много детей. Ты знаешь – нас восемь братьев и сестер. Каждому из нас он положил в банк по миллиону долларов. Затем, эти дома стали закрывать. И отец купил два небольших отеля. Отели тоже приносили хороший доход. Один отель отец впоследствии продал и купил хороший большой дом в Мельбурне, для всей нашей большой семьи. Остальную часть денег от продажи отеля опять отдал нам.  Сейчас в этом доме живет одна моя мама. Я тебе уже говорил, мой отец умер несколько лет назад. Дом очень большой и стоит, наверное, миллиона два, а может уже и три. Этот дом моя мать хочет завещать мне. – А сколько лет твоей маме? – О, ей уже 83, и она все время говорит: «Я хочу умереть, я устала жить». Я знаю, на счету у моей матери тоже немало денег. Сейчас у нас остался один отель, доход от него поступает всем нам поровну. Я тоже имел хорошую зарплату, как адвокат. У меня накопились свои собственные сбережения. Мэри уже 80 лет. Она – очень больной человек. Свой дом она будет завещать или мне, или Хью. У нее больше нет никого. Я сидела и слушала Алана. – Вот так складываются миллионы, - думала я. – Миллион от отца, миллион от матери. Это не то, что я - каждый рубль дается потом и кровью. – Как я буду жить с Аланом? – думала я, - вот так ходить по ресторанам, по клубам, и все? А как же мои пациенты, мои разработки, мои методики? Это все я брошу? Я вдруг начала думать о своих пациентах-малышах. Кто их будет долечивать? Как они будут без моих занятий? И что скажут на работе, если я не вернусь? Но у меня впереди опасный период, – продолжала я свои размышления, и мне лучше бы остаться здесь. К тому же мне здесь так нравится! Но что скажет Алан? Захочет он заниматься моими проблемами? У него столько будет сейчас проблем с новым домом! Осталось всего несколько дней моего проживания здесь, а наши отношения так и остаются непонятными и неопределенными. Все эти мысли не давали покоя, и я из-за них даже плохо слушала Алана. – Наталья, ты устала! – сказал вдруг Алан. – Да, Алан, извини, - мне показалось, что я задремала. Это, наверное, от эмоционального напряжения. – Мы уже почти всё съели, - сказал Алан. – Поехали домой!

   Алан проводил меня до дверей моих апартаментов, и мы расстались до долгожданного завтра. Я не могла уже ни о чем размышлять, с трудом разделась, легла в кровать и тут же уснула.

 

Глава 28.

 

 

   Брайна отпустили из больницы 31 декабря утром. Врачи сделали все необходимое и решили отпустить его домой на новогодний праздник. Утром 1-го января к нему придет медсестра и решит вопрос, где будет находиться Брайн – дома или в больнице. Брайн пришел домой и, не раздеваясь,  подошел к компьютеру. Он долго сидел и не включал его. Брайн чувствовал себя лучше, но депрессия его не отпускала. Наконец, Брайн включил компьютер и открыл свою почту. Он тайно надеялся увидеть письмо от Наталии и поздравление его хотя бы с Днем рождения. Но письма не было. Он решил посмотреть письма за прошедшие дни и вдруг увидел письмо от Наталии от 24 декабря. Наталия поздравляла его с Рождеством. Сердце радостно забилось. Брайн несколько раз перечитал письмо из одной строчки. Брайн был очень хороший компьютерщик, и ему не составило труда узнать, откуда было послано письмо. Письмо было послано из Австралии. Брайн сидел и улыбался. Он не был обижен на Наталию. – В конце концов, если ей так лучше, то пусть будет так, - думал он. Он не хотел, чтобы Наталия умерла, или тяжело заболела. Но если честно, он тайно надеялся, что Наталия вернется из Австралии и напишет ему, что вернулась к нему. Он сидел и старался понять – сможет ли он простить ей такой поступок, как поездка в Австралию  или нет. К своему удивлению он понял, что сможет простить. Он продолжал любить её, и ему было абсолютно все равно где она  сейчас и с кем. – Лишь бы она вернулась, - вот и все о чем он думал. Брайн сидел перед экраном компьютера и вспоминал их переписку, их общение в ICQ, общение в Скайпе, по телефону. Он боялся читать старые письма от Наталии. Он просто боялся за свое психическое состояние. В доме было тихо. Его друзья не знали, что его выпустят из госпиталя 31 декабря, и куда-то уехали. Брайн продолжал просматривать свою почту и вдруг увидел письмо со старого брачного сайта, на котором он был зарегистрирован года два назад и про который абсолютно забыл. Он с удивлением смотрел на письмо, затем открыл его. Письмо было из России! Ему писала русская женщина из Сибири. Она писала, что хочет с ним познакомиться. Ей понравилось его фото. – Ну вот, - усмехнулся Брайн, - вот тебе и подарок на День рождения! Брайн машинально ей тут же ответил. Он написал, что у него сегодня День рождения – самый грустный праздник на свете. Затем Брайн снял пальто, пошел на кухню, включил чайник, и посмотрел в окно. За окном падал густой снег. Он смотрел, как красиво падают снежинки, кружась в легком ветре. Он думал о том, что будет с ним в феврале. Сможет он пережить этот месяц или нет, если Наталия не вернется из Австралии. Прошло, наверное, часа два. Брайн опять подошел к компьютеру и с удивлением обнаружил, что женщина из Сибири ему ответила. Ее звали Татьяна. Она прислала ему свое фото, а также веселые открытки с Днем рождения и с Новым годом. На фото была симпатичная женщина в спортивном костюме и с лыжами в руках. – Если Наталия переписывалась со мной и еще с кем-то, то почему бы мне не начать переписку с этой женщиной? – подумал Брайн. – Ну, хотя бы для того, чтобы не сойти с ума. Но, если честно, ему очень не хотелось вести сейчас с кем-то переписку. Брайн все-таки ответил ей, просто из-за вежливости, и поблагодарил её за поздравления. Женщина была неугомонная. Она ему тут же ответила. – Наверное, она сегодня также одинока, как и я, - подумал Брайн. Но отвечать уже не стал. Он пошел и лег на кровать. – Вот уеду в Сибирь и все, - подумал Брайн, - и попытался представить бескрайние заснеженные леса или, может быть, поля Сибири. Незаметно Брайн уснул.

   1 января пришла медсестра, послушала его легкие, померила давление, и сказала, что его состояние вполне удовлетворительное, и ему незачем уже возвращаться в госпиталь. Брайну было все равно.  Он хотел выйти на работу. Там было бы ему гораздо легче. Медсестра дала рекомендации по медикаментозному лечению и попросила, чтобы он все это согласовал с его доктором. – Старайтесь больше отдыхать, - сказала медсестра и ушла. Брайн лежал в постели и вспоминал, как он хотел начать учить русский язык.  Он хотел хотя бы немного понимать русскую речь и выучить распространенные слова. Он подошел к компьютеру и стал искать объявления в Интернете об уроках русского языка. Наконец, он нашел подходящий вариант. Элизабет, так звали женщину, недорого предлагала уроки русского языка. Брайн позвонил. Несмотря на праздничный день, женщина предложила ему прийти на урок. Брайн оделся и поехал по указанному адресу. Улицы были пустынные и такие же тоскливые, как настроение Брайна. – И зачем я еду на этот урок? – думал Брайн. Но дело уже было сделано, и Брайн решил все-таки доехать.

   Ему открыла симпатичная женщина, лет тридцати пяти. – Сколько симпатичных женщин вокруг, - подумал Брайн, а они меня совершенно не радуют. – Проходите, улыбнулась женщина. – Вот сюда, к столу. Брайн прошел к столу и сел.  – Ну, что Вы знаете о русском языке? – спросила его Элизабет. Брайн задумался. Как ему ответить? Он знал и все, и ничего. Наталия не стала бы его спрашивать, она бы сразу объяснила ему несколько слов. Но они не занимались с ней русским языком. Им не хватало времени на более важные вопросы. – Вы знаете алфавит? – Да, немного. Женщина стала объяснять, а Брайн смотрел на нее и думал опять о том, почему Наталия не живет, например, в этом доме? – Вы совсем меня не слушаете, - женщина кокетливо поправила волосы. – Да, - сказал Брайн. Он действительно ее не слушал. Она почему-то его раздражала. – И что она кокетничает? – думал Брайн, глядя на неё. – Разве стала бы Наталия кокетничать вот так с незнакомым мужчиной? Брайн не мог себе этого представить! – Я еще раз Вам хочу объяснить эту букву, - и Элизабет показала на букву «ы». – Да, - сказал Брайн, - я Вас слушаю. – Неужели? - Элизабет опять кокетливо улыбнулась и поправила пуговицу на кофточке на уровне груди. Брайн машинально посмотрел туда. Он вспомнил красивую грудь Наталии на фото, которые она ему присылала. У этой женщины грудь была маленькая и не выразительная. – Господи, как можно иметь такую грудь! - Брайн почти с отвращением смотрел на грудь Элизабет. Но Элизабет поняла его совсем не так. Она вдруг стала расстегивать пуговицы на этой кофточке и медленно ее снимать. – Боже! Что она делает?! – с ужасом подумал Брайн. – Вы так на меня смотрите! – нежно сказала Элизабет и сняла бюстгальтер. – О господи! – подумал Брайн и посмотрел на дверь. – Не волнуйтесь, дверь закрыта, - и Элизабет начала медленно расстегивать юбку. – Вы мне сразу понравились, - сказала она, - как только вошли в дверь. – Вы тот тип мужчин, который мне очень нравится. Она сняла юбку и погладила свой живот. – Хорошая фигура, - подумал Брайн, - но как бы я хотел, чтобы это была Наталия! – Сколько времени у меня не было секса с женщинами? – думал Брайн, глядя на Элизабет, которая медленно опускала свою руку в красивые трусики. – Она гладит свой клитор. Сейчас он набухнет, станет упругим, а влагалище влажным, - Брайн был знатоком женщин. Сколько раз он думал об этом в своих мечтах, представляя Наталию рядом с собой! Еще совсем недавно он думал об этом с радостью и нетерпением. А сейчас он не знал, что будет с ним в ближайшем месяце. На Элизабет были красивые ажурные чулки. Она выглядела вполне сексуально, если бы не эта маленькая противная грудь. Элизабет подошла к Брайну. – Иди ко мне, Брайн, - нежно сказала она. – Я так хочу тебя. – А потом ты подашь на меня в суд за сексуальное насилие? – спросил Брайн и посмотрел вокруг, ища глазами скрытую камеру. – Нет, ну что ты! – Элизабет опять опустила руку в трусики. Неожиданно для себя Брайн возбудился. Женщина раздражала его, но он не мог оторвать взгляд от ее опущенной в трусики руки. У него очень давно не было секса. Наверное, года два. – Боже мой! Как я мог выдержать столько времени, - подумал Брайн и начал расстегивать молнию на брюках. Когда он начал переписку с Наталией и понял, что все женщины мира перестали для него существовать, секс вообще был только в мечтах и фантазиях, и именно с Наталией. Брайн представил, как он сейчас войдет во влажное упругое влагалище, и нестерпимо захотел секса с этой женщиной. – Продолжай, - он кивнул на ее руку. Элизабет одну руку держала в трусиках и ласкала свой клитор, а другую руку положила на грудь. Брайн расстегивал рубашку и медленно облизывал свои губы. Он знал, это очень возбуждает женщин. Элизабет подошла к Брайну, встала на колени, медленно сняла брюки и трусы. – Что я делаю?? – с ужасом думал Брайн, но остановиться уже не мог. Он закрыл глаза и представил, что это не Элизабет, а Наталия. Элизабет нежно взяла в рот его член и начала ласкать. – Очень умело! – отметил про себя Брайн. – Интересно! Наталия так бы смогла? Но он уже ни о чем не мог больше думать. Он просто отдался наслаждению. Он чувствовал, что Элизабет согласна на оральный секс и с огромным наслаждением расслабился в ее рот. Он вошел очень глубоко и испытал невероятное наслаждение. Элизабет не выпускала его член. Она снова медленно начала его ласкать. – Боже! Как хорошо! – подумал Брайн и снова возбудился. Элизабет нежно ласкала его до тех пор, пока Брайн опять не спустил в ее рот. Брайн очень давно не испытывал такого наслаждения. Элизабет не выпускала изо рта его член. Она опять очень осторожно  начала его ласкать. – Я хочу войти в твое влажное сексуальное влагалище, - нежно сказал Брайн и поднял Элизабет. Они легли на кровать, и Брайн стал медленно снимать красивые трусики. – Ничего, - думал Брайн, - Наталия - в Австралии, а я – здесь. К тому же у меня вчера был День рождения, и я могу позволить себе эти вольности в качестве подарка. Элизабет имела красивые половые губы, и они были практически без волос. Брайн очень любил, когда женщина не имела волос вокруг такого сладкого места. Он медленно раздвинул половые губы и начал нежно ласкать клитор языком. Клитор действительно был сильно набухший, и вскоре женщина испытала оргазм. Она как-то очень сексуально застонала, и ее влагалище стало очень влажным. Брайн нежно проник пальцами внутрь влагалища и также начал ласкать. Он почувствовал, как его член напрягся и стал упругим. Брайн очень хотел проникнуть в это горячее влажное и сексуальное место. Он медленно ввел свой член в узкое и упругое влагалище и также медленно начал проникать все глубже и глубже.  Элизабет закрыла глаза и приоткрыла рот. Брайн вспомнил, как она ласкала этими губами его член, и медленно ввел свой язык в её рот.  Господи! Как было хорошо! Они одновременно испытали оргазм, и Брайн с наслаждением спустил в ее влагалище. Он очень давно не имел такого прекрасного секса. Брайн не успел понять, хороша ли она как преподаватель русского языка, но как сексуальный партнер Элизабет была просто находка. Они долго лежали на кровати и молчали. Секс утомил обоих. Затем Элизабет встала и включила медленную латиноамериканскую музыку. Они лежали и слушали латино. Брайн никак не мог забыть, как Элизабет приняла его член к себе в рот. Это его опять возбудило. Он встал на колени и настойчиво ввел свой член в рот Элизабет. Она не сопротивлялась. Брайн медленно вводил член все глубже и глубже в ее рот и опять с огромным наслаждением спустил туда всю свою сперму.. – Что со мной происходит? – подумал Брайн,– наверное, я так мщу Наталии. Он лег рядом с Элизабет и положил свою руку на ее живот. – Ты очень сексуальный, - сказала Элизабет, медленно водя его рукой по своему животу – Я впервые в своей жизни встречаю такого мужчину. Ты придешь ко мне завтра? – Заниматься русским языком или сексом? – спросил Брайн. – Можно и тем, и другим, - опять кокетливо ответила Элизабет. – Не знаю, - честно ответил Брайн. – Я тебе позвоню. Элизабет медленно водила его рукой по своему круглому животу все ниже и ниже, потом медленно ввела его пальцы к себе во влагалище. Теперь не сопротивлялся Брайн. Она ласкала его пальцами свой клитор, и Брайн чувствовал, как опять начал возбуждаться. – Господи! Я никак не могу остановиться! – думал Брайн, вводя свой член в ее влагалище.

 

   Брайн, молча, одевался. – Ты позвонишь завтра? – спросила Элизабет. – Конечно, - ответил Брайн. Но он уже точно знал – он никогда не позвонит. Элизабет закрыла за ним дверь. Больше они не встречались.

 

   Брайн начал переписку с женщиной из Сибири. Ему было интересно понять Наталию. - Как она могла вести такую бурную переписку с двумя мужчинами одновременно! Кого из нас двоих любит она больше?- раздумывал Брайн, - и может ли он полюбить так сильно  еще кого-нибудь

   Он вышел на работу. Нелюбимая работа стала сейчас самым важным делом в его жизни. Брайн каждый день ждал письма от Наталии, думая о ней постоянно. Она была непрерывным фоном всей его мыслительной деятельности. Общался ли он с покупателями или со своим шефом, Наталия присутствовала постоянно в его мыслях.

   Татьяна писала ему каждый день. Она неплохо знала английский, и Брайну не надо было переводить её письма. В третьем или в четвертом письме она пригласила его к себе в Сибирь. Её не волновало, а точнее даже не интересовало, его экономическое положение. Она зарабатывала неплохие деньги, занимаясь бизнесом в пищевой промышленности. Татьяне было 50 лет, и она довольно долгое время воспитывала одна своего сына. Муж то ли умер, то ли развелся с ней – Брайн не понял. Она была энергичной деловой женщиной. У нее явно было больше свободного времени, чем у Наталии, и она часто ходила в театры и на различные выставки. Но она не задевала никаких его чувств и эмоций. Ее письма были как бегущая строка в теленовостях. Брайн не хотел и не предлагал общаться с ней в ICQ или в Скайпе. Она немного его раздражала своей деловитостью и оптимизмом. Такая лихая сибирская баба! Брайн вспомнил русскую пословицу – на скаку остановит очень быстрого коня и войдет в горящий дом. Это была как раз Татьяна. Брайн не писал ей каждый день. Многие ее письма он оставлял просто без ответа. Но Татьяну это не смущало.

   В середине января Брайну пришла квитанция на посылку. – Откуда эта посылка? – Брайн с удивлением разглядывал квитанцию, но там ничего не было написано. Вечером Брайн заехал на почту. Эта посылка была из Москвы. Эта посылка была от Наталии! Посылка была в пути больше месяца. Брайн вспомнил, что Наталия писала о ней в последних письмах. Она хотела его поздравить, таким образом, с Днем рождения и с Новым годом. У него забилось сердце. Прямо на почте он распаковал посылку и достал из нее шарф. – Я решила, что к твоим коричневым глазам подойдет именно этот цвет, - вспомнил Брайн слова Наталии. Шелковый шарф был приятного желтовато-бежевого тона, с мелким рисунком коричневого цвета. Брайн повязал шарф, сел на стул и закрыл глаза. Он сидел так минут двадцать и ни о чем не думал. Он просто ощущал нежный шелк на своей шее и наслаждался этим. Затем встал, собрал посылку и поехал домой.

 

Глава 29.

 

 

   Я проснулась очень рано. Наконец-то наступил этот долгожданный день! Я встала и начала собирать свои вещи. Я быстро все собрала, села на кровать и стала осматривать свои любимые апартаменты. Я вспоминала свой первый день, свое удивление и восхищение всем увиденным. Казалось, это было так давно! Сколько событий прошло с того дня! Сколько я всего увидела и узнала! Я вышла на балкон, посмотрела на стол, за которым мы провели столько прекрасных часов! Я посмотрела на церковь, на эвкалипт. У меня выступили слезы. Как я всем этим восхищалась в свой первый день! А сейчас это уже кажется обыденным и привычным. Я вспомнила русский клуб, Новый год, танцы. Вспомнила свои переживания.

   Но все равно я была так благодарна этому месту, этой церкви, этому эвкалипту. Все это так радовало меня каждый день, вызывало столько восхищения и наслаждения! Мне жалко было расставаться с этим местом! Мне хотелось жить здесь вечно! Я стояла и мысленно благодарила и эвкалипт, и церковь, и балкон, и стол. Затем я вернулась в апартаменты и стала мыть столы и плиту на кухне. Все было и так чисто, но я решила довести все до идеальной чистоты. Мне хотелось еще раз повозиться на этой кухне, вспомнить, как мы с Аланом готовили здесь вместе ужины, а иногда и завтраки.

   Я была благодарна этой кухне: посуде, плите, холодильнику. Я гладила рукой все поверхности, благодарила их и прощалась. Я вспомнила, как однажды я захотела рыбы. Мы купили свежей рыбы, и я решила ее приготовить, как обычно делала это дома, в Москве. Обвалять в муке и пожарить с золотистой корочкой. Но то ли мука была не та, то ли сковородка: рыба никак не хотела покрываться золотистой корочкой и переворачиваться на другой бок. Она прилипала к сковородке и расползалась по ней. Алан пришел как раз в тот момент, когда я боролась с этой рыбой. – Ужасная рыба, - нервничала я. – У меня ничего не получается! Я всё испортила! И я в отчаянии бросила тряпку. Я до сих пор помню, как Алан испугался моего состояния. – Ну что ты! Оставь эту рыбу! Ничего страшного! Не волнуйся! Он даже обнял меня. Это было так приятно!!

   В ванной комнате я поблагодарила фен, который так старательно помогал мне быть красивой. Посмотрела еще раз в зеркало, которое отражало меня все эти дни, помахала ему рукой. Мне реально не хотелось уезжать отсюда! Все здесь стало привычным, и я чувствовала себя здесь защищенной.

   В дверь постучали. Я думала, что это Алан, но это была хозяйка этих апартаментов. Обычно по всем вопросам с ней общался Алан. – Hello! – весело сказала хозяйка. – Ваше время до 11 часов утра. Вы должны освободить эту комнату. – Да, я знаю, - кивнула я. – Мы скоро уедем. – О’кей – все также весело кивнула хозяйка и скрылась за дверью. – Как она справляется со всем этим хозяйством? - думала я, глядя на закрытую дверь.

 

   Алан задерживался. Он обещал приехать в 10, а его все не было. Я уже начала нервничать. Я боялась за его глаза. Только совсем недавно Алан сказал, что ему сложно смотреть на дорогу, он плохо видел левым глазом. Катаракта, которую он должен был оперировать 30 января, совсем закрыла его левый глаз. И в этом он признался мне совсем недавно! Только после наших поездок к океану, примерно за 250 километров от Канберры, и в маленький городок километров за 100, в котором был музей изделий из стекла и дерева. Все эти изделия были ручной работы, и их можно было купить. Алану понравился один очень оригинальный стол, поверхность которого изображала море, а по морю шел Иисус Христос. Его одежда и волнистые волосы как бы развевались на ветру. Это была первоклассная работа. Стол стоил 10 тысяч долларов. – Я хотел бы купить этот стол, - сказал мне Алан и улыбнулся. – Я люблю такие вещи.

   Я вышла на балкон и стала смотреть машину Алана. Я боялась, что с Аланом что-нибудь случилось – слишком напряженными были для него последние дни.

   Но, Слава Богу! Наконец-то появилась его машина, и я побежала его встречать.

 

   Алан взял мой чемодан, а я две сумки, и мы пошли к машине. Я очень волновалась. Мне казалось, в моей жизни начинается совершенно другой, незнакомый для меня, период. Не успела я освоиться в апартаментах, как мне уже надо осваиваться в новом месте – в одном  доме с миллионером.

 

   - Алан, я очень волновалась за тебя, - сказала я в машине. – Ты сильно задержался. – Ничего со мной не случится, Наталия. Я в полной безопасности. Мне надо было договориться по поводу мебели. Я передвинул время, чтобы мебель привезли пораньше.

   Австралийские мужчины, это не наши русские мужики, за которых надо обо всем думать, все делать. Я наблюдала в кафе, в нашем любимом торговом комплексе, как австралийские мужчины ухаживают за своими детьми. Они успевают поменять подгузник младшему, вытереть рот среднему и ответить на какие-нибудь вопросы старшему. Их жены сидят и ничего в этот момент не делают. Они либо любуются на себя в зеркало – подкрашивают губы, причесываются, либо ласково что-то говорят своим детям, при этом, не беря их на руки. Австралийские мужчины учат своих детей кататься на велосипедах, плавать в бассейнах, они запускают с ними воздушных змеев. А жены в этот момент либо отсутствуют, либо улыбаются и смеются. Я наблюдала за одной семейной парой, когда однажды сидела на своем балконе и бездельничала, ожидая Алана на ужин. Молодая пара – муж и жена – вела трех детишек. Младший сидел в коляске, а два других малыша бегали вокруг мамы и папы и веселились. Папа вез коляску. Малыши развесились не на шутку. Надо было переходить дорогу. Папа старшего посадил себе на плечи, младшего взял за руку, а другой рукой вез коляску. Папа был веселый и счастливый. Жена взяла малыша за другую руку. Они перешли дорогу и продолжали так идти дальше. Это выглядело очень трогательно.

 

   За своими размышлениями я не заметила, как мы уже подъехали к дому. – Ну вот, Наталия, мы приехали. Алан вынес мой чемодан из машины и повез его к дому. Я пошла за Аланом. – Что меня здесь ждет? – со страхом думала я. Я заметила, что в холле уже стоит маленький диванчик. – У нас уже есть на чем сидеть, - кивнул на него Алан. – Я привез его из дома сегодня утром и собрал. – Так, - Алан посмотрел на часы, - часа через два привезут мебель. – Поедем в магазин. Нам надо купить кое-что для дома и для еды. Я никогда не знала планов Алана. Он все всегда решал сам.- Подожди! – Алан что-то вспомнил. – Мне надо позвонить. Он стал звонить, а я подошла к раздвижным дверям. Они были пока закрыты. Стекло у этих дверей было очень грязное. Я провела пальцем по стеклу, и у меня на пальце остался жирный след грязи. – Надо бы их помыть, - подумала я. – Как будет красиво, когда эти стекла будут чистыми! – Наталия, поехали, нам надо многое купить. – Смотри, Алан, стекла очень грязные, - и я показала свой палец. Алан посмотрел на мой палец и достал из кармана список. – Так, купим, - сказал он и что-то написал в этом списке. Было забавно смотреть и на список, и на Алана. Они в Австралии составляют такие же списки для покупок, как и мы  в России! Мне всегда было также забавно смотреть на Мэри, когда она давала свой список покупок Алану. Она всегда заставляла его просмотреть весь список, тыкала туда пальцем и важно что-то ему наставляла. Он скорпулезно выполнял все ее прихоти. Однажды мы очень долго искали для нее йогурт. Надо было купить йогурт определенной фирмы, жирности и с определенным количеством сахара. – Алан, неужели это так важно? – спросила я тогда. – Очень важно! – ответил Алан, выискивая этот йогурт на полках. – Ты не знаешь Мэри!

   Мы поехали в магазин. Боже мой! Чего только не написал Алан в своем списке! Туалетная бумага, ершики для унитазов, веники, щетки, мыло, замок для двери и многое- многое другое. Алан долго все это выбирал, а я даже не знала, как ему помочь. Я не понимала, что он хочет, и не знала его вкусов в семейном быту. Я только, как мышиный хвостик, ходила за ним и спрашивала: «Может это? Или это?» Но Алан отрицательно мотал головой. Наконец, это все закончилось, и довольный Алан пошел к кассам. Я же была только его тенью.

  

   Я помогла Алану разгрузить все покупки. – Сейчас мы перекусим, а после установки мебели пойдем в греческий клуб. Ты любишь живые устрицы? – Устрицы?! Не знаю! Я никогда не пробовала, хотя очень мечтала. – Ну, вот и попробуешь! – сказал Алан, и, как всегда, улыбнулся. Раздался мелодичный звонок в дверь. – Это мебель! – оживился Алан и пошел открывать. – Садись пока на диванчик, - он махнул мне рукой. Алан открыл деревянную дверь, а затем стал открывать раздвижные стеклянные. Они с трудом поддавались. Наверное, их очень давно не открывали. Алан с большим трудом их открыл, и в холл проник теплый воздух с улицы. Я только сейчас заметила, что в доме было довольно прохладно. В холл вошли три молодых красивых парня с очень интеллигентной внешностью. Это были грузчики. Алан начал объяснять им, куда что нести. Я смотрела на все это и думала, как Алан будет это все сам собирать! Но оказалось, что эти ребята будут еще и собирать мебель! Я сидела на диванчике, а Алан руководил ребятами. Могла ли я представить такую картину в России. Я сижу на диванчике, а мой бывший муж руководит разгрузкой и сборкой мебели!

   В одну из комнат ребята занесли огромный двуспальный матрас, а затем детали двуспальной кровати. – Ну вот, - я смотрела на все это и думала, – сегодня вечером должно произойти что-то очень важное. У Алана есть двуспальная кровать! Сейчас ее соберут, а вечером после ресторана мы с Аланом ляжем в нее. Я почувствовала, как мой клитор стал возбуждаться и набухать. И я ничего не могла с этим поделать! Я сидела и наслаждалась этим состоянием.

   - Смотри, Наталия, вот это будет твоя комната. Алан позвал меня в комнату, где только что установили эту огромную кровать. По обеим сторонам от кровати стояли красивые тумбочки, а Алан устанавливал на них ночные лампы. Затем он застелил кровать и покрыл это все красивым покрывалом в тон ночным лампам. – Моя комната? – переспросила я. – Ну да! – ответил Алан и пошел в гостиную. Там ребята устанавливали уже мягкую мебель. Я пошла за Аланом. – Садись! – Алан показал рукой на мягкое кресло. Я села. Кресло было очень мягкое и удобное. Ребята заносили огромный диван. Он был видимо очень тяжелый. Алан показал, куда надо поставить диван. Ребята принесли все подушки от него и аккуратно все собрали. Затем они принесли еще какие-то детали, а затем тоже все собрали. Это оказался огромный обеденный стол. Он был прямоугольной формы и выглядел очень массивно. Этот стол был, когда-то видимо, куплен для очень большой семьи. – Обычно в Австралии едят не на кухне, а вот в такой гостиной, - пояснил мне Алан. Ребята принесли несколько больших картин. Алан любил живопись. – Завтра мы их повесим, - опять пояснил мне Алан. Я сидела, смотрела на все это, а сама думала о фразе: «Вот это будет твоя комната». Затем ребята занесли два комода. – Не сюда, - сказал Алан и заставил ребят перенести их в холл. Один комод ребята поставили напротив диванчика, а другой рядом с ним. – Ну вот, с мебелью пока закончено, - сказал Алан. - Сейчас еще несколько коробок с вещами, и на сегодня хватит. Завтра ребята привезут посуду и книги, и еще всякую мелочь. Я кивнула головой. Ребята заносили в холл коробки. – Вот сюда, - и Алан показал на комнату рядом с моей. - Видимо эту комнату Алан выбрал для себя, - удрученно подумала я. За окном начало темнеть. – Ты можешь пока собираться в ресторан, - сказал мне Алан, а сам пошел за ребятами на улицу. Я пошла в большую ванную комнату и подошла к зеркалу. На меня смотрела уставшая расстроенная женщина. Я пошла в душевую кабину и стала изучать душ. Он был совсем не такой как в апартаментах. Но, наконец, я справилась и с наслаждением встала под приятный широкий поток воды. После душа я немного повеселела.

 

   Я опять надела стильные вещи Светланы. Я очень нравилась сама себе в этих легких черных крепдешиновых брюках и в белой ажурной блузке. В этом наряде я чувствовала себя уверенней, чем обычно. Мы поехали в клуб, где обитали миллионеры.

   Я никак не могла разобраться с внутренней архитектурой греческого клуба. Вроде бы мы вошли в те же двери, что и в прошлый раз. Но теперь Алан повернул куда-то, и мы оказались в помещении, которое в прошлый раз я не видела. Мы вошли в зал, который был оформлен в приятных голубых тонах. Нас посадили за дальний столик. Здесь были официанты более приветливые, чем на втором этаже. – Мы закажем сейчас вино, которое подают к столу английской королевы, - сказал Алан и подмигнул мне. – А также я закажу  живых и вареных устриц. Они имеют своеобразный вкус – ты выберешь, что тебе больше понравится. – А как надо есть эти устрицы? – спросила я. – Нам дадут специальные приборы. Ты все увидишь.

   Подошел официант и провел уже хорошо знакомую мне процедуру с вином. Я уже вполне спокойно попробовала вино, кивнула официанту, и спокойно ждала, пока он нальет вино. – Наверное, в следующий раз я уже осмелюсь даже заменить бутылку, - подумала я про себя. Вино чем-то напоминало вино в итальянском ресторане. Мне показалось, что оно было даже менее вкусное. – Неужели это вино подают английской королеве? – с сомнением думала я. Вино мне не понравилось. – Как вино?- спросил меня Алан. – Хорошее, - сказала я. Мне не хотелось признаваться в моих вкусах. Может быть, они были не настолько утонченные, чтобы понять вкус королевского вина. – Вина Австралии – это самые лучшие вина в мире. Поэтому в Англии стараются пить только австралийские вина, - сказал Алан. С этим я была согласна. Мне очень нравились австралийские вина. Раньше для меня эталоном винного мастерства была Испания. Мы жили там несколько месяцев с моим бывшим мужем и попробовали многие марки. Но австралийские вина были намного лучше испанских. Да простят меня испанские виноделы! Нам принесли овощи, чашки с водой, лимоны, разрезанные на крупные дольки, и какие-то инструменты, похожие на щипцы. – Сейчас нам принесут устрицы, - сказал Алан. Я никогда не забуду тот запах, который появился через несколько минут. – Алан, что это? – я понюхала воздух. – Это несут устрицы, - с улыбкой сказал Алан. В воздухе был концентрированный запах морских водорослей. Он был ядовито-солено-горький – если так можно сказать о воздухе. К нам подошел официант с огромным круглым блюдом. Это блюдо стояло на плоской тарелке. Но не просто на тарелке, а на толстом слое мелкого льда, уложенного на эту плоскую  тарелку. Блюдо было металлическое и очень холодное. На блюде был также мелкий лед, а на нем лежали живые устрицы в полураскрытых ракушках. Боже! Как же противно пахли эти устрицы! – Алан, и это можно есть? – с отвращением спросила я. – Конечно! Смотри, сначала их надо полить лимоном. Алан взял одну ракушку, раскрыл её с хрустом, полил лимонным соком, взял специальные щипцы и, подцепив ими устрицу, отправил ее в рот. – Попробуй, - и Алан протянул мне ракушку. Это было невыносимо! Я думала, я умру от этой устрицы. В ней были сконцентрированы все моря и океаны и по запаху и по вкусу. Я с трудом проглотила скользкий вонючий комок. – Ну как? – спросил Алан, - вкусно? – Ужасно! – сказала я, - и передёрнулась. Я не смогла, даже из-за огромного  уважения и любви к Алану, скрыть свое отношение к этим устрицам. – А я очень люблю их, - сказал Алан и отправил в рот вторую устрицу. Он ел их с наслаждением. Я не могла спокойно на это смотреть. – Наталия, сейчас принесут вареные устрицы. Может быть, они тебе больше понравятся, - с улыбкой сказал Алан. Он махнул официанту, и вскоре на столе появилась еще одна круглая тарелка, но уже горячая. На ней лежали горячие устрицы, также в ракушках. Алан очень ловко раскрыл ракушку и подал мне. – Возьми вот эти щипцы, - и он показал на щипцы меньших размеров. Я взяла маленькие щипцы и довольно легко смогла подцепить бедную вареную устрицу. Она также пахла морем, но это уже было хоть как-то съедобно. – Я заказал королевские устрицы, - сказал мне Алан. - Они самые большие по размерам. Действительно, как сырые, так и вареные устрицы лежали в ракушках длиной, примерно, 8-10 сантиметров. – Алан, эти устрицы, наверное, очень дорогие? – Да, особенно сырые. Сырые устрицы должны быть очень свежими. Здесь, в греческом клубе, они обычно имеют срок хранения не более 2-3 часов с момента улова. Я прикинула время езды до Тихого океана. Мы ехали примерно 2,5 часа. – Я думаю, - сказал Алан, - их доставляют сюда на местном самолете. Я сидела и размышляла об этой информации. Конечно, хорошо быть миллионером. Я вспомнила, как Алан часто повторял: «Ты многое еще не видела, Наталия». Алан был, как всегда, прав.

   Я ела вареные устрицы, а Алан – сырые. Постепенно я начала понимать вкус вареных королевских устриц. Они, действительно, были вкусные. И мне стало нравиться сочетание королевского вина и королевских устриц. Я уже довольно спокойно себя чувствовала в клубе миллионеров. Хотя еще немного смущалась, что пью вино английской королевы. Мы, не спеша, ели устрицы, пили вино и перебрасывались редкими фразами. Чем ближе подходило время к вечеру, а точнее даже к ночи, тем больше я волновалась. Я не знала, как себя вести, когда мы приедем в дом Алана. Сегодня, впервые, мы будем вместе, в одном доме. Правда, у меня уже есть комната, а в ней кровать. Но Алан, кажется, не собирается на нее ложиться. – Если Алан не ляжет сегодня со мной в одну кровать, то это будет только означать одно - я для него просто друг, и никаких дальнейших отношений он не собирается со мной поддерживать, - думала я, поедая вареные устрицы. Мне было очень грустно и тоскливо. Я не понимала, что мне дальше делать. Мой обратный билет на самолет был на 25 января, и оставалось буквально несколько дней, чтобы решить глобальные, для меня, проблемы.

   Мы съели всех устриц. – Наталия, ты не голодная? – спросил меня Алан. Я прислушалась к своему состоянию. Нет, я не была голодная. Устрицы – это один сплошной белок, и он оказался очень сытным. – Ничего, у нас дома есть еще йогурты, - сказал Алан. Мы поехали домой. Я была невеселая, а Алан, кажется, был в хорошем расположении духа. Он ехал в свой дом!

 

Глава 30.

 

 

   Мы зашли в дом. В доме было очень тихо и прохладно. – Алан, а почему в доме прохладно? - спросила я. – В Австралии дома строят сразу с системой кондиционирования. Здесь, в этом доме система кондиционирования расположена на потолке, под крышей. Она охлаждает воздух сверху. В доме Мэри система кондиционирования расположена под полом. Если ты заметила, на полу по всему периметру дома есть небольшие окошки, расположенные около стен. Эта система охлаждает воздух снизу. Мне не нравится, как работает здесь, в этом доме, система кондиционирования. Завтра надо будет посмотреть. Алан включил свет. Люстр нигде не было. Висели только электрические лампочки.

   Алан посмотрел на часы. – Мы сегодня засиделись, - сказал Алан. – Уже полночь. Ты хочешь кушать? – Нет, Алан, - я улыбнулась. – Конечно, нет! – Ну, тогда давай ложиться спать. В твоей комнате все готово. – А где ты будешь спать? – как можно спокойней спросила я.  – В своей комнате, пока на полу. Или, может быть, на этом диване в гостиной. Я еще не решил. Мне показалось, что Алану хочется, как можно быстрее, остаться одному сейчас. Я не имела права мешать ему. Я пошла в свою комнату.

   Я закрыла дверь за собой и села на кровать. В голове все гудело. То ли от вина, то ли от устриц, то ли от расстройства. Я посмотрела на лампу на тумбочке и включила ее. Затем встала и выключила верхний свет. В комнате получился мягкий полумрак. – Как интимно! – подумала я. У меня сейчас было такое же состояние, как тогда, в Новый год, когда Алан отказался со мной танцевать.

   Я сидела и смотрела на лампу. Мыслей не было никаких. В дверь постучал Алан. – Да? – неопределенным тоном спросила я. – У тебя все в порядке? – спросил Алан. – Да, - также неопределенно ответила я. – Ну хорошо. Спокойной ночи. – Спокойной ночи, Алан. И Алан закрыл дверь. Я сидела и смотрела на закрытую дверь. – Что мне делать? – думала я. – Может быть, броситься сейчас на шею Алану, вцепиться в него и заплакать? Нет! Заорать! Я люблю тебя, Алан! Я хочу тебя, Алан! Я хочу здесь жить, Алан! Я хочу быть твоей женой, Алан! – Что я делаю не так? Ведь, наверное, я что-то делаю не правильно, раз Алан так ведет себя со мной. Почему я не нравлюсь ему? Почему он не хочет даже поцеловать меня или хотя бы обнять? В Москве он хотя бы брал мою руку в свои руки и гладил ее! А здесь? Здесь ничего! Я сидела и думала обо всем этом. Я же не читала еще тогда статью «Мужчина-Телец – кто он?». И также я еще не знала тогда многих вещей. – Ты многое еще не видела, - часто повторял Алан. Но я еще многое и не знала. Я, например, не знала, как строго в Австралии дело обстоит с сексом: сексуальным домогательством или сексуальным насилием. Женщина может подать в суд на мужчину за любое его действие, присвоив ему якобы сексуальное насилие. И суд будет всегда на стороне женщины. Я узнала об этом только год спустя. Также я не знала, что такое шотландец. Об этом я узнала тоже значительно позже, посмотрев один чисто английский фильм. Из этого фильма я поняла, что мужчины-шотландцы – это очень строгие и сдержанные мужчины, которые могут прикоснуться к женщине только после заключения брака. А в те дни я не знала этих тонкостей. – Предупрежден – значит, вооружен, - гласит известная пословица. Но я ни была предупреждена, ни была вооружена.

   Я легла спать. В доме было очень тихо. С улицы не доносился даже шум машин. Мне стало немного жутко и страшно. – А вдруг Алан - какой-нибудь маньяк и убьет меня сейчас?! – думала я, глядя в темноту. Незаметно я заснула.

 

   Проснулась я от каких-то ритмичных ударов. Казалось, кто-то играет в теннисный мячик, методично ударяя им об пол или об стену. И вообще, было не понятно, откуда идет этот глухой удар – сверху или сбоку или снизу? Я долго лежала и прислушивалась к этим звукам. Может быть, Алан решил поиграть в теннис ночью? Я включила ночную лампу и стала опять прислушиваться. Звук стал исчезать, но потом опять появился. Мне стало жутко. Я вышла из комнаты и подошла к двери Алана, там было тихо. Но тогда откуда этот звук? – Алан, - тихо позвала я, - ты слышишь какой-то странный звук? Но за дверью было тихо. – Алан, - опять позвала я. За дверью зашевелился Алан и через некоторое время вышел из комнаты. Он был в коротком халате, без очков и очень сонный. – Что случилось, Наталия? – удивленно спросил Алан. – Ты слышишь этот странный звук? Как будто кто-то играет в мячик! Алан прислушался. – А-а, не волнуйся! Это опоссумы прыгают по крышам. – Опоссумы?? – Ну да! Зверьки такие. У них сейчас брачный сезон и они прыгают по крышам домов. Они сейчас прыгают по всему городу. Не волнуйся! Они не кусаются и не прыгнут сюда. Иди спать! И Алан пошел к себе в комнату. Я пошла к себе. Теперь это было очень забавно! Я представила, как через весь город, по всем крышам гоняются друг за другом эти забавные зверьки. Я еще долго прислушивалась к этим ударам. Под утро я заснула.

 

   Проснулась я около десяти часов утра. Я долго лежала и вспоминала прыжки опоссумов. – Ну вот, я познакомилась еще с одной интересной деталью жизни в Австралии, - думала я. Мне не хотелось вставать с постели, выходить из комнаты, общаться с Аланом. Я не знала как вести себя, абсолютно не знала! – Наталия, ты проснулась? – за закрытой дверью раздался голос Алана. – Да, Алан. Я сейчас выйду. – Ты что будешь – чай или кофе? – спросил Алан. – Наверное, кофе, - подумав, ответила я. Я неохотно встала и начала одеваться.

   Алан уже сварил кофе и разливал по чашкам. – Наталия, ты что хочешь сейчас делать? – спросил меня Алан. Я подумала. – Алан, я хотела бы помыть раздвижные двери. Могу я это сделать? – Конечно. Смотри, вот это моющее средство для стеклянных дверей. Вот эти тряпки ты можешь использовать также для стекла.. Алан показывал мне вчерашние покупки. - Мне надо съездить к Анне. Это не будет долго – минут сорок. Я ей помогу установить новую программу. Ты знаешь. – Да, конечно, Алан. А я пока буду мыть двери. Мы позавтракали. Алан сам сложил всю грязную посуду в мойку, закрыл пробкой отверстие и залил всё это водой, затем налил туда моющее средство. – Обычно так моют посуду в Австралии, - сказал он. – Это всё мокнет, а затем это всё быстро ополаскивают. Я кивнула.

   Алан уехал, а я пошла в сад. Я еще не ходила туда и решила быстренько посмотреть сад. Территория за домом была большая. Там росло много деревьев и кустарников. Они росли вдоль деревянного забора. Прямо перед ними была большая зеленая лужайка. Над лужайкой была протянута старая веревка для сушки белья. На ней висели старые деревянные прищепки. Это немного напоминало Россию.

   В центре лужайки лежал большой камень. Я села на него. Мне нравился этот сад. Здесь даже пытались выращивать розы. Но они были почти все засохшие. Их давно не поливали. В этом доме не жили уже больше полугода. Алан рассказал, что здесь жила женщина с двумя дочерьми. Женщина была давно разведена, и ей было тяжело и дорого поддерживать этот дом. К тому же надо было платить за обучение одной из дочерей, и она решила продать этот дом. На окраине Канберры можно было купить неплохой дом всего за 120 тысяч долларов.

   Я пошла в дом, взяла все для мытья стеклянных дверей и начала их мыть. Мне нравилось мыть эти двери. Моющее средство было очень хорошее и быстро отчищало всю грязь. Действительно, стекло стало выглядеть очень прозрачным и красивым. Я отходила от двери, любовалась вымытым куском и затем, снова возила тряпкой. Тряпки тоже были очень удачные – они не оставляли ворсинок на стекле. Алан знал, что покупал. Сорок минут уже прошло, но Алан все не появлялся. Я представила, как они сидят рядом друг с другом, смотрят на экран, о чем-то весело беседуют, а может даже и спорят. Алану, наверное, она нравится, раз они так давно дружат друг с другом. Я мыла двери и размышляла об этом. Анна – симпатичная женщина, уверенная в себе, наверное, Алану нравятся такие женщины. Свободно держит себя в ресторане, а я вечно напряжена, не знаю что сказать, да и вообще плохо говорю по-английски. Алан, наверное, устал со мной, ему скучно со мной и не интересно. Прошел час, а Алана все не было. Ну конечно, они же ведь давно не встречались из-за меня. Алан почти месяц со мной и, конечно, ему хочется побыть с Анной. Может быть, они целуются сейчас, но, а может ... может быть, они уже занимаются сексом? Я посмотрела на часы. Прошло уже полтора часа. Ну конечно, как это я не догадалась! Ведь Алан со мной не занимается сексом! Но ему, наверное, хочется! Вот он и поехал к Анне под предлогом помощи с программой. Может и с программой-то все у нее в порядке. Просто она так специально сказала тогда при мне, чтобы пригласить Алана, и чтобы я не догадалась. Прошло два часа – Алана все не было. Я вымыла все двери. Они были очень чистые и красивые, но меня это уже не радовало. Я убрала все вещи в ванную комнату, приняла душ и села на диванчик ждать Алана. Прошло три часа. Мне хотелось плакать от отчаяния. Что можно делать рядом с женщиной столько времени, находясь вдвоем в одном доме?! Конечно, заниматься сексом! Что же еще! Ну а я, конечно, никто! Я – просто гость из России, какая-то непонятная тетка, которая и толком-то по-английски говорить не может, не видела нормальных ресторанов, не знает, как вести себя в них, не ела никогда живых устриц, не пила королевского вина! Разве можно с такой заниматься сексом!? Да и вообще любить!? Зачем тогда приглашать меня в Австралию, всё показывать, везде возить? Пошел четвертый час отсутствия Алана. Я находилась в том же состоянии, что и вчера, когда Алан сказал о моей комнате, что и в Новый год, когда Алан не пригласил меня на танец и не пошел со мной танцевать. Я хотела бы собрать все свои вещи и уехать куда-нибудь с глаз долой. Я выпила стакан воды и опять села на диван. Прошло четыре часа. –Ну, уж сейчас я все скажу Алану, - думала я. – Главное суметь выразить свои мысли по-английски!

   Наконец, я услышала шум подъехавшей машины. Это был Алан. Он вошел в дом, веселый и довольный. – Ну как ты, здесь, Наталия? – весело спросил Алан. – Я немного задержался… - Немного?? - оборвала я Алана. – Ты был у Анны четыре часа!! Что можно столько времени делать у женщины?? Ты обещал быть там сорок минут, а пробыл четыре часа! Ты занимался сексом с ней, а не компьютерной программой. А я все сидела и ждала тебя. А ты в это время занимался сексом с Анной! Алан оторопело смотрел на меня. С него быстро сошло хорошее настроение, и он перестал улыбаться. – У Анны вообще-то сломался компьютер, и его пришлось чинить, - сказал Алан и пошел в свою комнату. Я осталась сидеть одна на диванчике. Я сидела и смотрела в одну точку. Затем я посмотрела на раздвижные двери. Они весело блестели в лучах солнца. Стекла были прозрачные и если бы не золотистые перегородки по всему полотнищу стекла, то их можно было бы и не заметить. Мне нравились эти двери. Я всегда мечтала иметь дом с такими раздвижными дверями. Вернулся из своей комнаты Алан. – Нам надо съездить к Мэри, а потом в магазин. Ты хочешь что-нибудь покушать сейчас? – Нет. – Ну, хорошо, тогда поедем. Я встала и пошла за Аланом. Мы всю дорогу молчали. Я поняла, что сморозила глупость сейчас, но и извиняться мне не хотелось. Я была обижена на Алана за многие вещи.

   Алан, как всегда, посадил меня на мягкий диван, а сам пошел на кухню. Ко мне подсела Мэри. Она улыбалась и смотрела на меня. – Вы скоро наденете белое длинное платье, - и она прошлась рукой по моему телу, - красивое длинное платье, - и Мэри опустила руку до пола. – Да, да, - она покивала головой. – Да. Да. – Я не знаю, - пожала я плечами. Вошел Алан и принес мой любимый холодный апельсиновый сок. Мы, молча, пили сок. – Тебе что-то надо купить? – спросил он у Мэри. – Да, да, - Мэри любила кивать головой. Она пошла в свою комнату и принесла список. – Вот, читай. И они стали обсуждать этот список.

   Мы  поехали в магазин. Мы молчали всю дорогу. Алан ничего не говорил и ничего не спрашивал. Алан быстро нашел свободное место на стоянке, и мы быстрым шагом пошли к магазину. – У меня не было секса с Анной, - вдруг сказал Алан. – У нее сломался компьютер, и пришлось ехать в магазин покупать некоторые детали. Он замолчал. Я тоже молчала и думала о словах Алана. Мне вдруг стало жалко Алана. Мне было стыдно за свою выходку, за свое недоверие к нему. Но где-то глубоко в душе я все равно продолжала злиться на него. Это мои душа и разум шли, как всегда,  по разным дорогам. Разум все контролировал, анализировал, сравнивал, осуждал. Он никак не давал моей душе покоя, не давал ей расцвести в полной мере. А еще я не знала, простит ли меня Алан за эту мою выходку?!

   Мы все купили и поехали домой. – Прости меня, Алан, - наконец, сказала я. – Я не хотела тебя обидеть, я действительно тебя ревновала. Алан молчал. Так мы и доехали до дома в полном молчании. – Скоро привезут посуду, книги и несколько коробок моих вещей. А мы пока успеем съездить к Мэри, отдать ей покупки и забрать мои вещи. - Ты поможешь? – Конечно! – сказала я.

   Мы поехали к Мэри. Алан стал собирать свои вещи. У него было много разных зимних шапок-ушанок из России, много различных сувениров. Это было забавно! Алан складывал это все в картонные коробки. Мэри позвала меня. – Вот, забирайте это все отсюда, - она брезгливо показала мне все средства ухода за зубами. Алан носил брекеты на зубах. Он хотел иметь голливудскую улыбку, как однажды сказал мне, еще в Москве. Она все смахнула с полки в пакет и даже не позаботилась о сохранности некоторых хрупких вещей. Мне стало жалко и Алана, и все его принадлежности для брекетов. – Возьмите, - и она протянула мне пакет. – Как можно так обращаться с ним, - думала я, принимая пакет от Мэри.

   С этим пакетом я пошла к Алану. Он продолжал все укладывать в коробки. – Вот, Алан, это все для твоих брекетов. – Клади в эту коробку, - сказал Алан. Он закрыл коробку и замотал скотчем. У Алана набралось несколько коробок, и я помогла это все отнести в машину.

   По дороге домой мы продолжали молчать. Я боялась начать говорить хоть о чем-нибудь – боялась, что Алан не ответит. Так мы и доехали в полном молчании.

 

   Дома я села на диванчик, а Алан начал таскать коробки в свою комнату. Я и злилась, и жалела его одновременно. Мне одновременно хотелось подойти к нему, погладить и поцеловать – за все то хорошее, что он сделал для меня, и в тоже время хотелось сидеть, надувши губы – за все плохое. – Давай быстренько покушаем, - сказал Алан. – Скоро приедут ребята-грузчики. Мы пошли вместе готовить ужин. Ужин был не привычно скромный – йогурты, хлопья, чай. У нас совсем не было посуды, чтобы готовить что-то серьезное. Постепенно мы разговорились. Кажется, Алан на меня не злился и не обижался. Я тоже перестала на него дуться. Мы совсем мирно закончили наш ужин, и тут как раз позвонили ребята-грузчики. Они стали таскать в подвальное помещение коробки, книги, связанные стопками, какие-то предметы. Вещей было много, они таскали довольно долго. Я убирала все после ужина, а Алан стал поднимать из подвала некоторые коробки. В них была посуда – тарелки разных размеров, чашки, фужеры. Посуда была аккуратно переложена газетными листами, ну совсем как у нас в России. – Алан, а кто собирал посуду? – спросила я, выкладывая на кухонный стол тарелки. – И я, и Мэри, и моя жена. Я вдруг подумала, что пока я отдыхала между походами в музеи и рестораны, Алан в это время собирал посуду, книги и другие вещи. Но он никогда не говорил мне об этом! В углу кухни, рядом с дверью в сад, стоял большой белый шкаф для посуды. Я стала аккуратно складывать туда все тарелки. Мне нравилась эта работа. Я раздумывала, как лучше разместить все эти тарелки разных размеров, чтобы их можно было быстро взять при необходимости. Мы совсем увлеклись с Аланом нашей работой,  и не заметили, как наступил поздний вечер.

   - Ну все, Наталия, давай заканчивать. Нам еще вешать картины. И Алан пошел в гостиную. Там он быстро развесил все картины. Тем более, что в этих местах остались гвозди для картин.

   Мы остались в гостиной. В ней стало гораздо уютнее с картинами. Алан сел в кресло, а я напротив него на диван. Мы помолчали. А потом Алан начал вдруг неожиданно для меня рассказывать о своем путешествии по Латинской Америке. Он забавно рассказывал о нравах чилийцев и перуанцев. Мы смеялись, иногда я переспрашивала, представляя ту или иную картину. Было очень приятно вот так сидеть с Аланом и слушать его рассказы о совсем другом для меня мире. Мне не хотелось идти в свою комнату, хотя я уже давно хотела спать. Мне хотелось сесть рядом с Аланом в его кресло и так сидеть с ним до самого утра. – Ты устала, - вдруг сказал Алан, - пора ложиться спать. – Да, сказала я, - но так не хочется уходить от тебя. – Завтра мы снова встретимся, - с улыбкой сказал Алан.

   Мы опять разошлись по своим комнатам. Я включила ночник и села на кровать. – Надеюсь, этой ночью опоссумы не будут прыгать по крышам, - подумала я и легла под одеяло.

 

Глава 31.

 

 

   Наталия, давай завтракать, - постучал в дверь Алан. Оказывается, он с утра съездил в ресторан и купил там горячее. Ему все аккуратно завернули в коробки, так, чтобы это не остыло. Алан купил вкусное мясо с овощным гарниром, мой любимый хумус и теплый турецкий хлеб. – Это очень удобно и дешево, - сказал Алан. – Можно вообще не ходить в рестораны, но питаться вкусной ресторанной пищей, покупая её вот в таких коробках. Мы все разложили по тарелкам и сели в гостиной кушать. – Подожди, - вдруг сказал Алан, - я забыл постелить скатерть. Он достал из коробки синюю ткань. Затем он постелил её  на стол. Оказалось, это была красивая вышитая скатерть. - Это моя первая жена мне подарила, привезя ее из Индии.  Никогда не пользовался ей. А сейчас она, кажется, пригодилась. Действительно, скатерть была большая и покрывала весь этот огромный стол.

   Мне нравилось сидеть с Аланом за одним столом и завтракать. Правда, я его немного стеснялась, периодически вспоминая, что он – миллионер.

   - В этом доме слишком маленький гараж, - неожиданно сказал Алан. – Даже моя машина войдет с трудом. Я хотел бы расширить гараж, чтобы туда поместились две машины. Обычно в семье бывают две машины. Я сидела и с удивлением слушала Алана. – Также мне не нравится, что здесь нет специальной комнаты для стиральной машины. Обычно в частных домах всегда есть такая комната, как бы мини-прачечная. В ней стоит стиральная машина и все, что связано с уборкой дома. Я хотел бы здесь сделать такую комнату. Также я хотел бы поменять все окна. Они старомодны. Я посмотрела на окна. В гостиной было четыре окна. Окна были довольно большие. Они были сделаны в клеточку, т.е. все стеклянные полотна были перегорожены металлическими перегородками, образовавшими небольшие квадраты. Мне нравились такие окна. – А мне нравится, - сказала я. – Наверное, замена окон будет стоить очень дорого, - раздумывая, сказала я. – Ладно, мы посмотрим, - с улыбкой ответил Алан. Я еще раз посмотрела на окна. Они были такие же грязные, как и раздвижные стеклянные двери. – Окна грязные, их надо бы тоже помыть, - сказала я. Алан неопределенно кивнул головой. Я сидела и раздумывала: спросить у Алана, будет кто-то за ним ухаживать после операции или нет? Наконец, я спросила. – Алан, а кто будет тебе привозить продукты, когда тебе сделают операцию? – Ну, я думаю мой друг, - ответил Алан. – В конце концов, это сможет и Мэри, - Алан улыбнулся. Я не понимала Алана. С одной стороны, мне казалось, что он ждет еще вопросов от меня. С другой стороны, он делал вид, как будто это обычное дело – удаление катаракты. – Мне сделают операцию и в этот же день выпишут из больницы. Все очень просто, Наталия. – В этот же день?? – я удивленно посмотрела на Алана. – Ну да! Здесь все очень просто! Это была любимая поговорка Алана. Ну как я могла предложить ему свою помощь!? Если здесь все так просто! Может быть, мне надо было бы признаться ему в любви сейчас и сказать, как я хочу заботиться о нем! Но мне казалось, что Алан такой уверенный в себе и ему не нужна никакая моя забота! И я постеснялась его дальше расспрашивать и предлагать свою помощь. Я сидела и думала о планах Алана по расширению гаража на две машины, по ремонту дома и не понимала, вписываюсь я сюда, в эти его планы или нет. Я не знала, как спросить его об этом, а он сам ничего не говорил. Мне стало грустно и как-то холодно на душе. Алан не целует меня, не спит со мной и не заводит никаких разговоров о нашем совместном будущем. Я абсолютно не понимала его. А у меня осталось всего три дня до отъезда! – Сегодня мы поедем в спортивный клуб, а потом съездим на очень интересную фотовыставку. Также я хотел бы съездить в один магазин и посмотреть растения для сада. Недалеко от этого магазина есть очень уютное кафе прямо в парке. Там варят вкусный кофе. Ты согласна? Конечно, я была согласна с любыми планами Алана!

   Мы поехали в мой любимый спортивный клуб. Я уже привыкла к этим тренировкам и чувствовала, как уменьшается боль в икроножных мышцах, и реже становятся утренние судороги. Я даже смогла увеличить вес «блинов» на некоторых тренажерах. Мне показалось, что мышечные подергивания стали реже в течение дня.

   Потом мы поехали на фотовыставку. Она проходила в Старом Парламентском Доме. Я с удовольствием поехала туда во второй раз. Он мне напомнил мои первые дни в Канберре, мое восхищение и удивление. Меня поразила фотовыставка. Егор долгое время мечтал о профессиональном фотоаппарате, с многопиксельным разрешением. Он говорил: «Мама, представляешь, этим фотоаппаратом можно делать огромные фото, размером с хорошую картину!» Вот здесь-то я и увидела такие фото. Это были огромные красочные цветные полотна. Здесь были интересные портреты, красивые пейзажи, бытовые сцены. Просто потрясающие работы! Я была рада, что Алан привел меня сюда. Мы долго ходили по залам и любовались этими фотографиями. В углу каждой фотографии был прикреплен листок с информацией о самом фотографе и о его фото. Мне хотелось прочитать каждый такой листок, но моих знаний английского не всегда хватало, чтобы понять информацию, я доставала словарь и искала нужные слова. – Ну, все, Наталия, нам пора! Скоро выставка закроется, а нам надо еще успеть в садовый магазин. Мы вышли из зала и пошли к выходу. Алан спустился с лестницы, а я еще стояла наверху. – Подожди! Дай фотоаппарат! – вдруг сказал Алан. – Я тебя сфотографирую.  Алан редко фотографировал меня сам – только по моей просьбе. Это получилось потрясающее фото. Я непринужденно спускаюсь с лестницы, держа руку в кармане, и как будто замерла на полушаге. Моя шея, плечи, руки очень красиво выглядели с нижнего ракурса. На лице была нежная улыбка. Я выглядела на фото красивой и независимой женщиной.

   Мы поехали в садовый магазин. Это был большой магазин под открытым небом. Чего здесь только не было! И красивые цветы, и разная трава, и множество незнакомых кустарников и даже плодовые деревья.  Также здесь были всевозможные атрибуты по украшению сада – вазы, статуэтки, скульптурные композиции и многое другое. Я ходила и только говорила: «Смотри, Алан! Смотри, как красиво!»  А Алан ходил и важно кивал головой.

   Наконец, мы закончили просмотр всех растений. Магазин мне очень понравился. Я бы многое купила здесь! – Мы можем пешком пройти до кафе, если хочешь, - сказал Алан. – Конечно! С удовольствием! – радостно сказала я. День двигался к вечеру  - было около пяти вечера. Стояла прекрасная погода – нежаркий тихий вечер. На небе были тучи. – Наверное, будет дождь, - сказал Алан и посмотрел на небо. – Здесь всегда с удовольствием ждут дождя. Я понимающе кивнула головой. Мы медленно шли по извилистой дорожке, которая была покрыта красным песком. Вдоль дорожки, по бокам лежали необтесанные камни, плотно и аккуратно прилаженные друг к другу. Вокруг редко росли аккуратно подстриженные деревья. В воздухе было разлито безмятежное спокойствие. – Этот парк сделан специально для велосипедистов, - сказал Алан.  – Это самый большой городской парк.  – Ты, наверное, знаешь: у нас в Австралии велосипедисты должны обязательно одевать шлемы. – Да, знаю, - кивнула я, – и узнала я это из учебника по английскому языку, в кроссворде. Там был вопрос, – в какой стране мира велосипедисты одевают шлемы? Я не знала,  а просто подсмотрела в ответе: Австралия. Разве могла я тогда подумать, что когда-нибудь буду в этой стране! Алан засмеялся. – А у тебя есть шлем? – спросила я. – Обязательно! – И ты одеваешь? – Конечно! Мне было бы интересно посмотреть на Алана в шлеме и на велосипеде. Мы шли и мирно говорили не о чем. Как мне было хорошо и в этом парке, и рядом с Аланом! Мне хотелось взять Алана за руку и идти так по парку, как тогда в Москве, на Тверской. Но я боялась, а вдруг Алан вытащит свою руку – откажет мне, как на танцах. Появилось солнце. Оно выглянуло в просвет между туч и сказало всем: «Привет! Вы не соскучились по мне?» Мы дошли до кафе. Солнце окончательно обосновалось на небе, а дождевые тучи разошлись. – Ничего, дождь все равно будет,  - сказал Алан. Мы подошли к официанту. – Сейчас, мы вам поставим столик, - сказал он. – Они ставят столики в тень деревьев, - сказал Алан. Я кивнула. Действительно, два официанта принесли небольшой столик и поставили в тень извилистого дерева. Тень была небольшая, но приятно защищала от солнца. Они также принесли для нас два стула. Мы сели. Алан сделал заказ. Нам долго не приносили еду. Я сидела и смотрела по сторонам. Здесь было много народу. И все столики стояли в тени деревьев. Здесь было много детей. Они важно сидели за столиками вместе с взрослыми. За каждым столом сидело примерно по пять-шесть человек. Это были семьи. Мне было интересно наблюдать, как они общаются друг с другом, со своими детьми, со старшими по возрасту. Они как-то очень мило общались друг с другом. – Это дорогое кафе, - сказал мне Алан. Мне даже показалось, что он имел ввиду: это кафе - для высшего общества. У Алана иногда проскальзывали нотки снобизма. Но он же был миллионер, и ему это было простительно. Однажды Алан привел меня в кафе, где прямо на огне в фольге можно было самим пожарить мясо. Это выглядело экзотично, но Алан сказал – я никогда не хожу в такие кафе. Это только для тебя – показать. Алан одновременно мог быть и спартанцем, и любить дорогой комфорт и уют.

   Прошло наверное минут сорок, а еду нам все не несли. Алан позвал официанта и еще раз напомнил о нашем заказе. Через пять минут нам принесли наш заказ. Кофе был очень вкусный, а горячее так себе. Но все равно было очень приятно сидеть на улице и кушать. Ну, совсем, как у нас на балконе, в апартаментах. Мы закончили есть и встали. – Подожди, сказал Алан. Он пошел в само здание кафе. Там он долго разговаривал с какой-то женщиной.  Алан подошел ко мне. – Я пожаловался, что нам сорок минут не приносили еду, - сказал он. – Они вернули мне половину стоимости заказа и извинились. Они сказали, что по ошибке забыли про нас. Они дорожат своими клиентами. Я была очень удивлена такой развязкой и с восхищением посмотрела на Алана. Но Алан, как всегда, был невозмутим.

   - Что мы сейчас будем делать? – спросила я у Алана. – А что ты хочешь? – Я бы помыла окна, - сказала я. Мне хотелось оставить после себя хоть какой-нибудь хороший след. – Хорошо, - сказал Алан, - а я буду разбирать коробки. Мы поехали домой.

 

   Дома я опять взяла моющее средство для мытья стекол и знакомые уже мне тряпки. Подошел Алан. – Наталия, ты взяла не то средство. – Почему? Алан пошел в ванную и принес точно такой же флакон. – Смотри, ты взяла средство для душевых кабинок. Это средство предотвращает появление грязных подтеков на стенках душевых кабинок. Вот здесь это указано, - и он показал пальцем на слова внизу флакона, который я держала в руках. – Да, правда, - сказала я, - а сама подумала - чего здесь только нет! Я взяла флакон у Алана и начала мыть окна.

   Первое окно я вымыла быстро. А вот со вторым были большие проблемы. Оно никак не хотело открываться. Замок внизу рамы не хотел открывать окно. – Алан, смотри, я никак не могу открыть окно, - с огорчением сказала я. Алан подошел и посмотрел на замок. – Сейчас, - сказал он и пошел к себе в комнату. Он принес две разных отвертки и еще какие-то инструменты. Алан не спеша открутил от рамы весь замок, и окно открылось. – Алан, а замок? - спросила я. – Подожди, - ответил Алан. Он сел за стол и стал разбирать замок. Он методично откручивал все части и разобрал его на мелкие детали. Затем взял масло и стал эти детали прочищать. – Замок в порядке, - сказал Алан, - просто очень загрязнился. Он тщательно все прочистил и заново собрал весь замок, затем поставил его на место, на раму. На весь ремонт замка ушло минут семь! Я придвинула окно, и Алан его закрыл, потом опять открыл. Замок работал просто идеально. Я опять с восхищением посмотрела на Алана. – Алан, спасибо! Ты просто гений! Я не знала, как еще выразить свой восторг на английском языке! Я опять закрыла и открыла замок. Он работал идеально! Я мыла окно и не переставала восхищаться Аланом! Ну что мне делать! Ну как мне признаться ему в любви! Но Алан ушел к себе в комнату и стал заниматься разборкой своих вещей. На этом окне, особенно в углах,  было много паутины. В центре одной паутины сидел большой мохнатый паук и смотрел на меня. Мне было и жалко его прогонять, и страшно к нему прикасаться – а вдруг он кусается! Я опять позвала Алана. Алан взял длинный нож и скинул паука на землю. Затем этим же ножом смахнул всю его паутину. – Здесь очень много паутины, - сказала я, и встала на подоконник. – Наверное, эти окна давно не мыли. – Ничего, Наталья, не волнуйся, - Алан посмотрел на меня. – Может быть, отдохнешь? – Нет, я домою это окно. Мы увлеченно занимались своими делами – я мыла окно, а Алан разбирал свои вещи. Уже совсем стемнело, и я как раз успела домыть второе окно. Было уже часов 9 вечера. – Наталья, я быстро съезжу в ресторан за едой, - в комнату вошел Алан. – Я скоро вернусь.  И он быстро ушел. Буквально через двадцать минут Алан вернулся с большим пакетом в руках, и мы сели ужинать. Как мне нравилось сидеть с Аланом после хорошей работы рядом за одним столом и ужинать! – Завтра я привезу из дома телевизор в холл. Правда, он старой модели, но пока можно его использовать. Он большой и хорошо работает. В саду плохо работает система полива. Я хотел бы завтра ее посмотреть. Алан рассказывал о своих планах, как будто я не должна была уезжать через три дня.  - Завтра надо будет купить большой бак для мусора и поставить его в сад. Здесь через день приезжает машина и забирает мусор. Как мне нравилось сидеть и слушать планы Алана!

   Мы просидели так до 11 часов вечера. – Ну, все, Наталия, нам пора спать. Алан стал собирать грязную посуду и относить в кухню. Я ему помогала. Мы сложили все в раковину и залили водой с моющим средством. Остатки пищи убрали в холодильник. – Спокойной ночи, Наталия, - и Алан ушел в свою комнату.

 

   Я пошла к себе в комнату. Зажгла ночную лампу и села на кровать. – Надо что-то делать, - подумала я. – Осталось три дня, а я даже не знаю, какой Алан в сексе. У меня есть еще Брайн, и мне надо срочно определяться: или Алан, или Брайн. Я должна сама предложить Алану секс! Здесь, у себя дома, Алан не откажется. Хотя бы из-за вежливости. Но я должна узнать, какой Алан в сексе. Я сидела и обдумывала эту шальную мысль. Мне же надо делать выбор! По каким критериям?? Я хочу иметь мужа, с которым у меня будет полноценный секс. Мне надоела жизнь без секса уже много лет. Это был очень важный для меня вопрос! И, кажется, для Алана он был не менее важен. Ну, во всяком случае, он так говорил в письмах. Также, я, таким образом, хотела сделать Алану приятное и отблагодарить его за все хорошее, что он сделал для меня. Я хотела продемонстрировать ему все мои скромные сексуальные умения. Хотела отдать ему всю мою нежность и любовь. Я уже не могла больше терпеть. Конечно, у меня не было никакого опыта в том, чтобы первой предложить мужчине секс, и я не знала, как это правильно делать. Но надо же начинать когда-нибудь! Я же буду предлагать это Алану, а не мужчине с улицы! Сейчас я не пойду. Пусть Алан спит, ему нужен отдых. Завтра я встану пораньше, приведу себя в порядок и войду в комнату к Алану. С этими мыслями я легла спать.

 

Глава 32.

 

 

   Я встала очень рано. Я очень волновалась и не могла уже больше уснуть. Я пошла в ванную комнату и стала мыться. Я тщательно вымылась, слегка накрасилась, уложила волосы. Меня немного трясло – то ли от страха, то ли от возбуждения. Я слегка подушилась духами. Я смотрела на себя в зеркало и спрашивала – делать мне это или нет. Но я не видела никакой альтернативы этому плану и упрямо решила довести его до конца. Я медлила. Я подошла к окну. Постояла немного, подумала. Если не считать сегодняшний день – мне осталось два дня. Я должна что-то понять для себя. Раз Алан не предпринимает никаких действий, то я должна что-то сделать. Ну, хотя бы так отблагодарить его, - опять подумала я. Я очень хотела бы здесь остаться, и мне надо было бы здесь остаться. Но я абсолютно не была уверена – хочет ли этого Алан. - Ну что я могу сделать в такой ситуации?! – опять подумала я. Я вздохнула и решительно вышла из ванной. Я посмотрела на часы. Было девять часов утра. Вполне возможно, что Алан уже не спит и скоро встанет. Поэтому – пора! Я подошла к двери комнаты Алана и прислушалась – за дверью было тихо. Я постучала. – Да-да? – раздался голос Алана через некоторое время. – Алан, можно к тебе? – Да. Я открыла дверь. Меня всю трясло. Алан лежал на полу. Он был весь укрыт белой простынею. – Алан, - я присела рядом с ним, - я хочу секса с тобой. Я не сказала – я люблю тебя или ты мне очень нравишься. Я сказала – я хочу секса с тобой. Алан вздохнул и откинул простынь. Я медленно легла рядом с ним. Меня продолжало трясти. Мы немного полежали вместе. Я начала гладить Алана. Я медленно водила рукой по его телу, спускаясь все ниже и ниже. – Подожди, - сказал Алан и встал. Он пошел в свою ванную комнату, зашуршал чем-то и выпил таблетку. – Неужели Алан – импотент?! – с удивлением подумала я.

   Алан вернулся и лег рядом со мной. Мы полежали немного. И я опять начала гладить Алана. Мне было сложно с ним. Он лежал и плохо откликался на мои ласки. Наверное, он был сейчас в положении девушки, которую вдруг уложили в постель и потребовали секса. А может быть, у него были еще какие-нибудь мысли, которые абсолютно не доступны мне. Я гладила его туловище, и мне очень хотелось погладить его руки, но я никак не могла до них дотянуться. Очень неудобно было лежать на полу под этой простынею. – Подожди, - опять сказал Алан. – Давай перейдем на кровать. Мы встали и пошли в мою комнату. Я легла, а Алан вернулся к себе в комнату. – Наверное, он опять пьет таблетки, - подумала я. Алан вернулся через несколько минут. Кажется, он принял душ. Я за это время попыталась поласкать свой клитор, но он никак не хотел возбуждаться. Алан лег рядом со мной и укрыл меня и себя одеялом. Я была в красивой комбинации и специально не снимала ее. Мне хотелось, чтобы это сделал Алан. Я опять начала гладить Алана. Алан вздохнул и, как бы делая одолжение, обнял меня. Я старалась не обращать на это внимание – ведь я любила его, и мне хотелось сделать ему приятное. Я начала целовать его тело и руки. Наконец-то я до них добралась! Постепенно Алан начал расходиться. Он даже начал гладить меня и снял с меня комбинацию. Я вспомнила, как я мечтала о поцелуе в губы! Я нежно поцеловала его в губы. Алан слегка откликнулся. Я не знала, где эрогенные зоны у Алана, но я знала эрогенную зону всех мужчин. Я спустилась туда и начала ласкать. Алан долго не возбуждался. Я легла рядом с ним и положила его руку на свою грудь. Мне нравилось так лежать с ним. Алан начал гладить меня. Но, я думаю, ему было далеко до эмоционального Брайна. Алан и здесь был сух со мной. Но все-таки он продолжал расходиться и возбуждаться. Я опять начала ласкать его эрогенную зону. – Подожди, - сказал он и вышел. - Да, теперь уж точно он пошел за таблетками, - подумала я. Алан быстро вернулся и лег рядом со мной. Теперь он был достаточно возбужден. Я начала ласкать его, а Алан целовать меня. Мы оба начали, наконец, заводиться. Но я уже точно поняла, что Алан – импотент, и без таблеток он не может. Мы продолжали ласкать друг друга. Наконец, Алан вошел в меня, и мы начали нормальный секс. Я не скажу, что я была в большом восторге, но все-таки мне нравилось с ним. Вот только мне было не понятно, нравилось ли Алану со мной! Я очень сомневалась! Мы попробовали несколько поз, и затем Алан вошел сзади. Это было вполне неплохо. И вдруг я пукнула! Самым натуральным образом. Боже мой! Как мне было стыдно! Ко всем прочим проблемам не хватало еще этого звука!! Но, не смотря на все эти трудности, Алан довольно энергично завершил весь процесс, а я даже испытала удовольствие. Я не скажу, что это был оргазм, но было приятно, и мы, кажется, довольные друг другом,  лежали, обнявшись, и отдыхали. Правда, я все еще переживала за этот неприличный звук и думала, что подумал Алан в тот момент обо мне. Вдруг кто-то позвонил в дверь. Алан быстро оделся и пошел открывать. – Это, наверное, Мэри, - сказал он и вышел. Я села на кровать и откинула одеяло. На простыне было коричневое пятно от нашего совместного секса. – Что это? – удивленно смотрела я. – Что? У Алана какая-то инфекция?? Я просто с ужасом смотрела на это пятно. Итак, Алан – импотент, и у него еще – инфекция. Я сидела, смотрела на это пятно и находилась в легком шоке. Я не знала, что думать. Может у него есть любовница, или был случайный секс с кем-нибудь??

   Вошел Алан. – Это приходила Мэри, - сказал Алан. – Хотела узнать, как мы здесь живем. Он улыбнулся, я кивнула головой. Наверное, мне все-таки надо было бы спросить у Алана про пятно. Может это и не было инфекцией. Но я сидела в легком шоке от всего увиденного и пережитого и молчала. – Наталия, пойдем пить чай, - сказал Алан и вышел. Я пошла за ним. Я никогда не забуду эту сцену. Я сидела за столом, а Алан стоял напротив меня у окна. Как раз у того окна, где сидел паук, и где Алан ремонтировал замок. Алан стоял у окна в коротком халате и держал в руках очки. Он имел довольный вид. Наверное, все-таки секс ему понравился. – Наталия, - сказал Алан, - ты можешь приехать ко мне в любое время. Когда захочешь! Он стоял и смотрел на меня. Без очков он выглядел забавно – как большой ребенок. Он смотрел на меня, а я сидела, смотрела на него и молчала. Это предложение было настолько неожиданно для меня, что я просто не знала,  как реагировать! В голове проносились вопросы: приехать в качестве кого? Опять только друга? Приехать когда? Кто будет это оплачивать? Алан – импотент и что с этим делать? У него инфекция или нет? Его сухое отношение ко мне: Новый год, отдельная комната, его подруга Анна, наконец. Алан ждал от меня хоть каких-то слов, а я сидела и молчала. Я была в ступоре. Алан держал очки в руках и вопрошающе смотрел на меня. А я сидела и молчала. Мы долго так смотрели друг на друга. Я так ничего и не сказала на его предложение. На его предложение, которое я так долго ждала, которое я так хотела услышать, о котором я столько  мечтала! Я, молча, сидела и смотрела на Алана, а он смотрел на меня. – Ты можешь приехать ко мне в любое время, - повторил он. Я молчала.

   Алан пошел на кухню. Он принес чайник, йогурты, хлеб, остатки вчерашней ресторанной пищи. Я сидела и молчала. Кажется, меня просто заело или заклинило? Я не знаю, как объяснить это мое состояние! Но я молчала и все! Я одновременно думала о разных вещах и не знала, что сказать Алану, то есть с чего начать! – Алан, я тебя люблю! – вот что я должна была сказать, вот с чего я должна была начать! Но я молчала.

   Таблетки, пятно, мои звуки, кто я для Алана, в качестве кого он хочет видеть меня, опять так мучиться и страдать, мои пациенты, Брайн и его любовь ко мне, его конкретное предложение руки и сердца – все эти мысли навалились на меня разом и просто парализовали меня. Алан, молча, налил мне и себе чай, разложил по тарелкам еду. Мы начали есть. Я молчала. Я знаю, я нехорошо вела себя, но я была парализована. Я сидела и вспоминала своих малышей-пациентов и думала о том, что скоро начинаются повторные курсы лечения с ними, и я не имею права бросать их – таких маленьких и беспомощных! А Брайн?! Как он там без меня? Я вдруг почувствовала, как я по нему скучаю! Как я хочу встречи с ним! Я совершенно забыла про свою точку смерти! Я сидела и думала о Брайне, о пациентах, о своем младшем сыне. Как они там все без меня?! Я даже не могла ничего есть! В таком ступоре я пребывала! – Наталия, кушай, - нарушил наше молчание Алан. И протянул мне йогурт. Я начала есть. Мы позавтракали в полном молчании. За окном вдруг пошел дождь. На небе были густые облака, и начался просто ливень. Я сидела и слушала, как дождь барабанит по крыше. В комнате стало темно – такие густые тучи были на небе.

   - Странный город – Канберра, не правда ли? – неожиданно спросил меня Алан. Я никогда не могла уследить за ходом его мыслей! Я неопределенно пожала плечами. – Мне нравится, - сказала я. Алан стал собирать посуду и относить ее на кухню. Мы молчали. Ну как я могу начать хоть какой-то разговор после такого длительного молчания! - думала я. Да и слов-то нужных у меня по-прежнему не было.

 

   Чем дальше я отодвигаюсь во временном пространстве от Алана и тех дней, тем больше я понимаю, как я его люблю. И тем больше я понимаю, какой это был человек: с необыкновенной душой, глубоким умом и поразительной порядочностью. Ни один мужчина в мире не сможет сравниться с ним. Кроме Брайна! Но Брайна уже нет среди нас! Сейчас я понимаю, как глупо я вела тогда. Думаю, что я просто не могла допустить тогда это необыкновенное, свалившееся на меня, счастье. Мое укоренившееся веками чувство вины во всем видело причину не допустить это счастье. А я, похоже, это чувство вины совсем не проработала.

 

   - Нам надо съездить в магазин, - нарушил мое молчание Алан. Он уже снял свой смешной короткий халат и оделся. Я пошла в свою комнату. Я опять посмотрела на пятно на простыне, вспомнила наш секс. Я подумала о Брайне: ждет ли он меня, сможет ли мне простить мой отъезд в Австралию? Я очень хотела встретиться с Брайном и сравнить его с Аланом.

   - Ты готова? – Алан заглянул ко мне в дверь. – Нет еще, - сказала я и стала переодеваться. Алан ждал меня в холле. Он сидел на диванчике и о чем-то думал. Мы в полном молчании пошли к машине. Дождь уже не был такой сильный, он тихо и не спеша капал редкими каплями. Перед раздвижными дверями была большая лужа. Мы осторожно прошли по краю лужи и спустились по лестнице. Было непривычно видеть здесь такие большие лужи.

   - Алан, а почему городские автобусы имеют впереди такие большие желтые бамперы? – я показала на проезжающий мимо автобус. – Это для велосипедистов. Бампер отодвигается и туда ставится велосипед, а сам велосипедист садиться в автобус. И действительно, у встречного городского автобуса впереди я увидела несколько велосипедов, прижатых этим желтым бампером. – Так ты можешь перевезти свой велосипед из одного конца города в другой, - добавил Алан. – И пассажиры ждут, пока ставится велосипед? – удивленно спросила я. – Конечно! – ответил Алан. Я смотрела на все вокруг прощальным взглядом. На душе было тоскливо. Мы зашли в мой любимый, уже ставший таким привычным, торговый комплекс. – У нас очень тупой нож, - вдруг сказала я. – Он совсем не режет. – Хорошо, мы купим. Мы ходили по разным отделам, и Алан что-то покупал для дома то в одном отделе, то в другом. Затем мы зашли в красивый отдел, посвященный только кухонным ножам. Каких ножей здесь только не было! Алан долго выбирал нож, разговаривая с пожилой женщиной-продавцом. Он что-то вежливо объяснял ей. Наконец, он купил красивый удобный нож за 50 долларов.

   Мы зашли в отдел для сада. Там Алан искал бак для мусора. А я рассматривала рукавицы и перчатки для работы в саду. Одни перчатки мне очень понравились. Они были длинной до локтя. – Вот бы купить такие перчатки для работы с розами, - подумала я. Но Алану ничего не сказала.

   Мы поехали домой. Я сидела в машине и думала: я должна что-то сказать Алану. – Алан,  я хотела бы к тебе приехать еще раз, - наконец сказала я. – Хорошо, посмотрим, - неопределенно сказал Алан. Мы молчали всю дорогу.

   - Скоро привезут телевизор и еще кое-какие вещи, - сказал Алан, когда мы приехали домой, - а пока давай сходим в сад. Мы пошли в сад. От дождя не осталось и следа. Везде было сухо. Алан показал мне систему полива, которую я сразу и не заметила. Ко многим кустам и некоторым деревьям были подведены тонкие шланги – совсем как в Израиле. В саду был кран, если его открыть, то вода должна поступать в эти шланги и поливать растения. Но там что-то не работало, и Алан собрался всю эту систему чинить. – Неужели и это он починит, - думала я, глядя на Алана, который, не спеша, крутил кран и просматривал все шланги. Я решила еще раз осмотреть сад. В одном месте я увидела еще одну веревку. Моему удивлению не было предела! Эта веревка была сделана из старых женских колготок! – Алан! Смотри! Здесь старые женские колготки, - и я показала на веревку. – Ну, совсем, как в России! – Ты просто не знаешь австралийских женщин, - сказал Алан. – Они будут выращивать помидоры в саду, которые можно очень дешево купить на рынке. Я подошла к камню посреди поляны и посмотрела на веревку с прищепками. Я заметила, что концы веревки намотаны на колесики. – Алан, а это что? Я все время отвлекала Алана. А Алану, кажется, нравилось отвечать на мои вопросы. Он подошел и стал рассматривать колесики. Затем он потянул концы веревки и связал между собой. Оказалось, что это как лебедка, но только для белья. Можно было стоять на одном месте, вешать белье, а веревку тянуть и прокручивать на этих колесиках. Белье уходит к краям, а ты опять вешаешь белье на свободное место. Алан починил и это. – Я пойду в дом. Надо найти, с чем этот кран соединяется. Минут через двадцать он вернулся. – Я нашел, - сказал он и открутил кран. Через некоторое время мы услышали, как вода потекла по шлангам. Алан починил и систему полива.

   Скоро приехали грузчики и привезли огромный телевизор и опять кучу разных вещей и коробок. Они складывали все это в холле, а мы с Аланом носили это в подвал.

   Алан раскрыл одну коробку. Там оказались бутылки с вином. – Сколько вина! – воскликнула я. – Хочешь, разложи их на полки, - сказал Алан. И я стала класть бутылки в специальные ниши для хранения вина. Господи! Как я мечтала иметь вот такой подвал, где бы всегда были бутылки с вином.

   Алан сортировал коробки. В некоторых была посуда, и эти коробки он поднимал наверх. А я уже была на кухне и  раскладывала это все по шкафам.

   За окнами стемнело. Опять пошел дождь. Похоже, это природа плакала по моему отъезду. Мы сели кушать. Мы как-то вяло перебрасывались разными фразами. Быстро закончили есть и разошлись по комнатам.

   Я легла в кровать. Мне было очень одиноко и тоскливо. Просто невыносимо одиноко и невыносимо тоскливо. Я вспомнила, как мы лежали здесь с Аланом сегодня утром. Сейчас ужас от утреннего секса прошел, и я была согласна его повторить опять, пусть даже с таблетками и инфекцией. Мне очень не хватало сейчас Алана. Может быть, сейчас я смогла бы ему сказать самые ласковые слова любви. Я лежала и тихо надеялась, что, может быть, Алан придет ко мне сейчас. Может быть, ему также тоскливо и одиноко сейчас одному? Но Алан не приходил. Был уже час ночи, а я все никак не могла заснуть. Я все ждала Алана. Я задремала. Потом проснулась. Было три часа ночи. Мне почему-то стало очень страшно. В доме была абсолютная тишина. Даже не прыгали опоссумы. Я уже ничего не могла соображать. Я встала и пошла к Алану.

 

   Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. – Алан, мне очень страшно, - сказала я и легла рядом с ним. Алан слегка отодвинулся и нехотя пустил меня под свою простынь. Он не предпринимал никаких действий. Он просто спал. Мне было очень неудобно лежать на этом полу. Я никак не могла заснуть. Я крутилась и вертелась и, наконец, сказала: «Алан! Давай перейдем ко мне на кровать!» Алан с большим неудовольствием встал и пошел со мной в мою комнату. Я заснула только под утро, а Алан спал и никак не реагировал на мое присутствие.

   Когда я проснулась, Алан довольно далеко лежал от меня. Он не прикасался ко мне. Я погладила его, пододвинулась и поцеловала в губы. Но он абсолютно не прореагировал. Его губы были плотно сомкнуты, и я не получила никакого ответа. Я попыталась начать свои ласки, но он отодвинул мою руку, встал с кровати и вышел из комнаты.

 

Глава 33.

 

 

   Я лежала и смотрела в потолок. Затем встала и написала в своем блокноте письмо Брайну. «Мой любимый Брайн! Я скоро приеду. Я очень скучаю по тебе и не могу без тебя жить. Наталия». Сегодня я хотела написать письмо своим и заодно хотела отправить это письмо Брайну. Я стала думать о Брайне. Я очень скучала по нему. Мне уже было все равно, что меня ждет в России. Я стала настраиваться на отъезд. Я понимала, что никаких других вариантов у меня нет. Да мне и не хотелось.. Я вдруг очень захотела домой, на свою работу, к Брайну. Сейчас я вдруг почувствовала, что  очень сильно люблю Брайна и очень хочу с ним встречи.

   Я вышла из комнаты. Алан готовил завтрак. – Наталия, садись кушать. Алан ставил на стол тарелки. – Я хочу поехать в спортивный клуб. Ты поедешь? Мне очень хотелось поехать в клуб, но очень не хотелось быть рядом с Аланом. – Нет, Алан, я не поеду, - сказала я. – Хорошо, вот тебе ключ, если захочешь погулять. И Алан уехал. Я вышла из дома и пошла осматривать окрестности. Место, конечно, здесь было великолепное. За домом был огромный парк. Он тянулся влево от дома километра на три. Я прошла вдоль этого парка и подошла к огороженной территории. За ней были правительственные территории – поля для гольфа, клуб и еще какие-то территории. Мне нравилось здесь. Но я уже думала о Брайне и ни о чем другом просто не хотела размышлять. В этот момент я думала, что Брайна люблю гораздо сильнее, чем Алана. Тем более я чувствовала, что с Аланом роман закончен.

   По дороге я долго любовалась различными видами эвкалиптов, вспоминая нашу с Аланом прогулку в Москве. Я шла обратно к дому и рассматривала эти причудливые деревья. Действительно, видов эвкалиптов было много. Я насчитала в этом парке около восьми.

   Дома я решила испробовать ванну-джакузи. Я набрала воды, легла в ванну и стала изучать, как струи воды бьют из отверстий. Мне нравилось лежать и подставлять различные участки тела под струи. Они хорошо работали. Я лежала в этой ванне, наверное, около часа. Действие джакузи меня так расслабило, что я пошла и легла в кровать. Я заснула.

 

   Алан занимался в спортивном зале и думал о Наталии. Он понимал, что что-то стало происходить не так. Ему было хорошо в постели с Наталией, и ей, кажется, тоже. Но почему она ничего не ответила на его предложение вчера, почему она сидела и молчала? Она о чем-то думала, но о чем? Что ей не понравилось? Он не мог понять. Конечно, ему пришлось принять таблетки, чтобы все было хорошо. Но так будет ведь не всегда. Если секс будет регулярным, то постепенно ему не надо будет принимать и таблетки. Он вспомнил, как Наталия расспрашивала его об операции. Ему очень хотелось, чтобы она осталась. Ведь виза у нее на три месяца. И она вполне могла бы остаться с ним на этот срок. Но ее что-то сдерживает, а что, он никак не может понять. Алану очень хотелось бы, чтобы Наталия самостоятельно приняла решение. Ему не хотелось навязывать ей себя. Ему хотелось, чтобы Наталия сказала: «Алан, я остаюсь, потому что не могу без тебя. Я хочу быть с тобой». Но она этого не говорит. Она все время о чем-то думает. Алан не понимал. Он мог полностью обеспечить Наталию. Ей не надо здесь работать и надрываться, как она надрывается в Москве. Он помнил, как она металась в Москве между ним и работой. Что еще ей надо? Есть дом, есть деньги. Ей здесь явно нравится. И она уже хорошо адаптировалась. Что еще нужно этой женщине? Он не понимал. Ему было очень грустно. Он чувствовал, что теряет её, но что он еще должен сделать, он не мог понять. Сегодня ночью она опять пришла к нему. Но ему не хотелось секса, потому что он не понимал её и не понимал, какое решение она примет. Осталось два дня до отъезда, а она ничего не говорит и не принимает никаких решений. Алан просто не мог представить, что Наталия вот так уедет, ничего ему не сказав, и никогда больше не вернется. Возможно, он должен что-то сказать ей, но что? Что он любит её? Но это и так ясно! Разве мог он пригласить к себе в гости женщину, которую не любил бы! Он вспомнил, как в одном письме они обсуждали поездку в Мельбурн. Наталия хотела съездить в этот город, а он бы с радостью познакомил её со своей матерью. Но сейчас она почему-то молчит об этом. Может быть, ей уже здесь надоело, и она хочет вернуться к себе в Москву, к своим малышам, которых она так любит! Но со временем она могла бы здесь работать тоже. Он бы не был против. Он не хотел иметь рядом с собой наседку. Он хотел жить с женщиной, умной и самодостаточной. Наталия вполне отвечала этим критериям. Ему очень нравилась Наталия, но он не понимал, что он должен еще сделать, чтобы завоевать её любовь! Алан постоянно делал ей различные намеки, но она как-то холодно на все реагировала. Но если он ей не нравится, то, как можно жить без любви! Также ему не понятно, если Наталия его не любит, то зачем она предлагала секс вчера?

   Алан закончил тренировку и поехал домой. Сегодня он занимался непривычно долго. Надо еще заехать к Мэри и забрать кое-какие вещи, в том числе и компьютер. Дверь его дома была закрыта. Алан позвонил. Наталия долго не открывала. Алан подумал, что она не вернулась еще с прогулки. Но дверь наконец-то открылась. На пороге стояла сонная Наталия. – Я уснула, - сказала Наталия. – Я плохо спала этой ночью.  – Это нормально, Наталия, - сказал Алан. – Мне надо сейчас поехать к Мэри. Ты поедешь? – Да, - ответила она. – Я хотела бы написать письмо домой.

   Алан и Наталия поехали к Мэри. Наталия молчала всю дорогу. Алану это очень не нравилось. Сегодняшнее молчание было тяжелым и каким-то пустым. За этим молчанием Алан чувствовал абсолютную пустоту. Они немного посидели с Мэри, затем Наталия пошла писать письмо. Она довольно долго сидела в его кабинете, а затем вышла, немного повеселевшая. Её глаза светились какой-то радостью, которую она пыталась скрыть. - Я написала письмо домой, - сказала Наталия и села рядом с Аланом. Алану стало очень тоскливо. Он чувствовал, что Наталия не с ним сейчас: она где-то далеко. Мэри что-то говорила им, но ни Алан, ни Наталия не слушали её.  – Алан, Наталия должна купить сувениры, - наконец они услышали Мэри. – Я хочу дать еще Наталии денег, пусть она купит от моего имени себе футболку с символом Канберры. Мэри протянула Наталии 50 долларов. – Спасибо, - вежливо ответила Наталия. – Ну, хорошо, мы поедем покупать сувениры, - сказал Алан, а потом я приеду за своим компьютером. И они встали. Они поехали в Национальную Галерею Австралии. Там был большой сувенирный отдел. Алан видел, как Наталия готова была скупить весь этот сувенирный отдел. – Наверное, она хочет привезти всем своим друзьям и знакомым сувениры из Австралии, - с улыбкой думал Алан. Он не хотел мешать – пусть покупает, что хочет. Затем Алан сам выбрал футболки для всех членов семьи Наталии с символами Австралии и рисунками аборигенов. Эта живопись просто потрясла Наталию. Он видел, как она не могла оторвать свой взгляд от полотен художников-аборигенов в Национальной Галерее. Алан тоже любил эту живопись. Он мечтал, как они вместе с Наталией будут выбирать и покупать такие картины для дома. Затем они поехали в специальный магазин, где продавались австралийские ковбойские шляпы. Алан выбрал шляпу для Наталии и купил её. – Все, кто побывал в Австралии, должны иметь такие шляпы. Это, как матрешки в России, - сказал Алан и протянул Наталии красивый пакет с австралийской шляпой. Наталия была смущена таким подарком – ведь шляпа стоила 150 долларов. Алан смотрел на Наталию и думал: «Разве о таких подарках для тебя я мечтал?» Алану было очень грустно, и ему не хотелось ни о чем говорить.

   Алан решил не ехать за компьютером к Мэри. Она смотрела сегодня на него уж слишком вопрошающе – ей очень хотелось узнать,  что они решили с Наталией. Но Алану не хотелось говорить на эту тему. Да и с Наталией надо побыть вместе эти дни.

   Сегодня  весь день шел дождь. Он как будто оплакивал ее отъезд. Алан и Наталия подъехали к дому. – Давай поужинаем в итальянском ресторане, - сказал Алан, когда заглянул в холодильник. – У нас нет никакой еды. – В итальянском ресторане? С тем красивым молодым официантом? – Наталия, наконец, улыбнулась. Впервые за весь сегодняшний день! – Да! Ты помнишь? – Алан тоже улыбнулся. – Конечно! Мне очень понравился этот ресторан, - Наталия повеселела. Алан протянул Наталии все пакеты с подарками и пошел переодеваться. Наталия тоже ушла к себе в комнату. Она надела свой новогодний наряд. Эти облегающие брюки и черная кофта с декольте очень шли ей. Алану очень нравилось, что с ним рядом идет такая красивая, стройная женщина. Он чувствовал себя счастливым в эти моменты.  

   В ресторане было немноголюдно. Был дождливый тусклый день и все люди, наверное, сидели дома и смотрели телевизоры. Алан сделал заказ. Они сидели напротив друг друга и молчали. – Алан, а какое сегодня число? – неожиданно спросила Наталия. – Число? 23 января, - с удивлением ответил Алан. – А что случилось? – Я боюсь пропустить свой отлет, - сказала Наталия. – Наталия! Тебе так надо улететь? Ты очень этого хочешь? Наталия удивленно посмотрела на него. Она задумалась. – Алан, я не хочу улетать, но у меня же работа! Меня ждут пациенты. Алану стало очень грустно. Он не может заменить собой её работу! Работа для Наталии важнее всего: любви, личной жизни, хорошей страны, где все легко и просто. Он вспомнил, как она написала о себе на брачном сайте: «Я очень люблю яркое солнце и голубое небо! Я люблю плавать в море. И я мечтаю жить на берегу теплого моря с мужчиной, который будет для меня моей второй половинкой». И вот он предоставил все Наталии: яркое солнце, голубое небо, правда, теплое море немного далековато. Но доехать можно! Но вот только он не стал её второй половинкой. Алан смотрел на Наталию и думал, что, наверное, ей нужен молодой красивый мужчина, с хорошими сексуальными возможностями, который будет носить ее на руках, дарить цветы, петь романсы. А он уже слишком старый для таких романтических вещей. Алан посмотрел за окно. Там все небо было покрыто большими низкими серыми тучами. Все это выглядело тоскливо и уныло. Точно такое же было сейчас настроение и у Алана.

   Того молодого официанта сегодня не было. Да и Алану уже не хотелось никому говорить: откуда Наталия. Они, молча, ели пиццу. Но если раньше Алану нравилось их общее молчание – ему казалось, что они молчат об одном и том же – то теперь он чувствовал, что Наталия молчит, потому что думает о таких вещах, где нет уже места для Алана. Ему хотелось взять ее руку, погладить и поцеловать. Но Наталия смотрела в окно отсутствующим взглядом, и он чувствовал – она не с ним.

 

   Наступил день отъезда. Они встали рано. Наталия собирала свои вещи, Алан готовил завтрак. Он тайно надеялся, что Наталия бросит собирать вещи, подойдет к нему и скажет: «Алан! Я решила остаться!». Но Наталия, молча, собиралась и ничего не говорила. Наконец, они вышли из дома. Наталия спустилась по лестнице и пошла к машине. – Подожди! – Алан не знал, как остановить Наталию. Наталия остановилась. – Вот, возьми, - и Алан протянул ключ от замка, тот самый ключ, за которым они вместе ездили в период оформления документов. Ему хотелось, чтобы хоть какая-то связь была между ними. – Тебе, на память, - Алан улыбнулся. Наталия равнодушно взяла ключ и положила его в сумку. Алан не мог понять, о чем она сейчас думает. Хотя раньше он легко мог угадывать ее мысли. Они  сели в машину. Алан вел машину и всю дорогу продолжал надеяться на чудо. Он хотел, чтобы Наталия сказала: «Стоп, Алан! Что мы делаем! Давай вернемся! Я не хочу уезжать!». Но Наталия молчала, а потом и вовсе заснула. Они довольно рано приехали в аэропорт. Алан нашел свободное место, и они сели. «Алан! Я не хочу уезжать!». Алан все надеялся это услышать. Но так и не услышал! Он помог сдать вещи в багаж и проводил Наталию до зеленой линии, за которую ему уже нельзя было проходить. От отчаяния Алан не знал, что сказать. Он никогда не забудет этого момента. Наталия стояла на зеленой черте и уже хотела идти. – Подожди! – опять сказал Алан. Наталия повернулась к нему, и он нежно поцеловал ее в губы. Она не ожидала этого. Она удивленно посмотрела ему в глаза и замерла. – Иди! – Алан подтолкнул ее и с улыбкой кивнул головой. – Иди! – повторил Алан.

 

   Я сидела в самолете и думала об Алане. Я не делала никаких выводов, не анализировала. Я просто вспоминала: его жесты, улыбку, слова, его черные ботинки, его сильные загорелые руки. Вспоминала, как он ремонтировал окно, полку на кухни. Как он радовался своему дому, какой он был счастливый, когда первый раз вошел туда. Вспоминала, как он любил повторять: «Здесь очень легко, Наталия, очень просто». Я пыталась заснуть, но никак не могла. Я слушала через наушники дивный голос Элтона Джона, Стивена Стинга. Пила много вина, которое постоянно разносили стюарды. Вспоминала прощальный нежный поцелуй Алана. – И почему он не поцеловал меня так нежно в постели? Один такой поцелуй в тот неудачный день, и все могло бы быть совершенно по-другому, - думала я.

   Я возвращалась в России, где с одной стороны, возможно, меня ждал Брайн, а с другой стороны совершенно точно ждала точка смерти. Я возвращалась в неизвестность. 

 

Глава 34.

 

 

   Москва встретила меня сырой промозглой погодой и жуткой грязью на дорогах. Мы ехали в грязной колбе. Это так контрастировало с прекрасной солнечной погодой в Австралии, что вызвало просто ужас у меня. Я уже отвыкла от такой грязи!

   Мы приехали домой. Я раздала сувениры и футболки своим домашним. Егор спросил меня: «Мама, зачем ты вернулась? Ты так хотела остаться!». Я и сама не могла понять, зачем я вернулась!

   Я пошла в свою комнату и включила компьютер. Там лежало короткое письмо от Брайна. «Наталия, где ты? Я жду тебя». Это был ответ на мое письмо, которое я отправила с компьютера Алана. Я еще не понимала, радоваться ли мне его ответу. Я все еще была в Австралии, с Аланом. Я все еще продолжала о нем думать. Я написала письмо Алану: «Дорогой Алан! Я приехала домой, со мной все в порядке. Как ты? Нежно целую, Наталия».

   Затем я написала письмо Брайну:

   - Дорогой Брайн! Я очень скучаю по тебе. Я вернулась в Москву. Если ты все еще ждешь меня, то, пожалуйста, напиши мне. Я хотела бы знать, как твоя жизнь, что ты делаешь? И что ты думаешь о наших дальнейших взаимоотношениях. Наталия.

 

   Завтра, 26 января 2008 года Плутон войдет в созвездие Козерога, и будет иметь свое положение в этом созвездии: 0 градусов 1 минуту. Моя точка смерти имеет положение в этом созвездии: 0 градусов 28 минут. Я взяла эфемериды Михельсона и посмотрела, когда Плутон будет иметь точное соединение с моей точкой смерти. Это будет в 10 утра 11 февраля 2008 года. И весь этот день Плутон будет стоять на моей точке смерти. Затем Плутон по секундам будет удаляться от нее: 11 февраля в 23.00 он переместиться в 0 градусов 29 минут, 12 февраля он будет в 0 градусов 30 минут, и далее весь месяц он будет удаляться от моей точки смерти, а затем в марте он опять пойдет на сближение с ней. Но достаточно уже иметь соединение 0 градусов 20 минут, чтобы действие Плутона на точку смерти имело свое значение. А это начинается примерно 6 февраля. И заканчивается, когда Плутон будет стоять в 0 градусов 38 минут, а это будет 19 февраля. Таким образом, с 6 февраля по 19 февраля у меня будет очень опасный период почти в 14 дней. За это время на меня может упасть кирпич, наехать машина и многое другое. А при точном соединении -  11 февраля - будет мой рабочий день, и как раз в 10 утра я должна буду начинать занятия с малышами. Я смотрела в эфемериды и думала о том, как мне прожить эти две недели. А особенно 11 февраля. Вообще-то весь февраль был для меня опасен. Потому что считается, что действие Плутона начинается, когда до точного соединения остается один, а по некоторым учебникам даже два градуса. А, как известно, один градус – это 60 минут. Исходя из этого, уже с завтрашнего дня у меня начинается опасный период. Но я определила для себя более точное соединение, взяв расстояние в 8-10 минут. Я сидела и думала также о том, почему так все глупо получилось с Аланом, и почему я здесь, а не в Австралии.

   Я очень устала с дороги и, не покушав, легла спать.

   На следующий день я поехала на работу, захватив сувениры для своих сотрудников. Также я привезла им одно манго. Мы разделили его на всех. Мои коллеги тоже были удивлены и цветом, и вкусом этого удивительного фрукта. Они стали расспрашивать меня о жизни в Австралии, но мне почему-то не хотелось им рассказывать. Слишком тяжелыми были для меня эти воспоминания. Контраст жизни в России и в Австралии был слишком велик!

  

 

   Наступило 6 февраля. Я уже точно вошла в свой опасный период. Я ничего не придумала, как мне спастись, куда бежать. – Ты все прошляпила, - сказала я себе. – Теперь смотри и изучай, чем может закончиться для тебя этот период. Бог заботился о тебе, но ты отвергла его помощь. Теперь пеняй на себя. Внешне ничего особенного не происходило. Но я как-то плохо себя чувствовала. Это проявлялось тем, что я очень стала уставать. Казалось, что у меня не так уж много работы, но я уставала так, как будто я свернула горы. Отдых тоже не помогал. Я никак не могла почувствовать, что я отдохнула. Даже если я и пролежала весь день на кровати. Очень сильно болела спина. Я заметила, что мой рюкзак, который я стала носить вместо сумки, стал для меня слишком тяжелым. Я старалась нагружать его по-миниуму, но все равно он был для меня слишком тяжел. Все это меня очень не радовало, но что с этим состоянием делать, я не знала.

   Я продолжала разрабатывать оценочные карты для моих малышей. Переписка с Брайном стимулировала меня. Я постоянно с ним советовалась, а он, как всегда, очень серьезно относился к моей работе, давал советы, присылал различные ссылки. И вот, наконец, я составила эти карты и прислала образцы Брайну. Он их тщательно просмотрел, дал несколько советов, и написал, что гордиться мной. Мне самой нравились эти оценочные карты, и я решила, что теперь каждого малыша буду оценивать по этой системе.

   И вот наступило 11 февраля. Мой самый опасный день. Я встала в 8 утра. Тщательно накрасилась, поела и поехала на работу. Ровно в 10 начала занятия с малышами и их родителями. Ничего со мной не произошло, и не было ни каких опасных ситуаций. Я пережила этот день и осталась жива.

   Но самочувствие мое продолжало ухудшаться. Я уставала все больше и больше. Я стала как-то часто спотыкаться, и несколько раз падала на улице, буквально, на ровном месте. Я заметила, что в метро у меня часто стала кружиться голова, и я как-то неуверенно себя ощущала на эскалаторе.

 

   После долгих совместных размышлений, мы с Брайном решили, что лучше мне лететь к нему. Там, в Лансинге,  мы могли бы сразу заключить брак, и я  осталась бы с ним. Наше желание встретиться по-прежнему было очень сильным. Брайн писал каждый день, и каждый день мы общались в ICQ. Я начала собирать документы для визы. Это было несложно. У меня уже был опыт. Через пони-экспресс я заполнила анкету, заплатила за визу, и мне назначили день приема в американском посольстве. Я была полностью уверена, что мне дадут визу. Все мои друзья утверждали, что австралийская виза в паспорте – это пропуск в США. Но я абсолютно забыла совет одной моей очень знающей знакомой, у которой был огромный опыт по получению виз в США. Она сказала, что ни одним словом я не должна упоминать о моем американском друге. Только туризм, и никаких знакомств с мужчинами. - Это США , а не Австралия! – сказала она. Но я абсолютно забыла об этом! Я два дня потратила на выбор писем Брайна, где он говорил мне о любви, о желании заключить брак со мной и т.д. Я распечатала эти письма на хорошей дорогой бумаге. Получилась внушительных размеров стопка. Также в анкете я упомянула и его адрес, и то, что он будет оплачивать мое пребывание. Посольство США не требовало справку о доходах Брайна для туристической визы. Поэтому я со спокойной душой указала все координаты Брайна. Какую глупую ошибку я совершила, я поняла только после посещения посольства! В пони-экспресс мне назначили дату – 15 марта, в 10.00. Надо было ждать две недели. Конечно, за эти две недели мне надо было бы не рассчитывать на австралийскую визу, как на пропуск в США, а собрать информацию о том, что надо сделать, чтобы гарантировано получить визу. Но я была слишком уверена в успехе. Мы с Брайном строили планы о нашей встрече. Брайн составил список мест, которые хотел показать мне. Мы каждый день по пальцам считали дни до посещения посольства. Наконец, наступил долгожданный день! С самого утра день складывался плохо. Во-первых, я проспала! Во-вторых, с трудом поймав такси, попала в жуткую пробку. Я опаздывала, наверное, на полчаса. Если бы я ехала в Австралийское посольство, то точно знала бы – меня не примут! Я бежала от метро, не останавливаясь, расталкивая всех прохожих. Когда я уже из последних сил подбежала к посольству, то увидела огромную очередь. В ней стояли люди, у которых было время собеседования на 9 и на 9.30. Я долго не могла прийти в себя от такого марафона. Но вот очередь зашевелилась, и половина ее прошла в посольство. Я оказалась первой перед турникетом. Я очень волновалась. Я не понимала, как в посольстве смогут успеть принять столько народа. Но в посольстве все уже было отработано. С меня взяли отпечатки пальцев и направили к окошкам, где давали визы. То, что я увидела около этих окошек, меня просто поразило! Люди унижено объясняли, почему им надо ехать в США. Они наклонялись в окошки, где сидели офицеры, просяще заглядывали им в глаза, умоляюще объясняли свои обстоятельства, соглашались со всем, что им говорили офицеры и опять объясняли причины своего въезда. Я была просто шокирована таким поведением людей. Это настолько отличалось от австралийского посольства! Подошла моя очередь. Я спокойно подала свои документы, что, наверное,  теперь офицер был шокирован моим спокойствием и отсутствием просящего взгляда. Как будто я стояла не в очереди за американской визой, а в очереди за кефиром. Офицер как-то странно посмотрел на меня и взял мои документы. Но я принципиально решила не прогибать спину. У меня не было причин для этого. Я ехала к любимому человеку. Офицер бегло просмотрел все мои документы о недвижимости, о моем сыне-студенте, о моей матери-инвалиде, о моей работе. Он также равнодушно пролистал письма, которые я с такой любовью подбирала! Затем он что-то долго смотрел в своем компьютере и, наконец, выдал: «Мы не можем дать вам визу!»- Что?? – не очень вежливо спросила я. – Не можете дать визу? – я даже улыбнулась. – Почему? – Вы не доказали свою связь с Родиной, - ответил офицер и протянул мне все мои документы. – К тому же вам надо оформлять не туристическую визу, а визу невесты. Судя по вашим письмам, - и он кивнул головой на стопку писем. – Но я не хочу визу невесты, - сказала я. – Я еду только на десять дней: посмотреть страну, город Лансинг и встретиться со своим другом. – Не знаю, но туристическая виза вам не положена. Если хотите, я передам ваши документы старшему офицеру на дополнительное рассмотрение. Вы должны подождать минут 15-20. Я вернула ему свои документы и пошла в зал, где стояли стулья. В зале было много народа. Все они ждали дополнительного рассмотрения. Я села и стала рассматривать людей. Толпа была разношерстая. Здесь были люди из разных городов России. Но объединяло всех одно – нервозность. Все очень нервничали и явно хотели получить американскую визу. Я продолжала верить в успех. Я даже не могла допустить мысли, что мне не дадут визу. Но когда я опять подошла к окошку, офицер отрицательно покачал головой и сказал: «Мы не можем дать вам визу». Затем он выдал бумагу, в которой сообщалась причина отказа: «Не доказаны прочные связи с Родиной». Я поняла, что я проиграла в этом окне.

   Я медленно шла по Садовому кольцу и плакала. Я была в ужасе. Рухнули все наши планы. Я не знала, что мне делать. Железный занавес упал передо мной, и отделил меня от Брайна.

 

   Вечером я написала письмо Брайну. Моему огорчению просто не было предела. Брайн расстроился тоже. Он утешал меня подряд несколько дней в нескольких письмах. Но я видела, что  он тоже был в отчаянии. Мы чувствовали себя Ромео и Джульеттой, а наши страны были семействами Монтекки и Капулетти, которые были категорически против нашей встречи.  Мы начали думать, что нам делать дальше. Но  придумать ничего не могли.

 

Глава 35.

 

 

   Наступило лето. Я продолжала переписку с Брайном. В июне Брайн прислал мне свои фото. Он был веселый и красивый на них. Мне он очень нравился. И я стала его ревновать. Мне все время казалось, что он переписывается еще с кем-то. Мне хотелось быть очень умной для него, и чтобы ему было все время интересно со мной. Мне хотелось, чтобы он гордился мной и моими успехами.

   У меня уже была достаточно большая база данных по моим малышам благодаря моим оценочным картам. Я также составила опросник для мам: как проходила беременность и роды. Таким образом, я стала наблюдать, как беременность и роды влияют на развитие малыша. По этому опроснику я вывела закономерность между проблемной беременностью и тяжелыми родами. Я стала искать в интернете какие-нибудь съезды или конгрессы, которые хоть как-то касаются моей работы. И к своей большой радости я нашла два конгресса, в которых, как медицинская сестра, могла бы принять участие. Один конгресс – это наш российский съезд медсестер, который должен был проходить в декабре 2008 года в Питере, и другой – международный конгресс, который должен был проходить летом 2009 в Южной Африканской республике, в Дурбане. Я стала изучать условия участия и поняла, что вполне могла бы послать туда свои тезисы. Только для международного конгресса тезисы надо было написать на английском языке. Я пока не хотела говорить об этом Брайну. Мне надо было вступить в российскую ассоциацию медсестер, оплатить взносы туда и оплатить участие в российском конгрессе. Я решила заняться этими вопросами. Параллельно я начала собирать и систематизировать полученные данные своих исследований для тезисов.

 

   Брайн собирался приехать ко мне в сентябре. Я решила заняться небольшим ремонтом, чтобы привести в порядок кухню и ванну.

   Я очень хотела, чтобы он приехал. Но я стеснялась своей квартиры, и не представляла, как Брайн будет в ней жить. Я даже не могла выделить для него отдельную комнату. Я несколько раз писала об этом Брайну. Но Брайн успокоил меня, сказав, что он не король и не принц, а простой американец.

 

   Как и прошлым летом, я начала бегать на стадионе, чтобы подтянуть свою фигуру к приезду Брайна. Но мне почему-то было очень тяжело это делать. Если в прошлом году я могла спокойно пробежать десять кругов на футбольном поле, то сейчас я с трудом могла пробежать пару кругов. Ноги просто не хотели бежать и все. Я также заметила, что с трудом хожу на пятках и мысках. Стопы плохо слушались. Все это меня сильно волновало, но я не понимала, с какими жалобами мне идти к врачу. Кто из врачей обратит внимание на то, что мне тяжело бегать. Но все-таки в начале августа я решила обратиться к врачам, которые приезжали из Питера. Они проводили подробное исследование центральной нервной системы и привозили с собой специальное оборудование для этих исследований. Я приехала к ним, провела исследования, и оказалось, что у меня очень сильно нарушена проводимость импульсов по главным нервным столам к ногам. Врач также отметила, что у меня правая нога стала чуть уже, чем левая. Некоторые движения правой стопы у меня действительно стали более ограничены. К тому же у меня постоянно болела спина. Все это меня сильно расстраивало и наводило на грустные мысли. Я почему-то чувствовала себя в западне.

 

   Я продолжала готовиться к съезду медсестер и  приезду Брайна. Тезисы надо было прислать до 5 сентября. На международный конгресс тезисы надо было прислать до 15 сентября. Я работала весь август над тезисами и, наконец, в середине августа отправила тезисы на съезд. Я написала об этом Брайну. Он был очень рад и сказал, что уверен в моем успехе. Также я решила написать ему о моем решении принять участие в международном конгрессе. Он был тоже очень рад и написал, что поможет мне с переводом моих тезисов. Брайн был доволен мной, и в каждом письме писал, что очень гордится мной и ждет с нетерпением нашей встречи. Но вдруг Брайн пропал! Он не ответил мне на письмо, не вышел в ICQ и Skype. Я не знала, что делать. Я писала ему три дня подряд, но он не отвечал. Я была сильно расстроена, плакала по ночам и не понимала, как  теперь буду жить без него. Я помню, как после недельного его молчания, я пришла домой, села на кухне и начала выть. Дома никого не было, и я дала полную волю своим эмоциям. Я сидела и выла: о Брайне, о моем плохом самочувствии, о каких-то тяжелых предчувствиях, об Алане и своей неудавшейся судьбе с ним. Я предчувствовала, что Брайн уже не приедет в сентябре.  

   В конце августа я встретилась с одной своей подругой. Она увидела, как я стала ходить, и сказала: «Обещай мне, что ты буквально в ближайшие дни обратишься в нашу клинику!» Несколько лет назад мы работали с ней в клинике нервных болезней при Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова. Я кивнула. Я уже с трудом поднималась по лестницам. – Ты думаешь, что у меня боковой амиотрофический склероз? – с опаской спросила я. Моя подруга сдержано кивнула головой. – Или какая-то полинейропатия. Но тебе надо срочно идти в нашу клинику.

   Вечером я проштудировала некоторые свои учебники и все медицинские сайты. Я с ужасом стала понимать, что у меня, действительно, начинается серьезное заболевание по всем симптомам похожее на боковой амиотрофический склероз или сокращенно БАС.

  

Боковой амиотрофический склероз - это прогрессирующее фатальное заболевание, при котором клетки головного мозга, контролирующие движения мышц, постепенно разрушаются. В результате мышцы постепенно ослабевают, что приводит к параличу и смерти через 2-5 лет от начала заболевания. Причины смерти пациентов с болезнями мотонейронов могут не иметь отношения к болезни, но при этом быть результатом других заболеваний, которые появляются из-за снижения иммунитета (обычно инфекций).

Надо заметить, что при данном заболевании поражаются нервные клетки, которые контролируют движения конечностей, глотание и дыхание, но при этом чувствительность и мыслительные процессы остаются в норме. Это заболевание встречается весьма редко. Каждый год в США регистрируется около 5000 новых случаев. Боковой амиотрофический склероз появляется чаще всего у взрослых в возрасте 50-70 лет. Это заболевание приводит к смерти через 2-7 лет. Причина бокового амиотрофического склероза неизвестна.

Ресурс - http://da-med.ru

 

   Я поняла, что мне, действительно, надо идти на консультацию в эту клинику и затем, ложиться в неё.

   Тут-то я и начала понимать, что проход Плутона по моей точке смерти и принес это ужасное смертельное заболевание! Я вспомнила, как плохо я себя чувствовала в феврале, когда Плутон впервые начал свой проход по ней. Мое самочувствие все ухудшалось и ухудшалось.

   Мне уже надо было посылать тезисы на международный конгресс, а Брайн все не появлялся. Я думала, что Брайн меня бросил из-за моего характера. Я всё по-прежнему «доставала» его с его финансами и допрашивала, как мы будем жить. У меня была очевидно паранойя на эту тему. Миллионы Алана мне тоже не пришлись по вкусу. Я была странная женщина. За время отсутствия Брайна я многое передумала о своем поведении с ним, да и с Аланом тоже. Я поклялась себе, что никогда больше не обижу Брайна не своими допросами, не своими подозрениями. По крайней мере, я буду очень стараться это не делать.

 

   Врач в клинике нервных болезней осмотрел меня и сказал: «Вам надо ложиться к нам в клинику. Надо обследоваться. Я ставлю Вас на очередь. Придется подождать две недели». – Я думаю, что у меня БАС, - сказала я и заглянула в глаза врачу. – Не привязывайтесь к диагнозу, - сказал врач и отвел глаза.

 

   Прошел уже почти месяц, а Брайна все не было. Наступил сентябрь – месяц, который мы так ждали с Брайном. Но Брайн не появлялся. И вот 5 сентября я просто так, на всякий случай, открыла свою почту и увидела письмо от Брайна!! Я дрожащей рукой открыла это письмо. – Наталия, - писал Брайн, - нечто ужасное случилось со мной в эти дни. Я не знал, как все это пережил. Меня посадили в тюрьму за мои долги, за лечение моей матери! Пришли прямо на работу и увезли. Я не знаю, будешь ли ты со мной общаться после этого?!

   - Конечно, буду, - ответила я. - Я по-прежнему люблю тебя. Осталось буквально 10 дней до окончания срока подачи тезисов на международный конгресс, ты поможешь мне с переводом?

   - Наталия, как я счастлив! Весь мой смысл жизни теперь – это ты! Меня уволили с работы, я буду жить сейчас только на пособие. Если бы не ты, не твои письма, я бы покончил со своей жизнью. Моя жизнь – это пустой выстрел.

  - Не говори так, Брайн Ты знаешь, как я люблю тебя! Я никогда тебя не брошу и не забуду. Я буду ждать тебя всегда!

   - Наталия! Я так счастлив, что ты решила подать тезисы на этот международный конгресс. Я уверен – твои тезисы пройдут и тебя представят к докладу. Ты будешь принимать участие в работе этого конгресса и удивишь весь мир своей методикой. Я так счастлив, что ты у меня есть! Что ты вернулась ко мне из Австралии! Пожалуйста, пришли свои тезисы на русском языке. Мы должны срочно начать работать! У нас осталось слишком мало времени.

   - Брайн! Сначала мне надо зарегистрироваться на сайте конгресса. Но я не понимаю, как это сделать.

   - Хорошо, Наталия пришли мне ссылку этой страницы для регистрации. Я все сейчас посмотрю.

   За что я безумно любила Брайна – это за быстроту его реакции на все мои просьбы. Он моментально на них реагировал и никогда не откладывал на завтра то, что можно сделать сегодня. Он и меня приучил к этому тоже. Не успел Брайн прийти в себя от тюремной жизни, как я ему прислала свои тезисы, и он тут же начал работать над переводом. Не прошло и получаса, как он перевел первый абзац и прислал мне его для проверки.

   - Спасибо, Брайн. Я посмотрю этот абзац завтра в дороге. А сейчас помоги мне с регистрацией. Но Брайн уже успел и это посмотреть. Он разобрался во всех тонкостях регистрации, зайдя на эту страницу по моей присланной ссылке. Я думаю, что эту нашу совместную работу надо бы занести в книгу рекордов Гинесса.

   Брайн, как будущий участник конгресса, находясь в США, зашел на страницу для регистрации и начал свою регистрацию. Я, находясь в России, начала свою. Мы общались с ним в ICQ. Брайн объяснял мне каждый пункт регистрации. Как правильно надо написать свою фамилию, имя, адрес, свою должность, раздел медицины, к которому я отношу свою работу, раздел темы моих тезисов. Вся регистрация проходила на английском языке, и там было много нюансов, которые даже с переводом я не понимала, а Брайн все объяснял. Мы параллельно шли по пунктам. И каждый пункт Брайн объяснял мне через ICQ. Так мы дошли до 10 пункта. Это был самый важный пункт. Сюда я должна была поместить свои тезисы. Причем, здесь были выдвинуты очень жесткие условия. Каждый раздел тезиса должен был иметь название: цель, задачи, полученные данные, выводы, резюме. Со всеми этими словами все тезисы должны были уложиться в 1700 знаков – сюда входили точки, запятые, тире и т.д. Конечно, без Брайна я не смогла бы выполнить эту работу. Мои тезисы, написанные для российского конгресса, имели объем в 2 листа. И их надо было сократить во много раз. Мы остановились на этом пункте. Слава Богу! Регистрацию можно было прервать в любом пункте, все предыдущие данные сохранялись.

    - Наталия, мы должны быстро перевести твои тезисы для российского конгресса. Даю тебе три дня, - пошутил он. Я любила Брайна за его ответственность передо мной. За три дня мы перевели мои тезисы. А после того, как Брайн понял смыл тезисов для российского конгресса, он начал их редактировать для международного конгресса до указанных размеров. Оказалось, что он, как бывший редактор своих музыкальных журналов, имел потрясающий талант редактирования чужих текстов. Он так точно и кратко указал цель, задачи, полученные данные, выводы и резюме моей работы, что когда я перевела это обратно на русский язык, то была потрясена точностью его языка! Несколькими предложениями он передал смысл всей моей работы с малышами и их родителями. На всю эту работу у нас ушла целая неделя. До окончания регистрации оставалось три дня. Вечером, после работы я опять связалась с Брайном, и мы продолжили нашу, т.е. мою, регистрацию. Мы еще долго работали с текстом, чтобы уложить его до 1700 знаков. Наконец, текст был пропущен, и мы пошли дальше, к следующим пунктам. Этим вечером мы не смогли завершить регистрацию. Мой компьютер имел слишком старую программу, и он никак не мог получить специальный код в конце всей  регистрации.  

   На следующий день, на компьютере моего сына мы закончили эту регистрацию – буквально за два дня до окончания срока. Если честно, то я была просто потрясена и работоспособностью Брайна, и его желанием помочь мне, и его неподдельной заинтересованностью в успехе этого дела.

   - Мы хорошо с тобой поработали, Наталия, - написал Брайн. – Я был счастлив и получил огромное удовольствие от нашей совместной работы. – Я тоже, Брайн, - написала я. – Спасибо тебе!

   Буквально на следующий день Брайн получил письмо из организационного центра конгресса, который находился в Голландии. – Мы не понимаем, кто из вас двоих - будущий участник конгресса, а также кто из вас автор статьи, - спрашивали у Брайна. Брайн, проходя регистрацию вместе со мной, также зарегистрировался и получил код. – Я – не участник и не автор, - ответил Брайн. Я просто помогал медсестре из России, Рыбаковой Наталии. Она является автором этих тезисов. Вы можете снимать меня с регистрации.

 

   16 сентября я должна была ложиться в клинику. Я написала Брайну: «Дорогой Брайн! Последнее время я чувствую себя очень плохо. У меня болит спина, ноги. .Я должна лечь в больницу. Мне кажется, у меня слишком серьезное заболевание. Моя точка смерти сыграла со мной злую шутку».

 

   Итак, я легла в клинику, где мне вынесли приговор и подтвердили мои ужасные опасения: у меня самое тяжелое и неизлечимое заболевание в мире – боковой амиотрофический склероз. И молодой доктор с красивыми черными глазами поведал мне об этом. Я вспомнила свой сон, где мне также вынесли приговор: срок моей жизни – примерно один год. – Вот что может принести Плутон, - думала я, лежа на больничной койке.  – Не быструю смерть от кирпича или машины, а тяжелую мучительную смерть от медленной деградации всего тела при полном умственном здравии. Вдруг,  я вспомнила слова астролога на первой консультации, когда он предупреждал меня об опасном заболевании. Значит, не кирпич и не машина были заложены в моей судьбе, а очень тяжелое и неизлечимое заболевание?!

   Через две недели я приехала домой из клиники – меня отпустили на выходные. В моем почтовом ящике лежало письмо от Брайна. – Дорогая Наталия! Я очень волнуюсь. Как твои дела в клинике? Я написала Брайну, что я дома и хочу пообщаться с ним в ICQ. Через некоторое время Брайн появился в Аське.

   - Дорогой Брайн! У меня очень плохие новости. Я даже боюсь тебе их сообщать.

   - Наталия, я рад тебя видеть! Что за новости у тебя?

   - Брайн, у меня очень тяжелое заболевание.

   - Что за заболевание?

   - У меня – БАС

   Брайн долго молчал.

   - Наталия! Это точно?

   - Да.

   - Наталия, чтобы с тобой не случилось, ты должна знать – я люблю тебя, и мы обязательно встретимся.

   - Я очень люблю тебя, Наталия. Не волнуйся. Я всегда с тобой.

   Я читала этот текст и плакала.

   - Ты плачешь? – вдруг написал Брайн.

   - Да, Брайн.

   - Я люблю тебя, - повторил Брайн.

 

   Я уехала в клинику. В клинике у меня было достаточно времени, чтобы подумать о своем прошлом и том, что я в нем натворила. Но с другой стороны, я продолжала безумно любить Брайна. Он стимулировал во мне уверенность и рост в моем профессионализме. Он обладал бесценным для меня качеством – он не ревновал меня к моей любимой работе, а наоборот, всячески стимулировал мой рост и испытывал от этого истинное удовольствие и наслаждение. Ведь именно его присутствие в моей жизни стимулировало и создание оценочных карт для малышей, и участие в конгрессах. Я помню, как в самом начале нашего знакомства он написал в одном письме: »Наталия, я мечтаю, что Вы создадите международный центр для малышей первого года жизни. В вашем центре Вы откроете школу по обучению медсестер и будете обмениваться международным опытом». Брайн все время подогревал мое профессиональное самолюбие. И это приносило только пользу. Благодаря этим оценочным картам, я смогла более четко организовать свою работу, а также просто и ясно могла объяснять родителям опасность проблемной беременности и тяжелых родов. Получается, что Брайн косвенно принес пользу многим российским людям! А сейчас? Я подала тезисы на два конгресса и скоро узнаю результат. Может быть, мои тезисы пройдут на русский или международный конгрессы,  и меня представят к докладу. Это то, о чем я мечтала всю свою жизнь! И все это опять благодаря Брайну!

 

   Через две недели меня выписали из клиники, и я вернулась домой. Брайн в мое отсутствие проштудировал множество американских медицинских сайтов. Он все пытался доказать мне, что врачи ошиблись, и у меня не БАС. Но я понимала, что диагноз выставлен правильно. Брайн очень сильно переживал. Он понимал, что виноват в этом моем заболевании.  Осталась бы я в Австралии, и ничего этого не было бы со мной. Впереди было еще несколько проходов Плутона по моей точке смерти, и я понимала, что это будет только ухудшать мое состояние. Тем более, что и многие другие транзитные планеты делали сейчас напряженные аспекты к моей натальной карте. Но я уже ничего не могла изменить.

 

   В конце октября мне пришло письмо из Питера. Мне сообщали, что мои тезисы будут опубликованы в сборнике конгресса, а также мне предложили сделать доклад на сессии в разделе «акушерство и неонатология». Я написала об этом Брайну. Он был безмерно рад и счастлив. – Наталия, - написал Брайн, - я уверен, что твои тезисы пройдут и на международный конгресс. Я предлагаю тебе создать сайт, чтобы все могли заходить на твой сайт, и узнавать о твоей работе. Твой сайт должен быть на английском языке. Я готов тебе помочь. Я с огромным удовольствием буду это делать. Это предложение было для меня большой неожиданностью. Я мечтала иметь свой сайт, но как к этому приступить, я абсолютно не знала. И вдруг Брайн предлагает сделать мне сайт! Эту работу тоже надо бы занести в книгу рекордов Гинесса. Брайн – в США, а я – в России, и мы начали делать сайт, опять общаясь через ICQ или через электронную почту. Брайн сам создавал дизайн сайта. Я присылала ему фото своих малышей, тексты. Брайн все переводил, я проверяла, и после этого он размещал это на сайте. Я проверяла, как он размещал весь материал, высказывала свои пожелания, и он изменял или оставлял. Работать с Брайном было очень интересно. Иногда он долго не мог  понять, что я хотела сказать. Я злилась и выключала компьютер. У меня очень сильно болела спина, и я не могла долго сидеть за компьютером. На следующий день Брайн присылал маленькое письмо, в котором в шутливой форме писал, что он полный болван и дурак, и мне придется опять ему все объяснять. Я извинялась перед ним, писала, что все равно его люблю, и мы опять продолжали работать. Брайн никогда не злился на меня, если я что-то долго не понимала. Так мы работали месяц. Брайн перевел две мои статьи, о чем я когда-то очень мечтала, и поместил их на сайте. Сайт мне очень понравился. Он не был похож на российские сайты. Когда я дала адрес сайта родителям моих малышей, они долго критиковали его. Некоторую конструктивную критику мы учли с Брайном, и сделали еще несколько страниц – это касалось моих оценочных карт. Мы их выложили на сайт, и каждый пункт этих карт сопроводили фото. Когда-то Брайн присылал мне свою музыку, которую он сочинял на синтезаторе. Сейчас я вспомнила об этом и предложила озвучить его музыкой наш сайт. Брайн каждую страницу озвучил своей музыкой. Он подбирал свои музыкальные пьесы по смыслу каждой страницы. Если на странице речь шла о детской гимнастике, то музыка была бодрая, если был просто какой-то текст, то музыка была лиричная. Получилось очень хорошо.

   Мы провели большую работу. Я была счастлива. Мне нравилось работать с Брайном. Он мог бесконечно переделывать, пока это полностью не начинало устраивать меня и его. Брайн также каждый день писал, что любит меня. Он был неотемлимой частью моей жизни.

 

   Мое состояние продолжало ухудшаться. И хотя я лечила себя и старательно делала зарядку, ноги мои ходили все хуже и хуже. Брайн продолжал писать, что собирается ко мне. Он писал, что хочет приехать теперь в апреле-мае.

   Ко мне часто приезжал Владислав. Тот самый молодой человек, который познакомил меня с религией Бахаи. Мы вместе читали молитвы, а потом пили чай и разговаривали о жизни и смерти. Владислав уже знал, что я серьезно больна, и он всячески хотел помочь мне избавиться от страха смерти, а также хотел помочь мне через веру в Бога обрести уверенность в моем выздоровлении. Но мой медицинский ум мешал мне поверить в любое чудо. Владислав работал над моим умом. Он просил, чтобы я каждый день читала молитвы Бахаулы и верила в то, что возможности Бога безграничны. Сам Владислав каждый день молился за меня и искренне хотел моего выздоровления.

   Я написала Брайну о религии Бахаи. Но и об этом Брайн был уже давно осведомлен. Оказывается, в детстве Брайн часто посещал храм Бахаи в Чикаго. Он написал мне, что практически все его детство прошло в этом храме. Его бабушка очень часто ходила в этот храм и брала с собой маленького Брайна. Брайн, конечно же, сразу прислал мне сайт храма. Я зашла на этот сайт и увидела прекраснейшее творение рук человеческих – бахайский храм в Чикаго. Брайн знал много молитв Бахаулы. Он предложил мне читать вместе молитвы, особенно исцеляющие молитвы. И когда мы отдыхали от работы над сайтом, мы в Скайпе вместе читали краткую исцеляющую молитву. Сначала он - на английском, потом я - на русском. Это выглядело очень трогательно и романтично.

 

   Наступил декабрь. В середине декабря я должна была поехать в Питер на конгресс и выступить с докладом. И вдруг 3 декабря я получаю письмо из организационного центра международного конгресса о том, что мои тезисы прошли и будут опубликованы в электронном сборнике конгресса. Также мне предлагали выступить с докладом. Мы с Брайном были счастливы! – Я же говорил, что твои тезисы пройдут, - радостно писал Брайн. – Видишь, мы правильно сделали, что создали сайт! Я постоянно убеждалась в правоте и дальновидности Брайна. Надо сказать, что Брайн ни разу не вспомнил о моем том дурацком письме, где я писала о конгрессе в Австралии. Он ни разу не вспомнил и, ни разу не упрекнул.

   Брайн часто жаловался на головную боль и высокое давление. Однажды он даже не вышел в скайп, чем очень меня напугал. Но он никогда не прекращал работу над сайтом из-за своего плохого самочувствия. Он работал самоотверженно. К середине декабря сайт был полностью сделан. Брайн поместил его в Google. Я не знаю, как он его продвигал, но наш сайт находился на первой странице в разделе Baby Physical Therapy. Я до сих пор не могу себе простить, что так и не нашла времени спросить у Брайна, как я могу редактировать сайт, также как и он, и как я могу получить доступ к сайту. Сейчас этот сайт существует просто, как памятник нашей любви и дружбе.

 

   В середине декабря я поехала в Питер на российский конгресс медсестер. Я плохо ходила – для меня уже было большой проблемой подняться или спуститься по лестницам без перил. Я помню, как я мучилась в Питерском метро. Везде были ступеньки, но нигде не было перил. Также в Питере очень глубокое метро, и мне приходилось собирать всю свою волю в кулак, чтобы не упасть в обморок на эскалаторе. Физически, мне было очень тяжело, но я была счастлива, что участвую в таком мероприятии. Я успешно прочитала доклад перед большой аудиторией. Одна медсестра с Дальнего Востока даже заинтересовалась моей методикой раннего развития детей первого года жизни. После конгресса она приехала ко мне на работу и просидела весь мой рабочий день у меня на занятиях. Я подробно ознакомила ее с оценочными картами и дала несколько экземпляров. Я была рада, что она повезет мою методику на Дальний Восток.

   Вообще-то, если бы не Брайн, я бы не поехала в Питер. Но мне так хотелось, чтобы Брайн гордился мной, чтобы он любил меня еще больше, что я из последних моих физических сил совершила этот подвиг. Весь этот конгресс был «посвящен» именно ему.

   Когда я приехала из Питера, то увидела на сайте поздравление от Брайна и сообщение о том, что такого-то числа мной прочитан доклад на конгрессе в Питере. Также он прислал мне письмо-открытку с красивыми розами, где поздравлял с успешным выступлением. Письмо было прислано в 10 утра 16 декабря, как раз в тот момент, когда я читала доклад. Я наслаждалась всеми этими тонкостями, которые проявлял передо мной Брайн, и была счастлива. Он был очень романтичный человек, и я чувствовала, как он сильно любит меня. Я безумно хотела его видеть, хотела встречи с ним. Иногда я впадала в глубокие депрессии из-за того, что мы никак не можем встретиться. Брайн меня успокаивал и обещал обязательно приехать. Мы каждый день общались в Аське или в Скайпе. Если я плохо себя чувствовала и не могла выйти вечером на связь, Брайн писал: «Наталия! Где ты? Я нигде не вижу тебя. Я волнуюсь и схожу с ума».

 

   После моего выступления в Питере Брайн предложил начать писать доклад к международному конгрессу. Но я не понимала, смогу я туда поехать или нет. Участие в этом конгрессе стоило больших денег, а я никак не могла найти спонсоров. Я очень робко занималась этими поисками, потому что не знала, что будет со мной в июне 2009 года. Смогу ли я поехать туда из-за моего здоровья, и буду ли я вообще жива?! Я, конечно, была очень счастлива, что мне предложили выступить с докладом, но где взять на это деньги, я плохо понимала. Я могла бы занять, но смогу ли отдать, если перестану вообще ходить? Брайн предложил обратиться через сайт ко всем его пользователям с просьбой о пожертвовании мне на поездку. Он даже создал такую страницу и показал мне. Но я так и не решилась поместить эту страницу на наш сайт.

   Подходил Новый 2009 год. Наконец мы сможем исполнить нашу давнишнюю мечту встретить вместе Новый год! - писали мы друг другу. Уж теперь никто не сможет нам помешать! Я долго подбирала поздравительную открытку с Днем рождения для Брайна в Интернете. Мне хотелось найти что-то необычное и оригинальное. Из-за своего физического состояния я так и не смогла купить Брайну подарок и послать ему. Также я все никак не могла купить камеру для Скайпа. Это было очень глупо! Я столько упустила прекрасных моментов видеть Брайна! Я даже не купила ее к Новому году. Я была настолько озадачена своим здоровьем, что совсем забыла об этом, а Брайн не напоминал.

   Чем ближе подходил Новый 2009, тем грустнее было мое настроение. У меня было как-то очень мрачно на душе. На работе у нас был вечер в ресторане. Я специально для Брайна надела мой любимый наряд, в котором встречала Новый год в Австралии, и попросила, чтобы меня сфотографировали. Я купила две очень симпатичных новогодних маски и в них тоже сфотографировалась. Все эти фото я послала Брайну. Брайн написал мне, что очень ревнует меня. – Неужели тебя никто не пригласил на танец, - спрашивал он. – Я не вижу рядом с тобой мужчину. Неужели ты никому не нравишься!? Я не верю в это, и поэтому очень ревную. Я вспомнила Алана, который даже не пошел танцевать со мной белый танец! Брайн сказал, что одно мое фото он сделал заставкой на компьютере. – И теперь, каждый раз, когда я включаю компьютер, я вижу тебя! – написал он.

   И вот пришел последний день уходящего 2008 – 31 декабря – день рождения Брайна. Я проснулась в 9 утра и сразу же послала ему открытку с Днем рождения. Открытка была очень веселая – симпатичное сердечко с ручками и ножками играло на фортепьяно и весело пело ‘Happy Birthday to you’. Оно очень забавно мигало глазками и кивало головой. Я пожелала Брайну встретиться нам в новом году. Пока я позавтракала и сделала кое-какие дела по дому, подошло американское утро, и через некоторое время Брайн появился в Аське.

   - Наталия, спасибо за поздравление.

   - Брайн, еще раз тебя поздравляю и желаю всего хорошего.

   - Мне очень грустно, Наталия, ты не со мной. У меня сегодня очень плохой день. Кэрролл ударила дверью мою любимую кошку, и она умерла. Я никому здесь не нужен. Только тебе, - я чувствовала, что Брайн чуть ли не плачет.

   - Какой ужас, Брайн, и это в день твоего рождения! Ты будешь праздновать свой день рождения? У тебя будут гости?

   - Нет, Наталия, гостей не будет, только Кен и Кэрролл. Кэррол специально испекла для меня праздничный торт.

   Мы поговорили где-то в течение часа, и затем договорились встретиться ближе к 11 вечера, чтобы вместе встретить наш российский Новый год. Я решила не мешать Брайну праздновать его день рождения. Но когда подошло время нашего контакта, интернет почему-то плохо включался, а ровно в полночь прервался совсем. Я абсолютно забыла, что был конец месяца, и надо было проплатить за него! Я сидела перед экраном и без конца перечитывала  надпись «У вас недостаточно средств на счету». – Где я куплю сейчас карточку для интернета? – думала я, глядя на эту вывеску. Но все-таки я оделась и вышла на улицу. Я знала один магазинчик, который работал всю ночь. На улице было очень холодно и скользко. Я осторожно шла, чтобы не упасть. Я думала о Брайне. Он ждет меня и не понимает, почему меня нет на связи. А мы ведь так мечтали об этом! Мне не нравилась вся эта ситуация. Это было плохим знаком. Слава Богу! Карточки для оплаты интернета были в магазине! Я как могла быстро шла домой, чтобы выйти на связь с Брайном. Но когда я ввела код карточки и нажала «ввод», вывеска продолжала оставаться. Я пыталась снова и снова, но на экране по-прежнему была вывеска «У вас недостаточно средств на счету». Меня охватил ужас. Я начала рыдать. Мы почти два года мечтали об этом дне, и все срывается из-за какой-то ерунды! Я сидела и плакала. Мне было жалко Брайна, его кошку, себя, Алана – я почему-то вспомнила и о нем. Я плакала и плакала. Это было очень плохо – встречать Новый год слезами! Но я почему-то не могла никак успокоиться! Я вспомнила, как я встречала Новый 2007 год. Я была совсем одна дома, но у меня было такое прекрасное настроение, что я сама не понимала причин этому. Я открыла форточку и, наверное, в течение часа кричала в нее «Ура!» - так мне было хорошо на душе тогда. Наверное, моя душа предчувствовала и встречу с Брайном, и встречу с Аланом, и поездку в Австралию. Но сейчас слезы текли у меня рекой и, что предчувствовала моя душа сейчас, мне было совершенно не ведомо! Хотя и причин для слез было предостаточно. В 9 утра я перезвонила в службу нашего местного отделения по работе с интернетом, и мне сказали, как включить интернет. – Мой дорогой Брайн! Я здесь, - наконец я смогла написать и послать сообщение Брайну. В США уже наступил Новый год. Не прошло и минуты, как появился Брайн.

   - Наталия, что случилось? Я так расстроился, что тебя нет, что пошел и лег спать. Я ждал тебя целый час, а потом лег спать.

   - И ты не праздновал свой день рождения?

   - Нет! У меня не было настроения. Ты не была со мной.

   Я чувствовала, что Брайн был очень расстроен. Я, как могла, объяснила свою глупую ситуацию. Мы еще долго перебрасывались фразами сожаления о нашем неудачном Новом годе. – Главное, мы любим друг друга, - наконец написал Брайн. Затем мы стали обсуждать мою поездку в санаторий. Я решила поехать в Карпаты на минеральные воды. Может быть, минеральные воды как-то помогут мне, - думала я. И нашла один санаторий, рядом с которым был очень хороший источник с минеральной водой. Я решила поехать 3 января на две недели. Конечно, я была рискованным человеком. В том физическом состоянии, в котором я уже находилась, мне нельзя было ехать так далеко. Но я поехала. И опять в этом был «виноват» Брайн. Мне не хотелось показывать ему, как плохо я себя чувствую. Пусть знает, что я могу еще передвигаться.

   Я очень любила Карпаты. Но то, что я увидела и испытала в этом санатории, не забуду никогда. Карпаты выглядели очень тускло по сравнению с природой Австралии. Кроме прекрасной минеральной воды в этом санатории больше ничего не было. Холод, ободранные стены, грязные ванны, убогий интерьер – вот что я там испытала и увидела. Но я сделала многих красивых фото с видами заснеженных Карпат для Брайна, и это меня как-то успокоило – я могу чем-то похвастаться перед Брайном.

   Брайн знал, что я возвращаюсь 17 января. Но когда я приехала, я не стала ему писать. Я решила дня два отдохнуть и прийти в себя после этого тяжелого для меня путешествия. Но уже 18 января Брайн написал: «Наталия! Ты уже должна приехать домой, а  от тебя нет никаких вестей. Я очень волнуюсь – где ты?» 19 января рано утром я уже написала ему. Я не могла так долго «издеваться» над ним. – Наталия, - написал мне Брайн в ответном письме, - пока ты была в санатории, я придумал один план. Я приеду к тебе в Россию и буду жить с тобой. Я найду работу, мы снимем квартиру и будем жить вместе. Ты никогда не умрешь, если я буду с тобой. Но даже если твое состояние будет все-таки ухудшаться, то это тоже не страшно! Пусть тебе осталось жить только один год! Но это будет наш совместный год – мы будем вместе! А для меня нет ничего важнее, как быть рядом с тобой сейчас! Я смогу приехать в мае, и мы сразу поженимся. Не надо будет пересылать документы, не надо ждать получения визы невесты. Я приеду, и мы сразу заключим брак. И я буду жить с тобой в России. Это будет самое правильное решение! Я читала эти строки и плакала. Я не представляла, как Брайн будет жить в России! Я не представляла, где Брайн найдет работу. Я не представляла, как мы будем снимать квартиру, где мы возьмем на это деньги! Как всегда, у меня были одни сомнения! Брайн, наверное, чувствовал это. Он чувствовал мои сомнения, и его это очень расстраивало. Он метался. Он чувствовал себя виноватым. Он пытался найти хоть какое-то решение. Он хотел как-то успокоить меня и поддержать. Конечно, это было правильное решение с его стороны приехать в Россию. Но меня одолевали страх и неуверенность. Я не верила, что это может случиться! – Брайн, а почему ты не можешь приехать раньше, - писала я ему. – Я боюсь, что просто не доживу до мая. Я не могу больше тебя так долго ждать. Все время что-то случается, и мы никак не можем встретиться. Я все время его дергала, все время высказывала сомнения. Иногда я срывалась и начинала говорить, что ты меня просто не любишь. Но Брайн все это терпел и успокаивал меня,  и только все чаще жаловался мне на головные боли и на очень высокое давление. Иногда у него несколько дней держалось давление за 200 или даже за 220.

 

   Весь остаток января мы обсуждали его приезд и нашу будущую свадьбу. Я даже начала выбирать себе свадебное платье. Как сейчас помню, 31 января я прислала ему фото нескольких свадебных платьев. 1 февраля он написал: «Я буду счастлив, увидеть тебя в одном из них!» Я что-то написала ему в ответ, но ни 2, ни 3 февраля я не получила ответа. 3 февраля я написала: «Дорогой Брайн! Где ты? Я очень волнуюсь!» Но ответа не было. Я безумно нервничала. 4 февраля я опять написала: «Брайн! Где ты? Я схожу с ума!» Вечером 4 февраля я получила сообщение в Аське. Я думала – это Брайн! Но это был его друг Кен, с которым он жил в доме. – Брайн в госпитале, - написал Кен. – Боже мой! Что с ним случилось? Когда он выйдет? – написала я. 5 февраля я получила новое сообщение – когда выйдет, я не знаю. Брайн находится в коме. Брайн в коме?? Я была в шоке! Я была в ужасе! Я была в отчаянии! – Почему в коме, Кен? Пожалуйста, напишите, что произошло с Брайном! 6 февраля я получила новое сообщение – у Брайна – две аневризмы сосудов мозга. Он больше никогда не будет тем, кем был всегда. Я без конца перечитывала фразу: «Он больше никогда не будет тем, кем был всегда». Представить Брайна в состоянии умалишенного или беспомощного человека – это было невыносимо для меня! Это было самое страшное, что можно только представить! Этот мощный интеллект, этот веселый и добрый человек больше никогда не будет тем, кем он был всегда?? Лучше бы он умер! Я была в состоянии ступора! 8 февраля я получила новое сообщение – Брайна, наверное, скоро переведут в сестринский дом. Я продолжала находиться в состоянии ступора! – Кен! Пожалуйста, напишите адрес этого дома. Я хочу писать ему письма и как-то поддерживать его. Но ни 9, ни 10 февраля я не получила никакого ответа. Я больше никогда не получила никакого ответа ни от Кена, ни от Брайна! Ни-ког-да!

 

   Вот какой был сюрприз в конце наших с Брайном взаимоотношений, о котором говорил мой астролог!

 

   Я рыдала все время, когда не было работы или пациентов. Я рыдала утром, днем, вечером, ночью. У меня было желание лечь на кровать и больше никогда не вставать. И только великая ответственность перед малышами не позволяла это сделать. Они меня просто спасли от умалишения.

   Я не могла заходить на свою почту: ни в mail, ни в gmail. Я не могла заходить в Аську или в Скайп. Если я что-то открывала из этого, я начинала рыдать. Вечерами я заходила на наш сайт и рыдала. Где-то числа 20 января Брайн прислал мне музыкальную открытку с очень красивыми розами. Музыка была красивая, но она была какая-то очень грустная. Брайн написал: «Наталия – ты мой лучший друг, моя любовь, моя жена навсегда!» Когда я читала эту открытку первый раз, у меня было ощущение, что Брайн прощается со мной. Сейчас я каждый день открывала эту открытку, слушала её музыку и рыдала.

   Я рыдала два месяца. Я работала, ела, гуляла, общалась со своими детьми, но я рыдала – вслух или про себя. Я была в состоянии рыдания постоянно. Чтобы не сойти с ума, я зарегистрировалась на каком-то брачном сайте. Там я сразу стала получать много писем. Но ни один мужчина не мог сравниться с Брайном, ни с одним из них у меня не было такой переписки, таких эмоций, как с Брайном. Я даже и не упоминаю слово «любовь» или хотя бы «симпатия». Среди десятков мужчин не было такого интеллекта, как Брайн. Я просто машинально заходила туда, потому что необходимость вечерних общений с Брайном была так велика, что мне надо было как-то заполнить эту брешь.

   На фоне такого сильного стресса у меня резко стало ухудшаться здоровье. С каждым днем я ходила все хуже и хуже.

  

   В этот ужасный для меня период мне надо было решить еще одну серьезную проблему. Платить регистрационный взнос на международный конгресс или нет? Если я проплачу хотя бы регистрационный взнос, то мои тезисы будут опубликованы в электронном сборнике. Если я не плачу, то вся наша совместная работа с Брайном оказывается бессмысленной. Брайн так старался помочь мне в регистрации, так радовался за меня, что мои тезисы прошли на конгресс, что я не могла всё это бросить. Регистрационный взнос надо было проплатить до 15 февраля, а до 10 марта надо было сообщить еду я на конгресс или нет. Если до 10 марта я сообщаю, что на конгресс не еду, то часть денег с регистрационного взноса мне будет возвращена. Таким образом, 8 февраля я окончательно понимаю, что моего любимого человека со мной уже никогда больше не будет, а до 15 февраля я должна решить, платить взнос или нет. На все раздумья у меня оставалось 7 дней, и решить это я должна была в состоянии глубочайшего стресса. Месяц назад одна моя коллега, узнав, что у меня такое тяжелое заболевание, подарила мне 500 долларов на лекарства. Я эти деньги берегла, как могла. И я решила использовать эти деньги для регистрации. Регистрация стоила 470 евро. Буквально за два дня до окончания срока, я проплатила взнос. Теперь мне надо было либо найти еще три тысячи евро для поездки на конгресс, либо до 10 марта написать, что я не еду туда. И принимать это решение я должна в полном одиночестве, без участия моего любимого человека. За последний год я так привыкла к существованию человека, с которым можно было советоваться по всем вопросам, а за последние месяцы – особенно, что теперь оставшись одной, без него, мне было очень сложно принимать какие-либо решения. Особенно в моем состоянии здоровья, когда совершенно не знаешь, как будет протекать заболевание, и с какой скоростью будет формироваться дегенеративный процесс.

   И все-таки, в память о моем любимом, я начала искать спонсоров. Правда, это были очень неуверенные поиски, скорее я что-то предпринимала для очистки своей совести. Но больше всего, эту неуверенность порождало мое заболевание.

 

   Поиски были безуспешными. Ни Российская Ассоциация медсестер России, ни Московская медицинская академия, ни моя работа не заинтересовались тем, что медсестра смогла пройти на международный конгресс медсестер и стать докладчиком. Ни одна из этих организаций не нашла денег для докладчика. Я смею предположить, что  была первой медсестрой России, чьи тезисы вот так просто, без всякой поддержки со стороны каких-либо официальных лиц, прошли конкурс – я выступала самостоятельно, независимо ни от нашей Ассоциации и ни от медицинской Академии.  

   Брайн был очень возмущен и удивлен, когда узнал от меня, что руководство на моей работе ни за что не будет финансировать мою поездку. – У нас в США тебя носили бы на руках, и, конечно же, полностью проплатили бы твое выступление. Он очень переживал, что я не могу поехать туда только из-за финансовых проблем. А он тоже не мог дать мне денег.

 

   Вот тут я и вспомнила мои метания с австралийской визой в конце 2007 года, когда я сочиняла сказку о конгрессе в Австралии. Я как будто бы предсказала себе будущее. Сейчас это уже была не сказка, и я тоже металась, но уже в поиске денег. Я вспомнила про Алана. Я долго собиралась с духом написать ему и попросить финансовой помощи. Наконец я написала. Но ответа от него я так и не получила.

   После долгих колебаний я написала в организационный отдел конгресса, что из-за болезни не могу поехать на конгресс, и попросила вернуть деньги. Деньги по правилам возвращались после проведения конгресса. Каково же было мое удивление, когда буквально на следующий день мне вернули четко всю обещанную часть от регистрации. Вообще надо сказать, что подготовка к конгрессу была организованна просто великолепно. Переписка с организаторами велась очень четко. Они сразу же отвечали на любые вопросы. Я знала, что от нашей ассоциации едут на конгресс – президент ассоциации и ее переводчик. Я подумала, что может быть переводчик сможет сделать за меня доклад. Я никак не могла успокоиться, что наша совместная с Брайном работа окажется впустую и пропадет. Я написала письмо в организационный отдел и спросила, можно ли прочитать мой доклад другому человеку. И к моей большой радости мне разрешили. Затем я написала в Ассоциацию и спросила можно ли переводчику прочитать за меня доклад. К моей большой радости и здесь мне разрешили!! Я была счастлива! Наша работа с Брайном не пропадет. В память о моем любимом человеке будет прочитан доклад!

   Спасибо Президенту Ассоциации медсестер России  за то, что она и разрешила, и организовала нашу общую работу с переводчиком, вернее с переводчицей. Ее звали тоже Наталия. Мы с ней также общались по e-mail. Она в Питере, а я в Москве. Вот здесь-то мне и пригодился наш сайт! Все, что было написано Брайном на этом сайте, я использовала для доклада. Доклад мы делали в виде слайдов – как презентацию. И весь материал для слайдов я брала с нашего сайта – ведь сайт был сделан на английском языке, а доклад надо было делать тоже на английском языке. И оказалось, что язык Брайна был слишком научным! – Понимаете, - писала Наталия, - язык должен быть очень простым. Ведь слушать доклад будут медсестры с разным уровнем и знания английского языка, и с разным уровнем образования. Ваш язык слишком научен и тяжел для понимании. Здесь надо все упрощать. Мы почти полтора месяца работали над докладом. Спасибо огромное Наталии! Мы упрощали язык Брайна, компоновали фото. Была проделана колоссальная работа. Материала было очень много, и его надо было сократить до 15 минут доклада. И опять мне помог Брайн, вернее наша совместная работа над сайтом. Я получила с ним огромный опыт работы и на английском языке, и через e-mail. И поэтому мне было легко работать с Натальей. Но и она была мастер своего дела. Она прекрасно владела мастерством составлении слайдов, прекрасно владела английским. Я испытала истинное удовольствие, работая с ней.

   Наша с Брайном работа не пропала даром. И этот конгресс я «посвятила» Брайну! Сбылась его мечта! Я «выступила» с докладом на международном конгрессе! 30 июня 2009 года в 16.00 Наталия прочитала мой доклад. Конечно, если бы я сама прочитала доклад, то результат был бы значительно выше: мне могли бы предложить где-нибудь работу за рубежом, или еще что-нибудь. Наталия писала, что медсестры из многих стран были очень заинтересованы моей методикой. Но, к сожалению, я уже могла передвигаться только с ходунками, или с большим трудом с палкой. Но все-таки я была удовлетворена своей работой – я мечтала познакомить мир со своей методикой, и я это сделала, как могла, и как позволила мне судьба. Я была счастлива, потому что чувствовала, что, так или иначе, я выполнила свое предназначение.

 

   Мое заболевание все прогрессировало. В сентябре 2009 я села в инвалидную коляску. В октябре месяце на меня написали докладную главному врачу нашего лечебного заведения, что я представляю собой большую опасность и для сотрудников, и для детей – я могу задавить кого-нибудь своей инвалидной коляской или привезти туберкулезные плевки с улицы. В ноябре меня вызвали к главному врачу и попросили уволиться. В декабре я написала заявление об увольнении. В конце января 2010 мою авторскую методику без моего разрешения стали использовать на моей работе – заведующая нашим отделением без моего согласия начала вести занятия с малышами, используя мою методику, которую я с большим трудом разрабатывала в течение многих лет.

 

   Итак, буквально два года назад я была здорова и весела. В январе 2008 я думала о Брайне, и из-за него вернулась в Россию. Брайна теперь нет рядом со мной. В январе 2008 я думала о своей работе и малышах и из-за них вернулась в Россию. Теперь я лишилась и работы, и малышей. В январе 2008 я думала о своем младшем сыне и вернулась из-за него. Теперь он не общается со мной – ему стыдно, что его мама в инвалидной коляске.

 

 

Михайлов, май 2010.

 

Эпилог.

 

 

   Наталия умерла в августе 2010 года. На её похоронах было много народа. Пришли родные, друзья, соседи, пациенты. Никто не плакал – Наталия очень просила не плакать. Все были одеты в белом – Наталия просила об этом. Когда-то она прочитала в Тибетской книге мертвых, что на похоронах люди должны одеваться не в черные одежды, а в белые. Тогда душа умершего быстрее достигнет Бога. Но душа Наталии задерживалась на Земле. Сначала она долго наблюдала сверху свои похороны, потом, когда последний ком земли лег на могилу, она помчалась в Лансинг. Она хотела кое-что увидеть там. Наталия довольно быстро нашла городское кладбище. Немного полетав над ним, она, наконец, увидела то, что искала. – Брайн Кристофер Доулей – было написано на сером камне – 31 декабря 1948 – 31 декабря 2009. Она долго «лежала» на камне и плакала. Но что-то вспомнив, быстро взлетела вверх. Она полетела в Канберру. Наталия подлетела к знакомому дому и осторожно влетела в окно. Был теплый зимний австралийский вечер. Алан сидел на знакомом диване и смотрел на камин. Наталия посмотрела на камин тоже. На каменной полке она увидела свою фотографию в красивой дорогой рамке. Она спускалась по лестнице Старого парламентского дома, держа руку в кармане брюк. Наталия облетела весь дом. Она нигде не нашла женского присутствия. Наталия немного посидела на диване рядом с Аланом. Она любовалась его сильными загорелыми руками. Ей очень хотелось его обнять и поцеловать, но она боялась напугать его.

   Наталия тихо вылетела из дома и полетела к себе домой, все выше и выше. Она знала, что там ждет ее самый любимый человек на свете. Они никак не могли встретиться на Земле, но она точно знала, что они обязательно встретятся на Небе. Она знала, что сейчас они сядут вместе и будут делиться своими земными переживаниями. Пройдет немного времени, и к ним присоединится еще один любимый человек. Они будут сочинять новый сценарий для своего следующего воплощения. Ведь им было так хорошо  втроем!